Война и переговоры — это разные процессы. Не надо их путать

Зеленский заявил, что удар по энергетике Украины «сорвал предложенные США шаги деэскалации» после встречи в Абу-Даби. Формулировка яркая, эмоциональная и красивая для внешнего и внутреннего наблюдателя. Но именно она и уводит от понимания того, как на самом деле устроены война и переговоры.

Война — это не приложение к дипломатии. И переговоры — не рубильник, которым можно щёлкнуть, чтобы остановить военные действия. Это два разных контура управления, которые могут идти параллельно, пересекаться, усиливать друг друга — но не обязаны совпадать по времени и логике.

История войн XX века это подтверждает постоянно. Переговоры в Корее шли годами на фоне ежедневных боёв. Вьетнам бомбили, пока в Париже обсуждали мир. Югославию «уговаривали», одновременно наращивая удары. Это не цинизм — это и есиь устройство реальной политики.

Когда Владимир Зеленский говорит о «срыве деэскалации», он делает не военное, а политическое заявление. Его задача — связать военный удар с дипломатическим процессом в сознании внешнего и внутреннего наблюдателя, но прежде всего американского. Это язык не стратегии, а коммуникации.

Проблема в другом: никакого зафиксированного режима деэскалации не существует. Нет соглашения, нет перемирия, нет документа, который бы обязывал одну из сторон менять военные решения из-за переговорных сигналов третьей стороны — даже такой крупной, как США. Всё остальное — ожидания, интерпретации и игра на публику.

Здесь важно понять ключевую вещь. В классической стратегической логике война — это форма давления, а переговоры — форма фиксации результата. Они не равны. Если давление прекращают до достижения политического результата, переговоры превращаются в разговор о намерениях, а не о реальности.

Поэтому удары по инфраструктуре — это не «срыв мира». Это продолжение войны в её текущей фазе. Нравится это кому-то или нет — вторично.

Война не подстраивается под дипломатические ожидания, если они не оформлены в обязательные рамки.

Диссонанс начинается там, где общество начинает верить, что:
— переговоры сами по себе могут остановить войну;
— заявления о «готовности к миру» равны реальному миру;
— военные действия должны подстраиваться под внешнюю риторику.

Это и есть когнитивная ловушка. В неё регулярно загоняют страны, которые проигрывают не на поле боя, а в управлении ожиданиями.

На практике всё проще и жёстче. Война идёт по своей логике — до изменения баланса. Переговоры идут по своей — до фиксации нового положения. Иногда они сходятся. Иногда — нет. Но путать их и требовать, чтобы одно автоматически отменяло другое, — значит не понимать, как вообще работает конфликт в XXI веке.

И последнее. Когда кто-то говорит: «удар сорвал деэскалацию», — всегда стоит задавать простой вопрос:
а где была зафиксирована эта деэскалация?

Если ответа нет — перед нами не анализ реальной ситуации, а нарратив.

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь.