А знаешь, всё ещё будет!
Южный ветер ещё подует,
и весну ещё наколдует,
и память перелистает,
и встретиться нас заставит,
и ещё меня на рассвете
губы твои разбудят.
Понимаешь, всё ещё будет!
В сто концов убегают рельсы,
самолёты уходят в рейсы,
корабли снимаются с якоря…
Если б помнили это люди,
чаще думали бы о чуде,
реже бы люди плакали.
Счастье - что онo? Та же птица:
упустишь и не поймаешь.
А в клетке ему томиться
тоже ведь не годится,
трудно с ним, понимаешь?
Я его не запру безжалостно,
крыльев не искалечу.
Улетаешь? Лети, пожалуйста…
Знаешь, как отпразднуем встречу!
В.Тушнова, 1961
Южный ветер ещё подует,
и весну ещё наколдует,
и память перелистает,
и встретиться нас заставит,
и ещё меня на рассвете
губы твои разбудят.
Понимаешь, всё ещё будет!
В сто концов убегают рельсы,
самолёты уходят в рейсы,
корабли снимаются с якоря…
Если б помнили это люди,
чаще думали бы о чуде,
реже бы люди плакали.
Счастье - что онo? Та же птица:
упустишь и не поймаешь.
А в клетке ему томиться
тоже ведь не годится,
трудно с ним, понимаешь?
Я его не запру безжалостно,
крыльев не искалечу.
Улетаешь? Лети, пожалуйста…
Знаешь, как отпразднуем встречу!
В.Тушнова, 1961
У хорошего человека отношения с женщинами всегда складываются трудно. А я человек хороший. Заявляю без тени смущения, потому что гордиться тут нечем. От хорошего человека ждут соответствующего поведения. К нему предъявляют высокие требования. Он тащит на себе ежедневный мучительный груз благородства, ума, прилежания, совести, юмора. А затем его бросают ради какого-нибудь отъявленного подонка. И этому подонку рассказывают, смеясь, о нудных добродетелях хорошего человека.
Женщины любят только мерзавцев, это всем известно. Однако быть мерзавцем не каждому дано. У меня был знакомый валютчик Акула. Избивал жену черенком лопаты. Подарил ее шампунь своей возлюбленной. Убил кота. Один раз в жизни приготовил ей бутерброд с сыром. Жена всю ночь рыдала от умиления и нежности. Консервы девять лет в Мордовию посылала. Ждала...
А хороший человек, кому он нужен, спрашивается?
© C. Довлатов
Женщины любят только мерзавцев, это всем известно. Однако быть мерзавцем не каждому дано. У меня был знакомый валютчик Акула. Избивал жену черенком лопаты. Подарил ее шампунь своей возлюбленной. Убил кота. Один раз в жизни приготовил ей бутерброд с сыром. Жена всю ночь рыдала от умиления и нежности. Консервы девять лет в Мордовию посылала. Ждала...
А хороший человек, кому он нужен, спрашивается?
© C. Довлатов
"Обними меня, мне только это сейчас нужно"...
Этот жест древний, как само человечество, и значит он куда больше, чем просто соприкосновение двух тел.
Я обнимаю тебя — значит, от тебя не исходит угрозы, я не боюсь подпустить тебя совсем близко — значит, мне хорошо, спокойно, и рядом со мной тот, кто меня понимает.
Говорят, каждое искреннее и сердечное объятие продлевает нам жизнь на один день.
© Пауло Коэльо
Этот жест древний, как само человечество, и значит он куда больше, чем просто соприкосновение двух тел.
Я обнимаю тебя — значит, от тебя не исходит угрозы, я не боюсь подпустить тебя совсем близко — значит, мне хорошо, спокойно, и рядом со мной тот, кто меня понимает.
Говорят, каждое искреннее и сердечное объятие продлевает нам жизнь на один день.
© Пауло Коэльо
ОДИНОЧЕСТВО
Поверь мне: - люди не поймут
Твоей души до дна!..
Как полон влагою сосуд, -
Она тоской полна.
Когда ты с другом плачешь, - знай:
Сумеешь, может быть,
Лишь две-три капли через край
Той чаши перелить.
Но вечно дремлет в тишине
Вдали от всех друзей, -
Что там, на дне, на самом дне
Больной души твоей.
Чужое сердце - мир чужой,
И нет к нему пути!
В него и любящей душой
Не можем мы войти.
И что-то есть, что глубоко
Горит в твоих глазах,
И от меня - так далеко,
Как звезды в небесах...
В своей тюрьме, - в себе самом,
Ты, бедный человек,
В любви, и в дружбе, и во всем
Один, один навек!..
© Д. Мережковский, 1890
Поверь мне: - люди не поймут
Твоей души до дна!..
Как полон влагою сосуд, -
Она тоской полна.
Когда ты с другом плачешь, - знай:
Сумеешь, может быть,
Лишь две-три капли через край
Той чаши перелить.
Но вечно дремлет в тишине
Вдали от всех друзей, -
Что там, на дне, на самом дне
Больной души твоей.
Чужое сердце - мир чужой,
И нет к нему пути!
В него и любящей душой
Не можем мы войти.
И что-то есть, что глубоко
Горит в твоих глазах,
И от меня - так далеко,
Как звезды в небесах...
В своей тюрьме, - в себе самом,
Ты, бедный человек,
В любви, и в дружбе, и во всем
Один, один навек!..
© Д. Мережковский, 1890
Ваза Клейна — фигура парадоксальная. Это нечто вроде бутылки, чье горлышко соединено с днищем. У нее есть только одна сторона, нет краев, нет лица, нет изнанки. Вход является выходом. Внешнее – внутри. Внутреннее – снаружи. Быть может, наша не имеющая ни начала, ни конца Вселенная обладает формой вазы Клейна.
© Бернард Вербер
© Бернард Вербер
"...Любовь — это когда хочешь переживать с кем-то все четыре времени года. Когда хочешь бежать с кем-то от весенней грозы под усыпанную цветами сирень, а летом собирать ягоды и купаться в реке. Осенью вместе варить варенье и заклеивать окна от холода. Зимой — помогать пережить насморк и долгие вечера…"
© Рэй Брэдбери, "Вино из одуванчиков"
© Рэй Брэдбери, "Вино из одуванчиков"
НЕСБЫВШИЕСЯ МЕЧТЫ
Когда мне было восемь лет,
Мечтал я лишь о том,
Чтоб небольшой велосипед
Ко мне вкатился в дом.
Я утром, вечером и днем
Катался бы на нем.
Обидно было мне до слез,
Когда я слышал: — Нет!
С тобой, малыш, и без колес
Не оберешься бед.
О санках я зимой мечтал
И видел их во сне.
А наяву я твердо знал:
Их не подарят мне.
— Успеешь голову
сломать!—
Мне всякий раз твердила
мать.
Хотелось вырастить щенка,
Но дали мне совет,
Чтоб не валял я дурака
В свои двенадцать лет.
Поменьше о щенках мечтал,
А лучше — что-нибудь читал.
Я редко слышал слово:
«Да!» —
А возражать не смел,
И мне дарили все всегда
Не то, что я хотел:
То — шарф, то — новое
пальто,
То — «музыкальное лото»,
То — Михалкова, то — Барто,
Но это было все не то —
Не то, что я хотел!
Как жаль, что взрослые
подчас
Совсем не понимают нас.
А детство, сами говорят,
Бывает только раз!
© С. Михалков
Когда мне было восемь лет,
Мечтал я лишь о том,
Чтоб небольшой велосипед
Ко мне вкатился в дом.
Я утром, вечером и днем
Катался бы на нем.
Обидно было мне до слез,
Когда я слышал: — Нет!
С тобой, малыш, и без колес
Не оберешься бед.
О санках я зимой мечтал
И видел их во сне.
А наяву я твердо знал:
Их не подарят мне.
— Успеешь голову
сломать!—
Мне всякий раз твердила
мать.
Хотелось вырастить щенка,
Но дали мне совет,
Чтоб не валял я дурака
В свои двенадцать лет.
Поменьше о щенках мечтал,
А лучше — что-нибудь читал.
Я редко слышал слово:
«Да!» —
А возражать не смел,
И мне дарили все всегда
Не то, что я хотел:
То — шарф, то — новое
пальто,
То — «музыкальное лото»,
То — Михалкова, то — Барто,
Но это было все не то —
Не то, что я хотел!
Как жаль, что взрослые
подчас
Совсем не понимают нас.
А детство, сами говорят,
Бывает только раз!
© С. Михалков
18 интересных фактов о чтении.
1. Во время чтения глаза смотрят в разные стороны.
2. При чтении почти 50% времени глаза человека смотрят на разные буквы. При этом линии взгляда могут как расходиться в разные стороны, так и перекрещиваться.
3. 95% людей читают очень медленно - 180-220 слов в минуту (1 страницу за 1,5-2 минуты).
4. При быстром чтении утомляемость глаз меньше, чем при медленном.
5. Уровень понимания при традиционном чтении составляет 60%, при быстром - 80%.
6. В течение часа глаза читающего 57 минут зафиксированы на тексте, то есть находятся в относительном покое.
7. При чтении глаза читающего, глядя на разные буквы, передают разное изображение, а мозг все равно объединяет их в одну картинку.
8. Глаза человека со средними навыками чтения делают на одной книжной строке 12-16 остановок, читающего быстро - 4-2 остановки.
9. Традиционно у читающего человека объем одномоментной фиксации составляет 10 печатных знаков (то есть 1,5-2 слова одной строки). У быстрочитающего - 200-500 знаков (это 33-83 слова нескольких строк).
10. При медленном чтении происходит 0,5-0,7 неоправданных возвратов к прочитанному на одну строку.
11. У школьников происходит 20 регрессивных движений на одну строку, у студентов - 15.
12. При традиционном чтении теряется 1/6 часть затраченного времени на регрессивные глазные движения.
13. Наполеон читал со скоростью две тысячи слов в минуту.
14. Бальзак прочитывал роман в двести страниц за полчаса.
15. М. Горький читал со скоростью четыре тысячи слов в минуту.
16. Н. А. Рубакин прочитал 250 тысяч книг.
17. Некто Э. Гаон дословно помнил 2500 прочитанных им книг.
18. Т. Эдисон читал сразу 2-3 строки, запоминая текст чуть ли не страницами благодаря максимальному сосредоточению.
1. Во время чтения глаза смотрят в разные стороны.
2. При чтении почти 50% времени глаза человека смотрят на разные буквы. При этом линии взгляда могут как расходиться в разные стороны, так и перекрещиваться.
3. 95% людей читают очень медленно - 180-220 слов в минуту (1 страницу за 1,5-2 минуты).
4. При быстром чтении утомляемость глаз меньше, чем при медленном.
5. Уровень понимания при традиционном чтении составляет 60%, при быстром - 80%.
6. В течение часа глаза читающего 57 минут зафиксированы на тексте, то есть находятся в относительном покое.
7. При чтении глаза читающего, глядя на разные буквы, передают разное изображение, а мозг все равно объединяет их в одну картинку.
8. Глаза человека со средними навыками чтения делают на одной книжной строке 12-16 остановок, читающего быстро - 4-2 остановки.
9. Традиционно у читающего человека объем одномоментной фиксации составляет 10 печатных знаков (то есть 1,5-2 слова одной строки). У быстрочитающего - 200-500 знаков (это 33-83 слова нескольких строк).
10. При медленном чтении происходит 0,5-0,7 неоправданных возвратов к прочитанному на одну строку.
11. У школьников происходит 20 регрессивных движений на одну строку, у студентов - 15.
12. При традиционном чтении теряется 1/6 часть затраченного времени на регрессивные глазные движения.
13. Наполеон читал со скоростью две тысячи слов в минуту.
14. Бальзак прочитывал роман в двести страниц за полчаса.
15. М. Горький читал со скоростью четыре тысячи слов в минуту.
16. Н. А. Рубакин прочитал 250 тысяч книг.
17. Некто Э. Гаон дословно помнил 2500 прочитанных им книг.
18. Т. Эдисон читал сразу 2-3 строки, запоминая текст чуть ли не страницами благодаря максимальному сосредоточению.
Милый друг, я очень несчастна.
Я рассталась с тем, любя и любимая, в полный разгар любви, не рассталась — оторвалaсь!
В полный разгар любви, без надежды на встречу.
Разбив и его и свою жизнь.
Любить сама не могу, ибо люблю его, и не хочу, ибо люблю его.
Ничего не хочу, кроме него, а его никогда не будет.
Это такое первое расставание за жизнь, потому что, любя, захотел всего: жизни: простой совместной жизни, то, о чем никогда не «догадывался» никто из меня любивших. — Будь моей. — И моё: — увы! —
Каждой <...> завидую.
И как — всем тем, с которыми он, пытаясь забыть меня, будет коротать и длить (а может быть уже коротает и длит!) свои земные ночи!
Потому что его дело — жизнь: т. е. забыть меня. Поэтому я и молиться не могу, как в детстве: «Дай Бог, чтобы он меня не забыл», — «забыл!» — должна.
И любить его не могу (хотя бы заочно!) — потому что это и заочно не даёт жить... Я ничего для него не могу, я могу только одно для него: не быть.
© Марина Цветаева, из письма к Александру Бахрану
Я рассталась с тем, любя и любимая, в полный разгар любви, не рассталась — оторвалaсь!
В полный разгар любви, без надежды на встречу.
Разбив и его и свою жизнь.
Любить сама не могу, ибо люблю его, и не хочу, ибо люблю его.
Ничего не хочу, кроме него, а его никогда не будет.
Это такое первое расставание за жизнь, потому что, любя, захотел всего: жизни: простой совместной жизни, то, о чем никогда не «догадывался» никто из меня любивших. — Будь моей. — И моё: — увы! —
Каждой <...> завидую.
И как — всем тем, с которыми он, пытаясь забыть меня, будет коротать и длить (а может быть уже коротает и длит!) свои земные ночи!
Потому что его дело — жизнь: т. е. забыть меня. Поэтому я и молиться не могу, как в детстве: «Дай Бог, чтобы он меня не забыл», — «забыл!» — должна.
И любить его не могу (хотя бы заочно!) — потому что это и заочно не даёт жить... Я ничего для него не могу, я могу только одно для него: не быть.
© Марина Цветаева, из письма к Александру Бахрану
Проклятье века — это спешка,
и человек, стирая пот,
по жизни мечется, как пешка,
попав затравленно в цейтнот.
Поспешно пьют, поспешно любят,
и опускается душа.
Поспешно бьют, поспешно губят,
а после каются, спеша.
Но ты хотя б однажды в мире,
когда он спит или кипит,
остановись, как лошадь в мыле,
почуяв пропасть у копыт.
Остановись на полдороге,
доверься небу, как судье,
подумай — если не о боге —
хотя бы просто о себе.
Под шелест листьев обветшалых,
под паровозный хриплый крик
пойми: забегавшийся — жалок,
остановившийся — велик.
Пыль суеты сует сметая,
ты вспомни вечность наконец,
и нерешительность святая
вольется в ноги, как свинец.
Есть в нерешительности сила,
когда по ложному пути
вперед на ложные светила
ты не решаешься идти.
Топча, как листья, чьи-то лица,
остановись! Ты слеп, как Вий.
И самый шанс остановиться
безумством спешки не убий.
Когда шагаешь к цели бойко,
как по ступеням, по телам,
остановись, забывший бога,—
ты по себе шагаешь сам!
Когда тебя толкает злоба
к забвенью собственной души,
к бесчестью выстрела и слова,
не поспеши, не соверши!
Остановись, идя вслепую,
о население Земли!
Замри, летя из кольта, пуля,
и бомба в воздухе, замри!
О человек, чье имя свято,
подняв глаза с молитвой ввысь,
среди распада и разврата
остановись, остановись!
© Евгений Евтушенко
и человек, стирая пот,
по жизни мечется, как пешка,
попав затравленно в цейтнот.
Поспешно пьют, поспешно любят,
и опускается душа.
Поспешно бьют, поспешно губят,
а после каются, спеша.
Но ты хотя б однажды в мире,
когда он спит или кипит,
остановись, как лошадь в мыле,
почуяв пропасть у копыт.
Остановись на полдороге,
доверься небу, как судье,
подумай — если не о боге —
хотя бы просто о себе.
Под шелест листьев обветшалых,
под паровозный хриплый крик
пойми: забегавшийся — жалок,
остановившийся — велик.
Пыль суеты сует сметая,
ты вспомни вечность наконец,
и нерешительность святая
вольется в ноги, как свинец.
Есть в нерешительности сила,
когда по ложному пути
вперед на ложные светила
ты не решаешься идти.
Топча, как листья, чьи-то лица,
остановись! Ты слеп, как Вий.
И самый шанс остановиться
безумством спешки не убий.
Когда шагаешь к цели бойко,
как по ступеням, по телам,
остановись, забывший бога,—
ты по себе шагаешь сам!
Когда тебя толкает злоба
к забвенью собственной души,
к бесчестью выстрела и слова,
не поспеши, не соверши!
Остановись, идя вслепую,
о население Земли!
Замри, летя из кольта, пуля,
и бомба в воздухе, замри!
О человек, чье имя свято,
подняв глаза с молитвой ввысь,
среди распада и разврата
остановись, остановись!
© Евгений Евтушенко
Я скучаю. Это единственное объяснение моей тяги к прошлому. Не помогают никакие советы и психотехники. Можно только смириться, стараться скучать все тише и тише с надеждой когда-нибудь научиться просто помнить. Разворачивая обертку каждого нового дня, не зная, что под ней — солнце или дожди. Напоминая себе улыбаться, чистить зубы, убирать постель и заваривать чай, который, может быть, успокоит сомнения. Нося в душе килограммы тротила в виде воспоминаний.
© Эльчин Сафарли «Мне тебя обещали»
© Эльчин Сафарли «Мне тебя обещали»