Он задрал голову и бесстыдно любовался стройными ножками Адалины, которые не скрывал просторный подол платья.
— Лезь на дерево, извращенец. — Адалина будто прочла его грязные мысли и бросила ему в голову кусок булки.
Тристан фыркнул от смеха, смахнул хлебные крошки с волос и с лёгкостью взобрался на толстую ветку, на которой сидела Адалина.

Адалина снова протянула выпечку Тристану с такой непринуждённостью, будто они каждый день сидели вот так и делили одну булку на двоих. Тристан откусил большой кусок и случайно коснулся губами ее пальцев. Он намеренно замер, но Адалина не убрала руку. Ее смущение выдала лишь мимолетная дрожь. Тристан лизнул кончиком языка подушечку ее пальца, прежде чем отстраниться.

Адалина доела булочку и начала слизывать с кончиков пальцев остатки сахара и мака. Когда очередь дошла до среднего пальца, который мгновениями ранее облизнул Тристан, она замерла, но, поймав его нахальный взгляд, приосанилась и, глядя ему в глаза с вызовом, медленно провела по нему языком.
Тристан неотрывно следил за ней. Даже с этой дурацкой прической Адалина была очень хороша собой и знала это. И бессовестно пользовалась своей красотой.
— Дорогуша, не пытайся меня соблазнить, мое внимание слишком дорого стоит, вовек не расплатишься.
— А я слышала, что вы настолько падки на женщин, принц Тристан, что готовы залезть под юбку к любой, кто поманит вас пальчиком.
— Во-первых, слухи врут, кому как не вам это знать, леди Адалина. Во-вторых, я лезу под юбку лишь в тех случаях, если женщина мне нравится или связь с ней очень выгодна.