Вчера наткнулась на цитату Харуки Мураками:

«Однажды шторм закончится, и ты не вспомнишь, как его пережил. Ты даже не будешь уверен в том, закончился ли он на самом деле. Но одна вещь бесспорна: когда ты выйдешь из шторма, ты никогда снова не станешь тем человеком, который вошёл в него. Потому что в
этом и был весь его смысл.»

Я желаю всем пройти собственные штормы, на какой бы «вершине» кто не был. Жить по сердцу, в честном согласии с собой, со своей душой! Не наступать себе на сердце и не вестись на поводу у манящих, но сомнительных соблазнов, всегда прояснять ситуацию, даже если страшно и больно.

И напоминаю слова Вероники Крутильниковой: «Не то что, «твоё от тебя не уйдёт», а скорее, твоё будет твоим в награду за отказ от изматывающей гонки, за решение остановиться и выбрать себя.»

🤲🏼🫂❤️‍🩹


За атмосферные фото спасибо моему талантливому Славе 💔

Как появилась желтая пресса?

Есть как минимум две версии того, откуда взялся термин «желтая пресса». Первая указывает на цвет бумаги, на которой печатались бульварные газеты, — поскольку они предназначались для массового читателя, издатели экономили и использовали бумагу, которая быстро желтела и приходила в негодность. Согласно второй версии, так редактор газеты New York Press Эрвин Уордман в 1896-м обозвал газеты Джозефа Пулитцера и Уильяма Хёрста, которые отчаянно пытались обогнать друг друга всевозможными способами, в том числе выпуская, по сути, один и тот же комикс.

Вот именно в комиксе и вся соль: в 1895 году художник Ричард Аутколт нарисовал для воскресного приложения пулитцеровской газеты The New York World комикс Hogan's Alley. Одним из героев стал лысый мальчик в огромной желтой ночнушке, выделявшийся среди черно-белых полос. Люди прозвали его «желтым малышом» (The Yellow Kid). С появлением «малыша» количество читателей газеты Пулитцера заметно увеличилось. Ответ Хёрста не заставил ждать: в 1896 году издатель переманил Аутколта в New York Journal и стал печатать тот же самый комикс под названием The Yellow Kid. Пулитцер тем временем нанял другого художника и продолжил выпускать Hogan's Alley. Помимо рисунков издатели стали стрелять друг в друга провокационными заголовками. Тут-то и вышла статья Уордмана с известным нам эпитетом.