Откровение. За что мне стыдно.
Мне 38. Я — актёр, у меня публика, аплодисменты, гастроли, цветы. А вот один эпизод из моей жизни я до сих пор не могу простить себе. Он как заноза под ногтем: вроде маленькая, а гноится всю жизнь.

Это были двухтысячные. Я тогда учился в училище искусств, такой романтик с баяном. Но рядом с романтикой, как водится, всегда шляется суровая реальность.
Этой реальностью были старшаки. После армии, с короткими стрижками и тяжёлым взглядом. Они казались нам взрослыми, авторитетами. Авторитетами с пивом и кириешками.

И эти авторитеты решили, что их рай — это наши карманы.
— Эй, малой, сбегай за пивком, — говорили они.
— Денег нет, — отвечал я.
— Ну так найди. Или найдём тебе приключений.

Да, били, вымогали. А мне было всего пятнадцать. Пятнадцать! Я боялся всего: директора, родных, бога, жизни.
И вот однажды я понял: занять больше не у кого. А старшаки требуют: «Если не принесёшь — на счётчик поставим».

Я тогда впервые в жизни почувствовал, как отчаяние пахнет: смесь пота, стыда и безысходности.

И я пошёл… к мечети.
На улице Тукая, где сидели бабушки-попрошайки. И сел рядом.
Снял шапку.
И тоже стал просить.

Сначала было жутко стыдно. Но потом… люди кидали монетки. Кто-то улыбнулся. Кто-то пожал плечами.

И шапка наполнилась. Деньги звенели, как насмешка. Я купил два пива, две пачки кириешек и «Балканскую звезду» — сигареты для моих мучителей.
Принёс.
— Молодец, свой пацан, — сказали они.
А я стоял, глядя на них, и чувствовал себя… грязным. Не от пыли, не от нищеты. От стыда.

С тех пор я ненавижу унижение. Любое. Когда человек заставляет другого гнуться. Когда силу принимают за власть.

Годы прошли. Я стал актёром. Люди платят деньги, чтобы увидеть, как я плачу или смеюсь на сцене. Ирония, да? Когда-то я играл перед мечетью за копейки, теперь — в театре за билеты.

И как-то узнал: одного из тех старшаков убили. Пьяного, на улице. А второй… остался совсем один, без семьи, без дома.
И я не злорадствую. Нет. Просто сижу в гримёрке, смотрю в зеркало — на свои почти сорок лет, на морщины, на прожитое и думаю: в жизни всё возвращается.
Только иногда не тем, кто должен, а тем, кто помнил.

И вот за это мне по-прежнему стыдно: не за то, что просил милостыню, а за то, что тогда не смог встать и сказать "хватит".

Пусть даже мне было всего пятнадцать.

Пять секунд для мамы

Когда я учился во втором классе в Сибае, мне сделали операцию. Ничего страшного, но для ребёнка это было целое приключение. Больница, белые стены, запах лекарства… и я, маленький пацан из деревни, который потерял отца еще в первом классе.

В интернате я уже привык жить без папы. Привык… но это слово всегда звучит неправдой, когда речь о родителях.
И вот лежу я в больнице, в палате, а рядом - дядя. Взрослый такой, спокойный, возрастом примерно с моего отца.

И самое главное, он приносил апельсины, бананы и йогурт и угощал меня.
А для мальчика из деревни это было не просто угощение, это была гастрономическая революция.

Я ел эти бананы так, будто впервые пробовал счастье. Я смотрел на дядю и что-то внутри меня потихоньку оттаивало. Мне казалось, что рядом с ним спокойно и хорошо.

И однажды я просто назвал его:
— Атай.

Сказал и будто провалился куда-то внутри самого себя. Но он не рассердился, не оттолкнул. Он только улыбнулся так мягко, как будто всё понял.

Через несколько дней приехала мама навестить меня. А я такой счастливый и уверенный хватаю этого дядю за руку и говорю:
— Айда! Пойдём! Я познакомлю тебя с моей мамой! Ты будешь нашим вторым папой!

И что удивительно, он пошёл.
Наверное, не хотел ранить ребёнка. Может, сам кого-то когда-то потерял. Может, просто был добрым человеком.

Бегу к маме, размахивая рукой:
— Мама! Мама, у нас будет НОВЫЙ ПАПА! Вот, смотри, ЭТОТ!

У дяди лицо стало красным от неловкости.
Мама смеялась так, как смеются женщины, пережившие многое, но всё ещё умеющие отпускать боль хотя бы на минуту. А я стоял между ними, маленький, наивный, верящий, что если очень захотеть, то можно вернуть себе то, что потерял.

Прошли годы.
Я вырос. Но иногда, когда вижу апельсин, вспоминаю того дядю и ту свою детскую веру, что любовь можно просто взять и вернуть в дом.

И вот что я понял: родители - это не навсегда. Хоть нам и кажется, что они рядом по умолчанию, как воздух.

Поэтому берегите их.
Позвоните.
Хотя бы на пять-семь секунд.

Спросите:
— Как вы?
— Со мной всё хорошо.

Не оставляйте на завтра.
Завтра - штука ненадёжная.
Звоните сегодня.