— А я знаю, что вы ищете, — говорит таксист по пути к Внуково. — Пять лет людей в аэропорт вожу, я этот взгляд узнаю сразу. Вы ищете паспорт. Выключите тревожную белку и посмотрите в передний карман.
— О, вот он! Но откуда вы зна…
— Пять. Лет.
— О, вот он! Но откуда вы зна…
— Пять. Лет.
Я у одноклассника иногда оставался дома ночевать, и там когда на диване лежишь, очень хорошо слышно, что в соседней квартире происходит. Видимо, раковина какая–то в стене. И каждое утро начиналось одинаково: басовитый женский голос что–то укоряюще бубнил, а мальчик, сорванным фальцетом, беспрерывно выкрикивал: „Не смей на меня кричать”.
Потом мы с товарищем рассорились, прошло лет 15 после школы, мы встретились, помирились и я пьяный завалился у него спать.
Утром просыпаюсь от тех же самых звуков, тот же надтреснутый фальцет „Не смей на меня кричать!”
— Что, — спрашиваю, — у них там петля времени что ли?
— Нет, мама там давно померла, это жена на него теперь орёт.
Потом мы с товарищем рассорились, прошло лет 15 после школы, мы встретились, помирились и я пьяный завалился у него спать.
Утром просыпаюсь от тех же самых звуков, тот же надтреснутый фальцет „Не смей на меня кричать!”
— Что, — спрашиваю, — у них там петля времени что ли?
— Нет, мама там давно померла, это жена на него теперь орёт.