Архитектор и декоратор Олимпиада Арефьева отмечает в этом году двадцатилетие профессиональной деятельности, так что пережила уже не один кризис. Об особенностях текущего момента она рассказала нашему каналу.

О заказчиках
Сегодняшняя ситуация не очень показательна — все стремятся доделать то, что уже было начато. А вот к концу лета мы поймем, что реально происходит. У меня недавно появился один из крупнейших проектов за всю историю бюро, но там только год уйдет на проектирование. А дальше станет ясно — будем мы заказывать мебель за рубежом или придется делать ее в России. Как я ни люблю Moissonnier, но есть прекрасная “Калежа” — московские ребята, которые льют бронзовые накладки и ручки. При желании с их помощью можно сделать пузатый комод в лимонном цвете не хуже, чем у французов. Для меня это сложнее — придется самой придумать все эти вещи. Но у меня, честно говоря, включился какой-то азарт.

О поставках мебели
24 февраля у нас уже стояла собранная машина с мебелью, готовая к отправке в Россию. Мы выждали две-три недели, а потом все приехало в Москву, и очень быстро. Наши поставщики говорят, чтобы мы не отказывались ни от одной из фабрик. Некоторые производители наотрез отказываются продавать в Россию, но с ними можно работать через другие страны.
Если поставки прекратятся, мы это переживем: столярка у нас всегда была российская, мягкую мебель тоже можно делать на заказ. Недавно работали с мастерской, которая делает мебель для Ираклия Зария, — мне очень понравилось. Это штучные вещи, но зачем нам серийное?

О технических сложностях
Можно привезти диван или раковину, но нельзя привезти лифт. А сейчас нет никаких лифтов, кроме греческих. Но больше всего просел умный дом — все лицензии закрыли, и самая тонкая аппаратура больше не поставляется. Мы делаем сейчас один офис: сама машинка, раздающая сигнал, пришла, а софта на нее нет.

О дефиците комплектующих
Говорят, что у нас прекрасные мастера, и с этим не поспоришь, но фурнитура и лаки, с которыми они работают, — иностранные. Наш столяр недавно ездил по всей Москве и Подмосковью — собирал остатки лаков буквально по 50 мл, а на днях чуть не подрался с другим покупателем из-за австрийских направляющих для кухонных шкафов. Питерские ребята из Lick My Brick, которые делают терраццо, говорят, что зависят от импорта процентов на девяносто. Хотя казалось бы: камни, цемент — что еще тут нужно?
Один из наших заказчиков любит все делать заранее, поэтому заблаговременно купил все, за исключением радиаторов. Лучшие радиаторы делают немцы, но сейчас на всю Москву осталось две батареи Arbonia, а фабрика просто не берет трубку, когда видит российский префикс. Поэтому мы теперь заходим к ним через другую страну. Сейчас одни сложили лапки, а другие, предприимчивые, ищут варианты. И находят — это точно.

О будущем массмаркета
Я недавно прочитала огромную статью в Forbes про фабрики, которые работали с IKEA, — это люди беззубые, которые не умеют ни продать свою продукцию, ни прайс-лист сделать. Но им просто нужны управленцы: если они раньше делали по двадцать тысяч диванов в неделю, то и сейчас могут. Это та ниша, которую надо заполнять. Я думаю, у людей сейчас посттравматический синдром, но он развеется.