"Это письмо — крик о помощи.
Меня зовут Анастасия Зиновкина, и я в плену в Рустави, в женской колонии №5.
12 сентября в 12:00 был приговор у нас с Артёмом Грибулем — 8 лет 6 месяцев.
Как и у Антона Чечина.
Хотя у нас есть различия в делах, но много общего.
Например, полиция — те же люди подбросили наркотики и ему, и нам.
Например, "переводчики".
Например, то же самое поведение пенитенциарной системы: нам не оказывают медицинскую помощь, в которой мы нуждаемся, за то, что мы оказывали помощь людям, пострадавшим на Руставели.
Нас убивают в тюрьме. К нам не приходят врачи.
Пожалуйста, звоните в тюрьмы, где мы находимся, Народному защитнику, во все инстанции, в министерство здравоохранения.
Звоните, называйте наши фамилии, требуйте ответа, почему они смеют так нагло убивать политических заключённых.
Зиновкина Анастасия
Грибуль Артём
Чечин Антон
Наглость псов режима поражает.
Прошу — не дайте им нас убить.
Прошу — проявите солидарность.
Прошу — не забывайте политических заключённых, помогайте каждому бороться за свои права в тюрьмах."

"Условия тут отвратительные, девочки, которым никто не помогает, живут как скоты. Одним куском мыла моют и волосы, и тело, и носки с трусами, и посуду! Если мыло заканчивается быстрее, чем вертухай соизволит выдать новое (1 раз в 3 месяца), то просто не моются. Ужасная антисанитария, 1 рулон туалетной бумаги в месяц. И то дают, если совсем нет денег. Если есть хотя бы 10 лари — «Покупай».
Всяческие болезни: от грибков до чесотки и вшей.
После каждого суда я кипячу воду в "чайнике Минутка" 200 мл и стираю всю одежду, моюсь.
Так как нас держат в очень грязном помещении в подвале до и после суда, иначе новые болезни и проблемы. Знаю, что даже без сигарет оставлять курящего человека — это жестокость. Но без туалетной бумаги? Без мыла? Без шампуня?
Душ всего 2 раза в неделю по 10–15 минут. Горячей воды в камерах нет даже зимой. Девочки, у которых нет тапочек, моются босиком или в общих душевых. Болеют грибком и заражают друг друга.
Стиральный порошок выдают раз в месяц, если можно назвать это порошком. Еду готовить в камере нельзя. А есть ту еду, что дают, — постоянные боли в животе или рвота! 🙁 Не у всех есть деньги на радио и телевизор. Многие сидят без связи с внешним миром (звонки и письма, я напомню, тоже стоят денег). 1 письмо — 4,5–10₾ (звонок в другую тюрьму дорого). Да, даже ручки и тетрадки — это роскошь.
Со мной сидит соседка из Малайзии. Родственники в Сингапуре. Говорит по-китайски, то есть никак не может разговаривать. Нет денег — не ест, не звонит, сидит, страдает. Мы её кормим и всё такое.
Судоку выпросила у психолога. Вот она и рада. Книг на китайском нет. Решаем судоку по очереди."

Для меня все стало (да скорее даже всегда было) более чем ясно и очевидно. Мое «за что?» никак не связано с правом и законом, статьями и ответственностью.