Ещё одно абсурдное дело, которое сейчас активно раскручивают, — дело Татьяна Монтян

И в нём видно не столько проблему одной фразы, сколько гораздо более опасный перекос в понимании того, что вообще является угрозой для государства.

Напомню: обвинение в экстремизме построено на одной фразе — "Да, охраноту надо мочить без всякого сожаления." Я не поддерживаю такие призывы, так как предоставляю Богу отмщнеие. Но хочу разобрать, как человек с юридическим и психологически (социальный психолог) образованием.

Начнём с того, о чём пока никто не написал. И Верховный суд, и Конституционный вполне однозначно говорят: в делах, где речь идёт о словах, а не о действиях, решающее значение имеют контекст, статус говорящего и реальный смысл высказывания, а не буквальное выдёргивание отдельных слов и их экспертиза по отдельности.

Публицистика — это не инструкция, а жёсткая критика — это не насилие, а расширительное толкование понятий «экстремизм» и «социальная группа» опасно прежде всего для самого государства, потому что разрушает границы права, которые и так размыты нашей Думой.

Если исходить из этой логики — а другой у правового государства быть не должно, — то вся конструкция обвинений начинает выглядеть странно.

Татьяна Монтян — медийщик, публичный комментатор, публицист и её единственный инструмент — слово, текст, видео, стрим, разбор, оценка. И она — женщина, у которой нет ни силового ресурса, ни возможности физического воздействия. И никогда не было.

Поэтому, когда в этой среде звучит слово «мочить», оно означает ровно то, что означает в медиаполе уже много лет: жёстко критиковать, разоблачать, вскрывать, бить по репутации, лишать информационного комфорта.

Да — грубо и резко, но это язык информационной борьбы, а не призыв к физической расправе.

Теперь второй, не менее важный момент, который размывают. «Охранота» — это не люди как таковые. Это не профессия, не социальная роль и не группа в юридическом и психологическом смысле. Это обозначение радикального типа поведения в медиасреде — тех, кто не защищает государство, а приватизирует право говорить от его имени; кто не спорит, а преследует; кто не аргументирует, а травит; кто работает не с проблемами, а с уничтожением людей репутационно.

Это не про всех «охранителей» и не про поддержку государства как таковую. А про радикальную подгруппу, для которой донос, клевета и выжигание поля стали способом самоутверждения. "Охранота" не ровно "охранители" точно так же, как ваххабизм не равен исламу, а сектантство не равно вере.

И главное. Радикальная «охранительная» среда сама по себе является риском для государства. Потому что государство держится не на крике «мы за», а на способности слышать реальность и на обратной связи, а главное — на умении отличать критику от подрыва, а сложный разговор — от враждебности.

Радикальная "охранота" работает иначе. Она объявляет себя единственным источником лояльности. Упрощает картину мира до примитива «свои — чужие» и переводит любые управленческие ошибки из плоскости анализа в плоскость персональных обвинений, что в итоге превращает государство в систему, которая боится собственных отражений.

В такой среде опасно говорить правду, указывать на ошибки и опасно быть честным, если честность не совпадает с текущей линией травли.

И именно об этом, по сути, предупреждали и КС, и ВС — о недопустимости подмены смысла ярлыками и охоты за словами. Потому что государство, лишённое обратной связи, начинает деградировать не под ударами врагов, а под аплодисменты «охраноты».

Самая большая иллюзия радикальной охраноты в том, что она искренне считает себя полезной. Она не видит границы и не понимает, что лояльность без разума всегда превращается в свою противоположность.

И именно поэтому критика такой среды — это не атака на государство, а попытка защитить его от внутреннего ослепления, от ситуации, когда слово становится опаснее действия, а донос — важнее результата.

Государству опасны не те, кто говорит жёстко. Государству опасны те, кто запрещает говорить вообще, прикрываясь словом «лояльность».

Думай с 💬Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь.