он не вовлечен в обычную жизнь. его душу не греют разговоры о любви. такой, какая она для многих есть. не возбуждают стратегии подъема по карьерной лестнице.
если это не разговор о том, что средь воссозданных им самим же серых будней подарило ему глоток свежего воздуха – разговор о чудесах, то этот разговор ни для него. все разговоры, кроме разговоров о чудесах заведомо плоские.
почему ?
он живёт очень скучную жизнь. у него нет планов. он плывет по течению. не зовёт, а ждёт, пока позовут. не вовлекается в реальность, обесценивая то, чем сам является. коротает срок в своем комфортном городке мыслей. он очень обижен и очень успуган. у него нет внутренней опоры. он решил, что ничего не решает.
и вот когда наконец кто то что то решил за него, причём то, что всё будет хорошо, и это была не скучная соседка наташа, а что то афимерное и будоражащее весь мир за непрестанными дискуссиями,
держите его !
его опора теперь снаружи. причём не на физический костыль, а на сгусток энергии, когда он сам ещё не сгусток энергии, а вполне себе физический житель.
если это не разговор о том, что средь воссозданных им самим же серых будней подарило ему глоток свежего воздуха – разговор о чудесах, то этот разговор ни для него. все разговоры, кроме разговоров о чудесах заведомо плоские.
почему ?
он живёт очень скучную жизнь. у него нет планов. он плывет по течению. не зовёт, а ждёт, пока позовут. не вовлекается в реальность, обесценивая то, чем сам является. коротает срок в своем комфортном городке мыслей. он очень обижен и очень успуган. у него нет внутренней опоры. он решил, что ничего не решает.
и вот когда наконец кто то что то решил за него, причём то, что всё будет хорошо, и это была не скучная соседка наташа, а что то афимерное и будоражащее весь мир за непрестанными дискуссиями,
держите его !
его опора теперь снаружи. причём не на физический костыль, а на сгусток энергии, когда он сам ещё не сгусток энергии, а вполне себе физический житель.
он отделяет себя от чуда.
ну какое же он чудо, если он такой лох ? он же такой маленький, а чудо такое большое. он же такой ничтожный и никому не нужный, только чуду нужный. если самому по себе ничего ни шло, то под руку с чудом точно всё прокатит. вот это реально ценный контакт.
и он начинает просить у чуда, забыв о том, что он и есть чудо. и обращаясь к чуду, он обращается к себе. но вера в себя такая маленькая, что к чуду что ли понадежней обратиться.
но он ещё не знает, что не веря в себя и не принимая чуда в себе, чудо снаружи, которое и есть он, не будет с ним работать.
он загадывает, загадывает, загадывает. силы из него уходят, уходят, уходят. он не принимает и не любит жизнь, вот его и нет с нами. чуда нет и жизни нет. но память о том, как бывает удобно, когда что то делают за тебя, не оставляет в покое.
думает тот, кто сам себя ни слышит и ничего для себя не делает. знает всё про чудесный мир, но отказывается делать тот, где он живет, таковым. а потом тратит весь день на поиск зубочисток.
ну какое же он чудо, если он такой лох ? он же такой маленький, а чудо такое большое. он же такой ничтожный и никому не нужный, только чуду нужный. если самому по себе ничего ни шло, то под руку с чудом точно всё прокатит. вот это реально ценный контакт.
и он начинает просить у чуда, забыв о том, что он и есть чудо. и обращаясь к чуду, он обращается к себе. но вера в себя такая маленькая, что к чуду что ли понадежней обратиться.
но он ещё не знает, что не веря в себя и не принимая чуда в себе, чудо снаружи, которое и есть он, не будет с ним работать.
он загадывает, загадывает, загадывает. силы из него уходят, уходят, уходят. он не принимает и не любит жизнь, вот его и нет с нами. чуда нет и жизни нет. но память о том, как бывает удобно, когда что то делают за тебя, не оставляет в покое.
: наверное, я совсем не чудесен, и что то делаю не так, раз чудо меня не слышит.
думает тот, кто сам себя ни слышит и ничего для себя не делает. знает всё про чудесный мир, но отказывается делать тот, где он живет, таковым. а потом тратит весь день на поиск зубочисток.