Стратегия США–2026: гибридная война без слова «гибридная»

Читая новую National Defense Strategy США на 2026 год, важно не поддаться иллюзии, что перед нами военная доктрина в классическом смысле. Это не план войны и не описание операций, а документ управления войной в широком смысле — той самой, которую у нас принято называть гибридной, а у них предпочитают не называть никак.

В тексте почти нет слов «гибридная», «когнитивная», «информационная». И это принципиально. Американцы не используют эти термины, но кто умеет видеть картину в целом, а не искать в ней виды вооружения — увидят из логики воздействия.

Первое и ключевое оружие США — союзники как распределённая система давления. В стратегии прямо указано: Европа должна сама нести основную тяжесть противостояния с Россией, а США — «поддерживать, стимулировать и направлять». Оружие, разведданные, стандарты, промышленная кооперация — всё это используется как рычаг управления союзниками. Фактически НАТО окончательно оформляется не как военный блок, а как инфраструктура гибридной войны, где США — центр принятия решений, а остальные — исполнители разных функций.

Второй приоритет — экономика и промышленность как активная линия войны. Оборонно-промышленная база в документе названа одним из ключевых направлений стратегии. Речь идёт о мобилизации, снятии регуляторных ограничений, масштабировании производства, внедрении ИИ. Это прямое признание: война XXI века выигрывается не только на поле боя, а на конвейере, в логистике, в темпе воспроизводства ресурсов. США возвращаются к модели «арсенала», но уже не одиночного — а распределённого между союзниками.

Третья линия — технологические домены “ниже порога войны”: киберпространство, электромагнитный спектр, космос, подводная инфраструктура. Россия в стратегии прямо описана как обладающая возможностями воздействовать на США именно через эти среды. То есть американцы признают: ключевая угроза — не танки, а способность нарушать связь, управление, коммуникации, критическую инфраструктуру. Это и есть ядро современной гибридной войны.

Информационная и когнитивная составляющая при этом почти не прописана напрямую. Но это потому, что управление восприятием здесь встроено через союзников, через стандарты, через “правильную” архитектуру решений. Не нужно это называть как есть — достаточно, чтобы нужные решения принимались автоматически в нужных столицах.

Отдельно показателен язык про «серую зону». Сам термин не используется, но вся логика стратегии построена именно на ней. Контроль ключевых географических точек, давление без объявления войны, конкуренция ниже порога прямого столкновения, акцент на Западное полушарие и внутреннюю устойчивость США — всё это элементы долгой, вязкой, непрерывной войны без фронта.

Что это значит для России.

Во-первых, угроза реальна, но не думаю, что в лоб. Россия в стратегии названа опасной, но управляемой угрозой. Главный фокус США — Китай. Это открывает пространство манёвра, но только при одном условии: если Россия не будет играть по навязанному сценарию истощения и реакции.

Во-вторых, уязвимость США — зависимость от союзников. Вся стратегия держится на предположении, что Европа, Азия и партнёры будут действовать согласованно, вкладываться, не выпадать. Любые трещины в этой конструкции для США становятся критичными.

В-третьих, США сами признают ограниченность своей промышленной модели и необходимость мобилизации. Это значит, что длинная война для них возможна, но она не будет бесплатна. Темп, ресурсы, регуляторика, внутренняя политика — всё это для них будет зоной риска. Да и уже есть.

Главный вывод: война уже идёт, просто она ведётся не там, где привыкли её искать. И отвечать на неё симметрично — значит проигрывать. Ответ возможен только в той же плоскости: управление устойчивостью, экономикой, союзами, смыслами, скоростью решений.

И именно здесь — главное поле будущей борьбы. То есть, то, что говорил Сунь-цзы: нужно делать себя непобедимыми, прежде всего.

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь