Замечание Тристана было обоснованным, ведь Кристин надела лишь шаровары и чоли, которая обнажала ее живот от пупка и почти до груди. От Адалин не ускользнуло то, как жадно поглядывал на полоску белоснежной нежной кожи Изекиль.

— Тебя что-то смущает? — обманчиво заботливым тоном спросила Кристин.

— Меня, в общем-то, тяжело смутить. Но миреасцы — народ более чопорный. Ты смущаешь собственных стражников.

— И это говорит человек, который сегодня на рассвете вышел из хаммама голышом. — С сарказмом сказала Адалина, выковыривая из толстой кожуры граната алые ягодки. — Даже в другом конце дворца слышались вопли молодой служанки: «Там голый господин! Он совсем-совсем голый! Всевышний меня забери, я увидела одноглазого змея до замужества, теперь никто не возьмет в жены несчастную Амалу! — Адалина точно спародировала писклявый голос бедняжки.

— Откуда я знал, что она шла туда со стопкой чистых полотенец? — Спокойно ответил Тристан. — И ты забыла добавить, что она говорила про большого одноглазого змея.

— Разве? Я думала, она эту часть произнесла на миреасском наречии. «Бальчи» — на их языке означает «сморщенный».

Изекиль поперхнулся медовой настойкой от смеха и даже надменная с виду Кристин захихикала.

— Ты мне уже нравишься. — Сказала она, на что Адалина наградила ее легкой улыбкой. — А что касается тебя, брат, вместо того чтобы разгуливать голышом, лучше бы занялся делом.

«Я открыл холодильник, чтобы вытащить газировку и натурально обалдел. Обычно чуть ли не стерильный из-за отсутствия еды, теперь он ломился от овощей фруктов и молочных продуктов.

— Что это? — тупо спросил я.

— Той дрянью, которую ты именовал едой, невозможно питаться. Я решила немного поменять твой рацион. — Уверенно затараторила Тина, — В морозильной камере лежат заготовленные мной блюда: куриные и рыбные котлеты, запеченные крылышки, бараньи ребрышки. На контейнерах наклеены стикеры с инструкцией, при какой температуре и сколько по времени это все запекать в духовке.

Я с долей опаски открыл морозильник и обалдел второй раз. Полки снизу доверху были забиты кучей таких же контейнеров, какие Тина всегда таскала с собой в университет. Чувство нежности, любви и благодарности затопили меня, но вместе с тем глотку обожгла подступившая от стыда желчь.

Я закрыл дверцу, спрятал вспотевшие ладони в карманах джинсов, которые были затасканы до такой степени, что из черного стали блевотно серого цвета, и повернулся к Тине.

— Ты что скупила весь супермаркет? Ти… не нужно было. Я ведь не просил. Я сам справляюсь.

Я не хотел грубить, но слова прозвучали резко.

Нормальные парни должны дарить девушкам дорогие подарки и водить на свидания в приличные рестораны, а не в батутный центр по скидочному купону, как это сделал я сегодня. И пусть Тина сияла как новенький цент и хохотала так звонко, прыгая на батуте, что инструкторы постоянно оборачивались на ее смех и залипали на ее шикарную задницу, обтянутую голубыми джинсами, я понимал, что такие свидания — это не ее уровень. А то что она спустила дохрена денег, чтобы я, несчастный оборванец, не умер с голоду, и вовсе стало контрольным выстрелом в голову моей самооценки.

Тина внимательно смотрела на меня на протяжении нескольких секунд, а потом заговорила суровым тоном.

— Я знаю, что ты справишься. И знаю, что ты ни о чем меня не просил. Но я хочу этого. Хочу заботиться о тебе.

— Я благодарен, Мотылек. Но не нужно тратить на меня собственные сбережения.

— Зак. — она сделала несколько шагов ко мне. — Пожалуйста, научись жить с осознанием, что ты не один. Что рядом с тобой есть люди, которые хотят заботиться о тебе, не потому что ты слаб или жалок, а потому что ты дорог и любим. — Она взяла меня за руку и, хитро прищурившись, улыбнулась. — И к тому же, на этих дешевых обедах для микроволновки ты скоро заработаешь язву желудка. А я не хочу чтобы у моего будущего мужа были проблемы со здоровьем.

Тугой жгут, обвившийся вокруг грудной клетки, ослаб, и я сделал медленный вдох. Тина сократила оставшееся между нами расстояние, и я обнял ее за талию.

— Будущий муж? Не припомню, чтобы я делал тебе предложение.

Тина демонстративно закатила глаза.

— Закари Тхе Ен Калиф. Мне не требуется твое предложение. Я точно знаю, что ты женишься на мне и станешь отцом моих детей. Иначе я отрежу твой детородный орган и заспиртую его в стеклянной пробирке.

Мои губы задрожали от едва сдерживаемого смеха. Тина приподнялась на цыпочках и поцеловала меня в уголок рта.

— Ты мой, Закари. Поэтому в каждый свой приезд я буду заботиться о том, чтобы ты ел вкусную и здоровую пищу, и чтобы ни один кубик на твоем роскошном прессе не потерял своей рельефности.

— Не знал, что моя будущая миссис Калиф — такая чокнутая собственница — фыркнул я.

— Я тоже узнала об этом совсем недавно. Когда влюбилась в тебя.