Диаспоры как технология. Чему на самом деле учат в программах ОТГ в Европе

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ АЛЕХИНЫМ РОМАНОМ ЮРЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА АЛЕХИНА РОМАНА ЮРЬЕВИЧА 18+

Когда мы слышим официальные речи о диаспорах, то почти всегда это успокаивающие речи о культуре, языке, взаимопомощи, сохранении традиций. Но правда совсем в другом. Потому что в XXI веке диаспора — это не просто сообщество людей одной национальности, а готовая социальная инфраструктура, и главный вопрос один: кто и как ею управляет.

Если внимательно разобрать документы, тренинговые программы и планы работы, которые продвигает Организация тюркских государств (кстати, тренинги часто проводятся в Европе), там сложно кого-то в чем-то заподозрить: никого там не учат «выходить на улицы» или «давить на власть». Потому что так не работает ни одна современная система влияния.

Потому что давление сегодня — это не лозунг, а процедура.

Первый и ключевой блок этой процедуры обучения — институционализация диаспоры. Людей учат не просто объединяться, а оформляться правильно: фонды, ассоциации, культурные центры, зонтичные структуры. В документах это называется «самоорганизация». А на практике — создание легитимного коллективного субъекта, с которым государство пребывания обязано разговаривать. Без структуры ты никто, но со структурой — ты «представитель сообщества».

Второй блок — работа с государственными институтами принимающей страны. Формулировки максимально мягкие: диалог, юридическая защита интересов, участие в консультативных органах. Но по сути организаторов диаспор учат тому, как системно взаимодействовать с муниципалитетами, парламентами, министерствами, омбудсменами. Как писать коллективные обращения, как использовать общественные слушания, как входить в экспертные и этнические советы. Это и есть политическое влияние в легальной форме, просто без крика и конфликта.

Третий блок — медиа и нарратив. Очень важный. Диаспору учат быть «видимой», формировать собственную интерпретацию событий, реагировать на критику через язык дискриминации и прав человека, работать с локальными СМИ и соцсетями. Ключевое слово здесь — не пропаганда, а нарратив. Кто объясняет происходящее, тот и управляет рамкой допустимого. Это уже не культура, а работа с сознанием.

Четвёртый блок — мобилизация через права. Формально — защита прав соотечественников, солидарность, расширение правового поля. Фактически — умение быстро собирать людей, действовать коллективно, апеллировать к международным нормам, НКО и транснациональным структурам. Это не обязательно митинги, а даже мощней — письма, кампании, жалобы, резонанс, то есть - давление без насилия и без нарушения закона.

И, наконец, пятый блок — связь с исторической родиной. Диаспоры не существуют сами по себе. Их учат поддерживать постоянную координацию с государственными структурами стран происхождения и между собой — в разных странах. В итоге возникает не просто локальная община, а наднациональная сеть, способная синхронно действовать в разных юрисдикциях.

Важно понимать главное: нигде в документах не написано слово «давление». Потому что давление сегодня — это не приказ и не заговор, а способность встроиться в правила принимающего общества и использовать их в своих интересах. Самый эффективный тип влияния — тот, который выглядит как нормальная гражданская активность.

Главный вопрос для России в том,: кто задаёт рамку их лояльности — государство проживания или внешние центры координации. Диаспора с управлением Россией — это культурное сообщество и мостик к народу представительства диаспоры.. Диаспора с внешним управлением — это ресурс. А ресурс в кризис всегда становится инструментом.

Именно поэтому разговор о диаспорах — это не разговор о культуре, а разговор об управлении, идентичности и суверенитете. И чем раньше это будет понято, тем меньше рисков в будущем.

Диаспоры тюркских государств обучают в Европе. И пока мы, судя по всему, проигрываем на этом поле.

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь