Пик крепко прижимал Мерукан к себе, обнимая со спины, словно пытаясь впитать ее целиком. Уткнувшись носом в изгиб ее шеи, он жадно вдыхал дурманящий аромат пряностей и сладких, чуть горьковатых лекарств, что всегда окутывал ее, как вторая кожа. Этот запах сводил его с ума, обещая забвение и блаженство.

Такие моменты были редки — их общая работа поглощала почти все время, но когда выпадал свободный день, Пик целиком посвящал его Мерукан, утопая в ее присутствии. В его объятиях она казалась воплощением спокойствия и умиротворения, ее дыхание выравнивалось, а тело расслаблялось под его прикосновениями, словно она растворялась в его тепле.

Затем его руки, словно обретя собственную волю, начали медленно блуждать по ее телу. Пальцы скользнули под тонкую ткань сорочки, встречая нежную, теплую кожу. Мерукан едва заметно вздрогнула, когда кончики его пальцев, подобно осторожным разведчикам, начали скользить ниже, приближаясь к самому сокровенному месту. Останавливаться он не собирался.

Вскоре он уже мягко, но настойчиво наглаживал ее клитор, прикладывая ровно столько усилий, чтобы вырвать из ее горла первые, сдавленные стоны. Поначалу она действительно пыталась сохранить некое подобие сдержанности, лишь что-то сдавленно хмыкая под нос, но ее тело уже преданно отзывалось на каждое прикосновение. Пик чувствовал это, наслаждаясь своей властью над ее чувствами. Он знал, как сломить ее сопротивление, как заставить ее отбросить все приличия и отдаться во власть наслаждения, и вскоре Мерукан уже не могла сдерживаться, ее стоны становились громче, глубже, заполняя пространство вокруг них.

Внутреннее ликование волной прокатилось по его венам — это было лишь начало. Предвкушение нарастало, обещая долгое, страстное времяпровождение.