​​Фанатизм есть признак подавленного сомнения. Если человек действительно убеждён в своей правоте, он абсолютно спокоен и может обсуждать противоположную точку зрения без тени негодования.

© Карл Густав Юнг
«Тавистокские лекции»

​​Не читая и не слушая поэтов, общество приговаривает себя к низшим видам артикуляции, таким, как у политика, торговца или шарлатана...

Другими словами, оно лишается своего собственного эволюционного потенциала. Ибо то, что отличает нас от остального животного мира, это именно дар речи...

Поэзия — не форма развлечения и, в определённом смысле, даже не вид искусства, а наша aнтропологическая, генетическая цепь, наш эволюционный лингвистический маяк.

© Иосиф Бродский

​​Когда люди уверяют меня, что первое впечатление от человека никогда их не обманывает, я только пожимаю плечами. По-моему, такие люди либо не слишком проницательны, либо чересчур самонадеянны.

Что до меня — чем дольше я знаю человека, тем загадочней он кажется; и как раз про самых старых своих друзей я могу сказать, что не знаю о них ровным счетом ничего.

© Сомерсет Моэм
«Друзья познаются в беде»

​​Если есть у тебя сад и библиотека, больше тебе ничего не нужно.

© Цицерон

​​Меня расстраивает то, что мы утратили способность жить спокойно: писать акварели, играть на фортепьяно, принимать гостей, вести дневники, устраивать пикники.

Почему у нас не хватает на все это времени? Почему я не могу прийти к человеку без предварительного звонка и быть уверен, что он будет мне рад? Чем все так заняты?

Пушкин, Мусоргский, Маяковский тоже работали как безумные, но у них оставалось время на общение с людьми, развлечения, светскую жизнь, даже на пьянство.

А потом этот наглец и безобразник Эдисон все испортил: граммофон, лампочка, телефон — это ужасные изобретения. Они съели у нас время.

Я еще помню времена, когда писал письма, неспешно работал, у меня был досуг, а потом я уехал на технически оснащенный Запад, и часы, дни, годы стали утекать сквозь пальцы.

© Отар Иоселиани

​​Человек может сделать из своей жизни всё, что ему заблагорассудится, — вечное исполнение долга, поле битвы, тюрьму, — но от этого ничего не изменится.

И жизнь будет тем же, чем она является, когда полна красоты и счастья, — игрой.

© Герман Гессе

​​Человек интересен мне своей готовностью служения высшему, своим нежеланием, а то и неспособностью воспринять обыденную и обывательскую жизненную «мораль».

Мне интересен человек, который осознаёт, что смысл существования в первую очередь в борьбе со злом, которое внутри нас, чтобы в течение своей жизни подняться хоть на ступенечку выше в духовном смысле.

Ибо пути духовного совершенствования противостоит, увы, единственная альтернатива — путь духовной деградации, к которой обыденное существование и процесс приспособляемости к этой жизни так располагает.

© Андрей Тарковский,
«Запечатлённое время»

​​Я знaл двух влюблённых, живших в Петрограде в дни революции и не заметивших её.

© Борис Пастернaк

​​Ни смерть, ни душевные или физичеcкие муки не могут породить такого отчаяния, какое вызывает утрата cобственной индивидуальности.

© Говард Филлип Лавкрафт

​​Вечный вопрос: вся ли человеческая жизнь открыта нам? А вдруг нам известна лишь та её половина, которая заканчивается смертью?

© Винсент ван Гог

​​— Что должно появиться в теле, чтобы оно было живым?
— Душа, — сказал Кебет.
— Значит, чем бы душа ни овладела, она всегда привносит в это жизнь?
— Да, верно.
— А есть ли что-нибудь противоположное жизни или нет?
— Есть. Смерть.
— Но душа никогда не примет противоположного тому, что всегдa привносит сама?
— Без всякого сомнения!
— Прекрасно. А то, что не примет смерти, как мы назовём?
— Бессмертным.
— Но ведь душa не принимает смерти?
— Нет.
— Значит, душа бессмертнa?
— Бессмертна, — сказал Кебет.

(из диалога Сократа и Кебета)