// asger carlsen - торжество аномалии // (часть 2)
В одном из интервью он говорил, что не вдохновляется сай-фай фильмами или блокбастерами про инопланетное. Его вдохновение — скука и обыденность. Монстры в его работах не из космоса, они растут в бессмысленных очередях, трещинах плитки, в пыли под диваном, в пятнах на обоях.
В своем безжалостном и одновременно возвышенном стремлении к деформации человеческого облика, он создает нечто, что балансирует на грани между ужасом и очарованием. Его скульптуры, лишенные лиц, конечностей или глаз, становятся не просто отсутствием, но отрицанием привычной антропоморфной формы. Это не разрушение, а скорее трансцендентное преображение, где жизнь не уничтожается, но переплавляется в нечто иное, чуждое и одновременно глубоко органичное.
Он не снимает людей. Он собирает из них нечто — антропоморфные маски, тела без хозяев, каркасы, которым забыли придать биографию.
Он не уродует в привычном смысле слова — он освобождает форму от оков привычного восприятия, предлагая зрителю взглянуть на человеческое через призму инопланетного, внеземного сознания.
Он препарирует человеческую форму с холодностью патологоанатома, оставляя следы иной, чуждой телесности. Его герои — не люди, а цифровые симулякры, слепленные из обрывков ДНК, случайных пикселей и экзистенциального зуда. Пропускает серость будней через призму цифрового искажения и получает субстанцию, одновременно отталкивающую и гипнотическую.
Не тело, а его потенциальность. В этом мире, где позвоночники сворачиваются в риторические фигуры, а конечности плавятся, как воск, уродство становится новым каноном.
В одном из интервью он говорил, что не вдохновляется сай-фай фильмами или блокбастерами про инопланетное. Его вдохновение — скука и обыденность. Монстры в его работах не из космоса, они растут в бессмысленных очередях, трещинах плитки, в пыли под диваном, в пятнах на обоях.
В своем безжалостном и одновременно возвышенном стремлении к деформации человеческого облика, он создает нечто, что балансирует на грани между ужасом и очарованием. Его скульптуры, лишенные лиц, конечностей или глаз, становятся не просто отсутствием, но отрицанием привычной антропоморфной формы. Это не разрушение, а скорее трансцендентное преображение, где жизнь не уничтожается, но переплавляется в нечто иное, чуждое и одновременно глубоко органичное.
Он не снимает людей. Он собирает из них нечто — антропоморфные маски, тела без хозяев, каркасы, которым забыли придать биографию.
Он не уродует в привычном смысле слова — он освобождает форму от оков привычного восприятия, предлагая зрителю взглянуть на человеческое через призму инопланетного, внеземного сознания.
Он препарирует человеческую форму с холодностью патологоанатома, оставляя следы иной, чуждой телесности. Его герои — не люди, а цифровые симулякры, слепленные из обрывков ДНК, случайных пикселей и экзистенциального зуда. Пропускает серость будней через призму цифрового искажения и получает субстанцию, одновременно отталкивающую и гипнотическую.
Не тело, а его потенциальность. В этом мире, где позвоночники сворачиваются в риторические фигуры, а конечности плавятся, как воск, уродство становится новым каноном.
❤15
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM