Судья Верх-Исетского суда Екатеринбурга держит плакат, за который Дмитрия Рыкова оштрафовали на 49 тысяч рублей по обвинению в дискредитации армии РФ.

Сотрудники местной полиции, составлявшие рапорт на Рыкова, утверждали, что советская песня «Пусть всегда будет солнце» Льва Ошанина имеет признаки дискредитации Вооруженных сил РФ.

Также в материалах дела есть показания участника войны Егора Горшунова. Он заявлял, что надпись на плакате оскорбляет его как военного, умаляет авторитет армии и формирует у людей ложное мнение об СВО.

Увидев сегодня почти два одинаковых поста-близнеца, собравших множество лайков, подумал о том, что правило «свита играет короля» применимо и к соцсетям. Как верно однажды заметил Паша Лобков, некоторые авторы пишут только для того, чтобы почесать свою подписоту - воображаемых людей, которых они никогда не видели и не увидят. Да и большой вопрос, существуют ли они вообще, или это такой электронный туман, обволакивающий тщеславные головы? А что, если вся эта ликующая толпа, создающая иллюзию большинства, в реальности не существует? Что, если это просто боты разных конкурирующих фабрик - такие электронные кочевники, гоняющие лайки, как перекати-поле по степи? У меня статья даже выходила по этому поводу с прогнозом футурологов, что 99,9% всего контента будет создано алгоритмическими моделями (посты, комментарии к ним, лайки, отзывы - все будет отдано на откуп машинам). Человек ведь существо тщеславное, особенно журналист или эксперт, который, по большому счету, кроме говорения, ничего другого делать не умеет: его легко купить за чечевичную похлебку и пару тысяч лайков. И вот он, опьянев от цифр, начинает транслировать безумные мысли в пустоту и выглядеть совершенно безумным уже для реальных людей - тех, с кем он здоровался за руку, пил, спорил, крестил детей. В погоне за фантомами, становясь популистом, он приобретает виртуальных друзей и синюю галочку, но рвет живые связи. Для живых он становится призраком, а для призраков - пророком. Жутко. Но однажды я бы сделал об том фильм.

Надо вывести для себя простое правило духовной гигиены - не зависеть от большинства и не подстраиваться под минуту. Да, ты окажешься вне стаи, и тебя будут покусывать то слева, то справа, и тебе придется в одиночку продираться сквозь этот дремучий лес современности. Зато - сразу никаких иллюзий. А где нет иллюзий, там нет и разочарований. У тебя есть семья, родные, друзья, на которых ты можешь рассчитывать в тяжелую минуту, а остальное - шелуха. Тем же, кто всерьез поверил, что он едет в золоченой карете истории, осыпаемый конфетти из лайков и комментариев, потом будет больно падать. Вдруг в полночь фабрику ботов перестанут финансировать, подписчики окажутся вымышленными, и карета снова превратится в тыкву.

Это – известный российский адвокат Анатолий Кучерена. Я не знаю, что там вообще происходит, но Кучерена, так-то, человек непростой – много и плотно работал с ФСБ, представлял интересы Эдварда Сноудена, Сулеймана Керимова и, прости господи, Григория Лепса.

Недавно Кучерена, не шучу, начал музыкальную карьеру – ну и вот: выше его свежий клип на трек про огурцы. Жанр определить достаточно сложно – что-то среднее между шансоном, чёрным рэпом, дабстепом и электросудорожной терапией.

Конец года обещал быть непростым, но не настолько же.

Когда я смотрю эти нейросетевые ролики, сколоченные под рилсы, у меня возникает дежавю - это же материализованный мир ленинградских некрореалистов! Я про них говорил в своем фильме о трех поколениях русских панков. Абсурдистские фильмы Юфита, где главные герои - Цой, Панов, какие-то полумертвые обнаженные тела, - били снег лопатой и бегали голыми по стройкам. Тогда юфитовский абсурд проверял советскую реальность на прочность - живо ли еще что-нибудь вокруг, шевелится? Сейчас это напоминает мертвое на мертвом. Абсурд сохранился, а смысл - выпотрошен таксидермистами новой некрореальности.

И потому все это так напоминает цоевские алюминиевые огурцы на брезентовом поле.
Все вроде бы похоже на жизнь, но ничего не растет и даже не гниет. Мертвое и неорганическое, прикидывающееся странным. Контент, который не оставляет следа, потому что он изначально сделан так, чтобы не быть запомненным. Ну сколько можно смотреть на труп из любопытства? Секунды три, не больше. Так и с этими роликами.

Это не сюрреализм и не авангард, как в случае с творчеством Юфита, - это такая симуляция распада. Диджитал-некрореализм без смерти и даже без человека. Что-то вроде похорон по зуму.

Погиб командир РДК погиб Капустин. До него убили лидера Эспаньолы Испанца. Есть у меня конспирологическая теория, что зачистка с обоих флангов наиболее одиозных и популярных командиров - верный признак скорого перемирия. Перемирие всегда начинается с трупов тех, кто слишком верил в войну.

Все днр-овских полевых командиров, вроде Беднова и Мозгового, зачищали как раз в 2015 году - во время подписания Минска-2. Когда система готовится к миру, она первым делом выносит тех, кто этот мир отравит самим фактом своего существования. Маньяков. Идейных. Тех, кто не умеет вовремя понизить голос. Их не берут в переговорные - их убирают из памяти. Война любит фанатиков, но мир их боится. Мир - это бухгалтерия, печати и рукопожатия. А фанатики - лишние свидетели. Причем с обеих сторон. Они помнят, за что умирали другие, и потому будут кричать о трусости, измене и предательстве. Системе эти крики ни к чему.

Общественное недовольство ИИ усиливается, пишет Futurism. Люди протестую против строительства новых дата-центров. Как мною и ожидалось, появились луддиты цифровой эры - движения, которые выступают против развития ИИ, устраивают забастовки и даже голодовки.

Основные дата-центры сейчас сосредоточены в Азиатско-Тихоокеанском регионе и Северной Америке. Аналитики Goldman Sachs прогнозируют, что уже к 2027 году глобальный аппетит дата-центров вырастет на 165% по сравнению с 2023 годом.

Не так давно я поймал себя на простой мысли: пока Россия с азартом играет в историческую реконструкцию - спецоперирует, штурмует Бердянск с Купянском, восстанавливает справедливость из пыльного учебника Мединского, - прямо у нас на глазах вырос новый глобальный рынок. И мы его, как водится, благополучно прошляпили.

А ведь у нас есть все для строительства дата-центров. Около 65% территории - вечная мерзлота. Колыма. Холод. Идеальный климат для дата-центров, где охлаждение - это до 40% всех расходов. Американцы и азиаты расходуют миллионы литров воды каждый день только затем, чтобы железо не плавилось.

В России - холод, вода и избыток энергии. На одной Ангаре четыре гидроэлектростанции - и есть планы на строительство еще трех! Вся эта лишняя энергия гонится сейчас в Китай, а могла бы обслуживать дата-центры внутри страны.

Казалось бы - вот он, момент! Слезть с нефтяной ренты, перестать насиловать недра и экспортировать не нефть, а холод и вычисления, заменить аналоговый ГУЛАГ на цифровой и обеспечить жизнь будущим поколениям. Но нет. Мы воюем с прошлым. Какие уж тут дата-центры, когда первоочередная задача - не допустить строительства гендерно-нейтральных туалетов, как сказал однажды губернатор Беглов.

По-хорошему это российская оппозиция должна была бы предлагать такие смелые, размашистые идеи в духе Маска. Освоение вечной мерзлоты. Вычислительные серверные вместо ГУЛАГа. Вохру из ФСИН - переквалифицировать в ЧОП по охране дата-центров. Холод, электричество, будущее.

Но вместо этого - драка за приставной стульчик при ПАСЕ и очередь в коридоре истории. Вместо этого - какие-то маловразумительные экспертные комиссии с унылыми экспертами, часть которых вообще из АП выгнали за профнепригодность, и их идеи, что на пропаганду надо ответить контрпропагандой. То есть на ложь - другой ложью, только с правильным логотипом.

В итоге враги зеркалят друг друга с пугающей точностью. Что одни, что другие застряли в прошлом. Ни у тех, ни у других нет воображения, без которого будущее никогда не наступит.

И только Россия между ними - недолюбленная, холодная и терпеливая, как мерзлота.

Минутка этимологии.
Переписывался вчера с одной девушкой из Касимова. Я, комментируя ее рилс с байк-фестиваля, написал, что группа играет так, будто гитары им выдали прямо на входе. Она, желая, видимо, реабилитировать группу в моих глазах, написала: «Да они вообще в шаболы были!».

Выражение, которое я слышал всю юность, но не вслушивался. Оно существовало как дыхание, как кашель, как матерное междометие - естественно и без объяснений. То шаткое состояние, которое простые московские парни, вроде меня, обозначали незатейливо и грубо - «в говно», в Касимове вдруг приобретало странную, почти лирическую форму.

В словаре у Даля «шабала» - истасканная одежда, лохмоть, ветошь. В Рязанской губернии «шаболдить» - праздно шататься, повесничать.

Удивительно. Вот производное «шаболда» - в значении гулящей и, как сказал бы Путин, женщины с пониженной социальной ответственностью - давно стало общеупотребительным. Проверил на жене, которая из Приморья: да, слышала - и не раз. А вот чтобы им обозначали алкогольное состояние - такого я больше нигде, кроме как в Рязанской области, не встречал. «В дрова», «в мясо», «в хлам» - сколько угодно! «В шаболы», «в шаболды» - строго локально. Как грибы с глазами, которые исключительно в Рязани.

Вчера было 100-летие со дня смерти Есенина, и по этому случаю я полез искать, не употреблял ли он этого слова в переписках. Но не нашел. Потом наткнулся на ветку VK, где жители какой-то пензенской деревни, земляки Белинского, задаются ровно тем же вопросом: употребляют ли где-нибудь в России «в шаболы» или это сугубо местная особенность?

А вы такое выражение слышали в других регионах? Или оно действительно с пропиской?

Фильм «Кушнир» отобран в конкурсную программу фестиваля Артдокфест. В программе Артдоксеть участвуют фильмы, размещенные авторами в открытом доступе, и там, помимо моего фильма, представлено очень много достойных работ. Раньше победителя выбирали путем открытого голосования, но, видимо, из-за накруток решили отказаться от этой практики и довериться в 2026 году профессиональному жюри.

Еще очень скоро в одном дружественном издании выйдет моя программная статья о фильме.

Общих итогов подводить не стану - это дело экспертов, - подведу сугубо личные. Сразу простите за много букв.

1. Мы все-таки выпустили фильм о Павле Кушнире. Просмотров - немного. Но я покривлю душой, если скажу, что рассчитывал на миллионы. Сам пример Павла доказывает, что стараться можно и нужно даже для шести человек, если они сидят перед монитором не случайно, а по зову. Так что жаловаться мне не на что. Фильм поедет по фестивалям, и один кинокритик (если что, я с Александром Подборновым даже не знаком) вписал его в десятку лучших фильмов года в опросе «Искусства кино». Это особенно приятно, потому что документальное кино в этих традиционных новогодних рейтингах обычно существует на правах непрошенного гостя: его не выгоняют, но и за общий стол не приглашают - оно топчется в прихожей.

Моя программная статья о фильме выйдет уже после новогодних праздников. Я немного поспешил с ее анонсом. А пока лишь скажу главное. Этот фильм задумывался как вневременной. Его можно смотреть в любое время - без привязки к текущей повестке и календарю. Я надеюсь, он своей актуальности не утратит - не через год, не через два. Потому что, как ни парадоксально это прозвучит, он за этой актуальностью не гнался.

И потому мой первый тост - не за успех. Успех сегодня слишком часто выглядит как недоразумение. Первый тост - за команду единомышленников. За зрителей, которые поверили в этот фильм, и за коллег, которые, согласившись мне помогать, руководствовались сугубо идейными соображениями. Они делали этот фильм не ради почестей и славы, а потому, что невозможно было не делать. Делай что должен и будет что будет. Без вас - зрителей и коллег - этого фильма бы не случилось. Ни на экране. Ни во мне.

2. К сорока годам я, наконец, понял, насколько мне дорог мой внетусовочный статус. Он позволяет мне остаться независимым. Ни гранты, ни комсомольско-партийные собрания не могут подкорректировать или изменить мое мнение по тому или иному вопросу. Ни в Москве, ни тем более здесь я не хожу на вечеринки, не выстраиваю свой внешний образ и не завожу полезные связи. Я не дружу с теми, кто мне неприятен - с пронырами, шарлатанами и мастерами производить впечатление вместо смысла.

Плата за эту независимость вполне осязаемая: моя аудитория не такая сплоченная, не такая идеологически ровная и - главное - не такая многочисленная. На миллионы я не рассчитываю - да это и видно по цифрам этого телеграма, который я когда-то завел в Касимове: стабильные три с небольшим тысячи человек. По меркам эпохи охватов цифра смешная. Но честная - по меркам нормального человеческого разговора.

Я знаю здесь почти каждого. Со многими комментаторами мы лично не знакомы, но я уже различаю их по интонации. Этот канал мне дает мне почти семейное ощущение - не в смысле идиллии, а в смысле доверия. Здесь собрались люди, которые мне действительно дороги. Чего я не могу сказать о фейсбуке, где подписчиков многократно больше, но атмосфера временами такая токсичная, что многие тексты отсюда я даже не решаюсь туда переносить - не потому что боюсь реакции, а потому что не хочу тратить время на бесполезные дискуссии.

Случайные попутчики моей жизни давно отвалились - кто на первой же кочке, кто на ближайшей остановке. Остались настоящие друзья, с которыми мы знакомы уже по пятнадцать–двадцать лет. Наверное, так и должно быть в жизни: чем старше мы становимся, тем меньше хочется распыляться на случайных людей и тем у́же становится круг общения.

И потому второй тост - за семейственность и дружбу. За наше маленькое, уютное сообщество. За право говорить и молчать только с теми, с кем действительно хочешь говорить и молчать. За вас!

3. В этом году я закончил курсы ИИ-фото и видео. Мой дипломный ролик внезапно завирусился, и мне начали писать рекламные агентства. В этом я увидел для себя реальную перспективу - оставаться независимым и не идти в СМИ, в эти грязные окопы грантовых войн. Нейрореклама - это не рай и не то, о чем я по-настоящему мечтал, но в то же время заниматься ею не так стыдно, как быть рядовым солдатом на чужой войне.

А пока я продолжаю тяжело зарабатывать себе и семье на хлеб. В основном монтажом, реже - съемками. В России, останься я там, я бы за такой объем работы получал больше миллиона, тут я едва свожу концы с концами. В какой-то момент стало настолько тяжело, что я продал две свои любимые камеры.

Хорошо, что когда-то я освоил прикладные навыки профессии - они не кормят досыта, но позволяют семье жить. И всем журналистам в эмиграции я бы советовал одно: если хотите независимости, осваивайте монтаж, снимайте свадьбы, корпоративы, рекламу. Потому что говорением ртом вы зарабатываете, только покуда произносите именно те слова, которые нужны заказчику. Как только перестанете - станете никому ненужными.

Пора смириться: журналистика умерла. За редчайшими исключениями, ее нет ни там, ни здесь. Если она и возможна в современны условиях, то только в формате пейволла - через прямую связь между журналистом и его аудиторией, без редакционных фильтров и посредников в виде грантодателей. Если же ваша аудитория, как моя, слишком мала, чтобы строить на этом полноценный бизнес, то учитесь прикладным специальностям. Они дают свободу жить и работать на себя и не предавать своих идеалов.

Я очень надеюсь, что новые возможности, связанные с нейросетями, позволят мне сохранить независимость. Поэтому с удовольствием согласился на предложение своего преподавателя Олега Цербаева стать частью горизонтального ИИ-продакшена, ориентированного на рекламные проекты.

И потому мой третий тост - за независимость. Такую хрупкую и ненадежную, но такую необходимую лично мне.

4. В этом году я ездил в Россию и увидел свою старшую дочь после почти двух лет разлуки. Поездка оказалась невероятно эмоциональной - каждая минута, каждая встреча была наполнена какой-то особой плотностью жизни. И не скрою - в какой-то момент я всерьез задумался о возвращении. Ведь что бы ни происходило, именно там, а не здесь рождаются новые смыслы, новый язык, новая культура, и мне хочется быть внутри этого процесса, а не наблюдать за ним со стороны - сквозь мутное, затертое стекло.

Я сейчас не буду пускаться в длинные стенания, отмечу лишь, что во мне сильно откликнулся пост Михаила Беньяша: «у эмигранта нет друзей и никогда не будет, он всегда будет чужим». Прочитайте, кто еще не читал.

Моя мечта - вернуться. Только там я на своем месте. И не верьте эмигранту, который бьет себя в грудь и рассказывают, как ему тут хорошо. Возможно, ему и правда хорошо - если он не музыкант, не писатель, не журналист, что работает со словами и смыслами, а просто шумный активист, которому важен бытовой комфорт, и потому вот уже четвертый год он объясняет подписчикам своего микроблога, чем Берлин и Амстердам лучше родной Рязани.

А мне вот лучше в Касимове, чем в Нюрнберге и Берлине - несмотря на колоссальную, казалось бы, разницу в комфорте. Потому что прошлое для меня в каком-то смысле реальнее настоящего. За выщербленными фасадами я вижу не убогость и нищету, а что-то другое, живое. Мне не нужны ровные и чистые тротуары, позволяющие сохранить кроссовки белыми, а также модные кафе для того, чтобы почувствовать прилив счастья. И всем моим близким друзьям внешний комфорт не заменит родные Дмитров, Дубну, Сестрорецк и другие милые сердцу места.

Поэтому мой четвертый тост - за нашу маленькую родину, места нашего детства, где нам было спокойно и хорошо, где каждое слово имело значение и смысл. Сегодня я загадаю в новогоднюю ночь когда-нибудь вернуться домой.

Ну а пятый тост - за мою героическую жену Аню и двух прекрасных дочерей. Без них я бы давно сошел с дистанции и удалился из этого мира - ушел бы в какой-нибудь дальний монастырь, затерянный на острове в Онежском озере. Все, что делаю, вдохновлено ими и сделано ради них.

Каждого своего подписчика я поздравляю с наступающим Новым годом. Цените семью, родных - тех, кто всегда будет рядом, несмотря ни на что!

Вышло эссе про Павла Кушнира: https://carnegieendowment.org/russia-eurasia/politika/2026/01/pavel-kushnir-documentary-essay?lang=ru&center=russia-eurasia

Ссылка без впн: https://storage.googleapis.com/crng/pavel-kushnir-documentary-essay.html

Обещанная статья про Павла. Спасибо Саше Баунову за предоставленную площадку.