Татьяна Пономаренко оформила небольшую квартиру в центре Москвы. Интерьер получился сдержанным, но с русской душой.

Больше фотографий, план и текст целиком смотрите в Дзене

Совместный выбор
Дизайнер Татьяна Пономаренко и ее заказчица, блогер и стилистка Юля Катькало, — подруги. Квартиру выбирали вместе, а это самый надежный вариант — дизайнеру всегда проще оценить потенциал и возможные трудности. Здесь Татьяне все понравилось: на 60 м² пять окон, плюс к этому высокие потолки, почти не требующая корректив планировка, толстые кирпичные стены. И все это — в тихом центре Москвы. Не квартира, а мечта.

Центральная ось
Покупки квартиры Юля сделала еще одно приобретение — картину “Мокошь” Анны Самойловой с языческой богиней плодородия. Работа должна была стать эмоциональным центром квартиры и занять место в гостиной, в простенке между окнами. Чтобы выстроить четкую линию от входа до картины, Татьяна изменила конфигурацию прихожей, придав ей вид трапеции, одна из стен которой облицована керамогранитом. Такая отделка дает неожиданный эффект — дверной проем кажется выше.

От входа квартира раскрывается на обе стороны. Справа ванная и кухня. Слева гардеробная и спальня. Ну а прямо по курсу, за дверным порталом с расстекловкой, — гостиная и тот самый простенок с картиной.

Пришел серенький волчок
Только вот картина там уже не та. “Мокошь” сгорела вместе со складом, где ждала своего часа, пока шел ремонт. Но идею внести в интерьер элементы русского стиля подруги не оставили. Вместо утраченной работы подобрали гобелен “Волчок" Дарьи Блохиной — тоже тонко отсылающий к русской культуре.

“Русскость” присутствует в квартире в деликатных дозах, по большей части на ассоциативном уровне. Так золотой светильник Gervasoni — аллюзия православных куполов, а выложенный плиткой дверной портал — напоминание об изразцовых печах в старом Петербурге. Хозяйка мечтала о такой печи, но места для нее не было, поэтому придумалось образное решение.

Дальше рассказываем про мебель, кухню и системы хранения. Но это уже в Дзене.

Дизайнерский дуэт Draga & Aurel, известный карамельными объектами из эпоксидных смол, занялся переделкой старой мебели. Драга Обрадович и Аурель K. Бэйсдоу собрали по винтажным рынкам и творчески переосмыслили мебель 1960–1970-х годов.

Часть предметов — ноунеймы, но есть и узнаваемые вещи, например, кресло Cone Вернера Пантона. В его случае апсайклинг был минимальным, но другие предметы изменились довольно сильно, и почерк Draga & Aurel в них легко читается.

У Barovier & Toso открылся новый бутик в Венеции. Маленький, но в стратегическом месте — в торце Calle Larga XXII Marzo, где все бутики и куча народа. Не бутик, а в широком смысле — витрина. Явно не то место, где люди будут покупать хрустальные люстры (люстры на такой площади просто не поместятся), зато могут обратить внимание на бренд и отправиться в его угодья на Мурано. Соответственно, тут самое главное — первое впечатление, за которое отвечал дизайнер Лука Никетто.

Видела его работу своими глазами и подтверждаю — вау-эффект наличествует. Витрина бутика превращена в стеклянную клумбу. Я сперва минут пять рассматривала всю эту «растительность» и удивлялась изобретательности дизайнера, который придумал все эти формы, а потом подтянулся сам дизайнер и объяснил, что изобретательность его совсем в другом. В витрине нет ни одной новой формы. Никетто взял готовые детали люстр Barovier & Toso, перевернул их вверх тормашками и вырастил из них свой сад. Так сказать, провел кураторскую работу.

Вот не зря я говорю, что важнейшая книга наших дней — «Принцип кураторства» Майкла Баскара, который учит, что надо не придумывать с нуля, а переупаковывать уже придуманное.

Дизайнер Симон Лагард назвал коллекцию Burra для Normann Copenhagen в честь бурраты. Предполагается, что сиденья этих кресел такие же круглые и мягкие, как этот сыр. Но как по мне, кресла и производные от них стулья больше похоже на каких-то милых существ, тянущих к нам свои лапки. Буррате это не свойственно.

В этом году исполняется десять лет с открытия мемориальной квартиры Дональда Джадда в Нью-Йорке. Wallpaper по такому случаю подняли свой архивный материал с фотографиями этого интерьера.

Джадд — один из важнейших современных художников, родоначальник минимализма в искусстве. В конце 1960-х он купил заброшенное пятиэтажное здание на углу улиц Спринг и Мерсер, которое служило ему жильем и студией до самой смерти.

Художник жил — как творил: металлические умывальники для квартиры он заказал в той же мастерской, которая делала его скульптуры. Крайний аскетизм не распространяется только на кухню. Любопытно, что в хозяйстве художника имелся самовар. Выбор мебели тоже интересный. Из вещей, сделанных не Джаддом, имеются стол и стул Алвара Аалто и антикварное итальянское кресло.

📷 Stefan Ruiz