О дисциплине, памяти и живой школе

Я прочитал слова Валерий Фадеев про отчисление за двойки по поведению. И поймал себя не на желании спорить, а на другом чувстве — на тревоге. Той самой, которая возникает, когда вроде бы взрослые люди снова ищут простое решение для сложной человеческой проблемы.

Да, школа сегодня трещит и учитель не защищен, а хамство, агрессия и полное отсутствие границ у части детей — реальность, с которой никто не спорит. Но каждый раз, когда в ответ на это предлагают отчисление, я мысленно возвращаюсь в свою школу.

Не в идеальную, не стерильную, не без проблем, но — живую.

Как это было на самом деле. В советской школе дисциплина была гораздо более высокой, хотя драк было гораздо больше. Но за школой, один на один и до первой крови. И это было не желание нанести ущерб, а дуэли чести. И при этом там не было камер в каждом углу, протоколов, актов и юристов на входе.

Мы знали границы — не потому, что нас боялись, как сейчас, а потому что мы боялись потерять место среди своих. Самым страшным наказанием было не “двойка”. Самым страшным было — стыдно. Стыдно перед классом, учителем, отцом и матерью.

Когда вызывали к доске не за задачу, а за поступок — в классе стояла тишина. Не злорадство и не травля. А тяжёлая, взрослая тишина, потому что все понимали: сегодня он, завтра — ты, если не сделаешь выводы.

Октябрёнок без значка, пионер без галстука, комсомолец “на разговоре” — это не было унижением, но было выпадением из нормы, и почти каждый хотел обратно.

Почему это работало? Да потому что школа была не сервисом, учитель был авторитетом, а не обслуживающим персоналом и родители не шли воевать со школой, а шли разбираться с ребёнком. И самое важное — никто не пытался выкинуть тебя из жизни.

Тебя могли: выгнать с урока, поставить перед классом, отправить домой, вызвать родителей, лишить статуса, поставить на учёт, но тебя не выбрасывали. И отчисление было не инструментом воспитания, а признанием всего школьного коллектива и всего ГОРОНО: мы проиграли. И потому его почти не было.

А что происходит сегодня? А сегодня нам предлагают начать именно с этого — с признания поражения.

Ребёнок мешает? Неуправляем? Конфликтный? — Отчислить.

И вот тут у меня внутри что-то ломается что ли, потому что я понимаю: в нашей реальности это очень быстро станет не защитой учителя, а: рычагом давления, способом “порешать”,
поводом для вымогательства, инструментом сведения счётов.

И давайте честно: в стране, где работает "позвоночное право", угроза отчисления — это валюта. И самое страшное даже не в этом. Самое страшное — мы окончательно подменяем воспитание наказанием. И вместо того чтобы: вовлекать, вытаскивать, держать, вести, нагружать смыслом, мы снова выбираем путь: убрать проблему с глаз.

Но дети же — не мусор, и школа — не фильтр.

О чём я правда жалею. Я жалею, что исчезли кружки, где взрослые мужчины и женщины воспитывали нас делом. Я жалею, что исчезла среда, где ребёнок был кому-то нужен, кроме родителей. Я жалею, что воспитание превратили в отчёт, а дисциплину — в карательную меру.

Фадеев прав в одном: так, как сейчас, дальше нельзя. Но если начать с отчислений — мы потеряем и школу, и детей, и учителей.

Но дисциплина — это не только страх, дисциплина — это принадлежность. А принадлежность нельзя выдать приказом, её можно только вырастить.

И еще, если уж говорить об отчислении за дисциплину, как о принятом решении. А процедура будет или как с иноагентами — просто потому что кто-то так решил и никаких доказательств не надо? А если будет процесс доказывания, то надо вводить в школах инспекторов и юристов для сбора и подготовки доказательств?

Знаете в чем проблема наших общественных и политических деятелей? — Они принимаю решение в какой-то простейшей реакции на раздражитель и не думают даже на шаг вперед, не говоря уже про два-три и более. Никто не обсуждает будущее и его образ для детей, никто не смотрит на инвестиции в долгую — в дисциплину, в воспитание, в культуру, в идеологию. Сейчас решим, а за нами хоть трава не расти? Так и не вырастет ничего...

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь