Автор Telegram-канала ГОЛОВАНОВ @romagolovanov

Когда въезжаешь на донбасскую землю, сердце ёкает. Ты вернулся домой. Мчим по дороге на Мариуполь. Рассвет растекается по бесконечным полям за окном. На обочинах трудится служба разминирования. Собирают урожай. Без сапёров посевную не начать. Кстати, дорога до Марика — высший класс. Асфальт положили в лучшем московском стиле. Никакой Европе и не снилось. «Укропов» заливали деньгами, чтобы те подтянули дорожное покрытие до европейского уровня. Но всё случилось в лучших украинских традициях: деньги спёрли, а война всё спишет.

Мариуполь встречает покойниками-многоэтажками. Сожжённые. Покалеченные. Обрушенные от артдуэлей. Чем дальше, тем страшнее. Первые этажи разрывают сердце надписями: «Тут дети! Господи, сохрани и помилуй!» или «Здесь живут». На ларьках и магазинчиках висят объявления: «Есть владелец». В воздухе висит память о голоде и ужасе, которые тут пережили люди. Самый центр — проспект Мира. Только мира тут никакого не было. В советские годы, когда Великая Отечественная закончилась, народ думал, что война сюда не вернётся. А она въехала на танках ровно с теми же нацистскими символами. Но ничего. Город-мученик отстроим. Туда-сюда ходит гигантская вереница фур на российских номерах. Экскаваторы сносят здания, которые невозможно восстановить. На их месте построят новые дома.

Снимаем центр на коптере. Подходит мужичок, просит: «Ребята, можете вон в то окно залететь? Там моя квартира. Посмотрите, что там. Зайти нельзя». Залетаем дроном в выбитое окно. Нет квартиры. Разрушены перегородки. Мужик покивал головой, поблагодарил и ушёл. Из другого окна на нас смотрит погоревшая иконка Сергия Радонежского. Перекрестились.

Заехали в здание СБУ. Проклятое место. От него веет холодом. Мраком. Нас встречает отец Феофан. При украинской власти его взяли в заложники за связь с русскими. Надели наручники так туго, что руки до сих пор ничего не чувствуют. Часами избивали. С ним спускаемся в тёмный подвал. Бывший тир.

— К этому креслу привязывали, — буднично рассказывает батюшка. — Заливали водой, душили, стреляли над головой издалека. Повезёт — выживешь. Били вот этим тяжёлым сверлом. Били так, что мясо отходило от костей. Одна моя подруга так и осталась инвалидом. Брали за русские книжки. За российские номера в телефоне. Особо не церемонились. Кто-то настучал — и тебя принимают.

— Отец Феофан, а почему всё так случилось? — спрашиваю.

— Наша болезнь — «хатаскрайничество». Меня не касается. Лезть не буду. В итоге накрыло всех.

Да, нам в тылу есть о чём поразмышлять. Учитесь на чужих ошибках, наши «хатаскрайники». Недалеко от здания СБУ их детёныш — база «Азова» (организация признана террористической). Здесь готовили животных под покровительством спецслужб. На территории было языческое капище. «Азовцы» приносили жертву нечистой силе. Когда пришло православное войско, капище сожгли. Нечего марать русскую землю бесовщиной.

К «Азовстали» добираешься по мосту. Тут разбросаны сожжённые и раскуроченные машины. Подбитая укропская техника. Вот танк, который не успели увезти. На въезде на предприятие громадная вывеска: «Осторожно! Мины!» Три с половиной месяца боёв и обстрелов. Постоянно что-то взрывается и бахает. Трудно представить, сколько уйдёт времени, чтобы это разминировать.

Впечатление мрачное. Гнетущее. В голову лезут мысли про 2014 год. Но задним умом все гении и стратеги. Поэтому отставить упадничество. Город — русский. Мы отсюда никуда не уйдём. Порт уже работает. Техника пашет. Дома восстановим. Что не восстановим — построим заново. Лет через десять и следа от войны не останется. Только эти архивные фото и музей зверств СБУ.

А мы сворачиваем на Донецк. Там нас ждут бойцы на передовой. Ох, кто бы мог подумать, что в Мариуполе будешь себя чувствовать безопаснее, чем в центре Донецка.

Об этом расскажу во второй части репортажа.

@rt_special