Миланская студия Skrivo сделала для фабрики Miniforms серию столиков Pinto — два размера, три цвета. Цвета названы в честь сортов итальянского мороженого: Stracciatella, Licorice, Hazelnut («Страчателла», «Лакрица», «Лесной орех»).

Столики сделаны из бетона, который может быть полностью переработан, и не имеют металлического каркаса — прочность им придают минеральные добавки.

Дизайнеры говорят, что вдохновлялись полами в старинных палаццо, соответственно, фотосессию новинки сделали в интерьерах какого-то дворца, а не в кафе-мороженом.

Подробности у Designboom

В моей вчерашней лекции про русский стиль этих объектов Лены Соловьевой не было, но для следующих выступлений я их туда непременно добавлю — мне больше всего нравится, когда предмет не заявляет с ходу о своей «русскости» и работает даже для тех, кто эту идею вообще не считал. Коллекция металлических объектов «Бураки» как раз такая.

Вы, скорее всего, спросите: «А что такое бураки?» Я вот спросила — оказалось, что это разновидность старинных сосудов для переноски и хранения сыпучих продуктов. Давно вышедшие из нашего обихода бураки, а также туеса и лукошки возвращаются к нам в работах Лены — именно их формы стали прообразом коллекции.

При этом Лена давно увлекается металлом — это обязательная составляющая интерьеров, которые она делает в рамках «Артбюро 1/1». Так что вторая важная составляющая коллекции — это совместная работа с мастером по металлу. Очертания изделий кажутся простыми, но получить эти формы из стали и меди было сложной задачей.

Те «Бураки», что показывали на стенде галереи Booroom на Cosmoscow, раскупили моментально, но вроде как будет вторая серия.

Еще один пример работы с национальной идентичностью, на этот раз из Казахстана. Ресторан Auyl в районе Медео его создатели — студии NAAW и DUNIE — называют проект экспериментальным. В том числе потому, что кухня расположена так, что за работой поваров можно наблюдать из любой точки ресторана.

В интерьере отчетливо читаются отсылки к нацоинальному быту. Например, зона готовки накрыта куполами, сделанными по образу юрт, есть зона с топчанами, где предлагается сидеть на полу, и так далее. Результат при этом современный и модный.

Живущие в Алматы друзья говорят, что уже там побывали — кормят тоже вкусно.

Damir Otegen, Yulo Khan, Zarina Zoman, Sergey Kuchin

Подробности у Archdaily

Вчера, что называется, развиртуализировались с Николаем Банниковым. Встречались во дворце — а где еще встречаться приличным людям в Петербурге? Если серьезно, то Николай показал нам Николаевский дворец, спроектированный архитектором Андреем Штакеншнейдером для великого князя Николая Николаевича, одного из сыновей Николая I. Так что сегодня, в виде исключения, #планынавыходные у нас в альтернативном формате

Николаевский дворец был построен в стиле эклектики в 1860-е годы. Здание открывается грандиозной парадной лестницей; хозяева, впрочем, ею особо не пользовались — во дворце есть другой, менее торжественный и более комфортный вход. Лестница ведет к домовой церкви, которая, как ни странно, дошла до наших дней и с 1999 года снова действует. Правда, мы в нее не попали, потому что пришли поздновато. Зато смогли осмотреть все остальное.

Семья великого князя пользовалась дворцом не долго — в 1891-м его продали за долги, а в 1994-м отдали женскому институту, для нужд которого яркие интерьеры решили перекрасить в более спокойные цвета, — в таком виде они и дошли до наших дней. После революции здание переименовали в Дворец труда и расквартировали в нем профсоюзы. От оригинальной обстановки тут ничего не осталось, но вот архитектура сохранилась в почти нетронутом виде.

Сейчас Николаевский дворец формально остается резиденцией Федерации профсоюзов Петербурга, но фактически большая часть помещений сдается в аренду — более скромный второй этаж — под офисы, а парадные залы — для мероприятий.

📷 Ивана Иванова и немножко мои