Якопо Амигони. Портрет сопрано Карло Броски, известного как Фаринелли, ок. 1752. Государственная галерея Штутгарта.

Помню, что тут должна быть Берта Моризо, но я немного приболела и разбор кучи фотографий с выставки (а я на полном серьёзе фоткала все картины с крупными планами и этикетками!) пришлось отложить.

Пока держите знаменитого певца-кастрата Фаринелли со странным мопсиком. Собак он видимо в целом любил, так как они (две другие) присутствуют на ещё двух его портретах.

#puggishsorrows

Мой самый любимый факт о Фаринелли и художнике Амигони это то, что они были близкими друзьями. Они познакомились в Лондоне в ок. 1734—1735 годов, когда Амигони был занят в Королевском театре Ковент-Гарден, а Фаринелли выступал с итальянской труппой. Судя по всему, их связывал не только родной язык, но и любовь к музыкальному театру, а вскоре и профессиональный и семейный круг: в 1738 году Амигони женился на коллеге Фаринелли меццо-сопрано Марии Антонии Маркезини, участвовавшей в лондонских постановках Генделя. Художник писал прославленного певца несколько раз в течение почти 20 лет вплоть до своей смерти.

Якопо Амигони. Певец Фаринелли с друзьями, ок. 1750-52. Национальная галерея Виктории, Мельбурн.

Этот групповой портрет я особенно люблю, так как здесь Амигони изобразил не только своих близких друзей, но и себя. Совместная фотка с чуваками, не иначе. Почти вся компания тогда служила (тусовалась?) при дворе испанского короля Фердинанда VI. Слева направо: либреттист Пьетро Метастазио (в то время работавший в Вене); оперная примадонна Мадрида Тереза Кастеллини, ученица и протеже Фаринелли; Фаринелли с партитурой канцонетты Метастазио La Partenza; сам Якопо Амигони в чудесном халате; собака Фаринелли (которая не мопс), паж Фаринелли в венгерском костюме.

Художник и певец изображены в довольно расслабленном, почти домашнем одеянии, хотя и не лишенном лоска. Вкупе с их доверительными жестами и позами портрет кажется очень непринужденным и даже интимным. Финал у этой идиллии слегка печальный. Вскоре в 1752 году Амигони умер, Кастеллини покинула Мадрид, а Фаринелли переселился в Болонью только 7 годами позднее и повесил этот портрет в передней своей виллы.

Вот интересная англоязычная статья о взаимоотношениях этой семейки Queering the family portrait: Jacopo Amigoni’s portrait of Farinelli and friends
#квирsorrows

Тем временем на фоне недомогания и отсутствия сил чем-либо заниматься эта неделя богата на учебные свершения:

🎎 набралась смелости и спросила у И.Д. Чечота по поводу литературы по XVIII веку и рококо, чем его озадачила. И заодно рассказала про свой диплом, получив резонный вопрос в ответ: а что я что ли калмычка, что решила заниматься такой темой? Вопрос скорее в шутку, но меня он и правда беспокоит. Конечно, многим исследователям старой школы может казаться, что такими нишевыми темами занимаются (т.е. испытывают интерес) только те, кто к ним имеет непосредственное отношение. С другой стороны, это кажется оправданным и с этической точки зрения, так как вроде как первенство в изучении разного рода угнетаемых групп должно принадлежать этим самым группам. А не белым девочкам из университетов метрополии. Всё так. Поэтому мне кажется правильным на более позднем этапе моей работы обсудить её с активистами. Если вы знаете выход на калмыцких краеведов/активистов, буду рада наводкам.

🪅 с начала с сентября мариновала MA research proposal, но в итоге позавчера решила пойти на хитрость - написала потенциальной магистерской научнице, что я такая-то такая-то, пишу диплом про такую-то тему, хочу писать о том-то, стоит ли прислать вам черновик proposal или лучше просто расписать в письме? Получила ответ (через полчаса!), мол, буду рада быть научным руководителем, если ваша заявка будет успешной и пройдет отбор, шлите proposal, я посмотрю. Вроде пока я ничего не сделала, но горжусь собой, что наконец решилась хотя бы сообщить о своем существовании. И да, это Кембридж.

🎏 на десерт - вчера утром пришло письмо, что меня приняли на школу при конференции «Управление и управляемость в Российской империи XVIII – начала XX века» в ЕУСПб в ноябре. На школе нужно будет рассказать о своей дипломной работе, так что у меня есть полтора месяца на доработку структуры и основных тезисов. Другое дело, что вот уже около года я всеми силами избегаю публичных выступлений, так как справляюсь с ними не просто очень плохо, а каждый раз всё хуже. Я сильно заикаюсь от волнения (вплоть до того, что не могу выдавить из себя слова вообще) и сильно волнуюсь, потому что заикаюсь. На зум-конференциях можно хотя бы спрятаться в своем квадратике и списать все на плохую связь, но вот очно... Это будет большое испытание, но я полна решимости подготовиться и сделать это, так как действительно верю в свою работу и хочу получить советы по её улучшению (и чтобы о ней узнали). Пишу здесь об этом, чтобы не было искушения слиться за день до....
#поляdoingscience #поляпоступаетвкембридж

Подержите мое пиво, говорит эта дама купеческим женам из рубрики #купчихинакэмпе

На самом деле это #барышняиангажант, девушка высокого происхождения, примерившая наряд провинциальной жительницы. Её платье - великосветское подражание из самых тонких кружев и дорогой парчи. Забавно, как этот эльзасский костюм похож на "традиционное" венгерское платье.

Кем могла быть эта красавица со спаниелем? Страсбургской буржуа, парижанкой или даже сестрой художника. Но зачем это рафинированной жительнице столицы или состоятельной мещанке наряжаться изысканной крестьянкой? Контекст такой моды времен Людовика XIV вполне политический.

В 1681 году Страсбург присоединен к Франции. Среди местной знати становится модным носить версию народного платья (вероятно, из патриотических соображений). Одновременно такая мода появляется при королевском дворе, заявляющем о своих правах на новоприсоединенный регион.

Николя де Ларжильер. Страсбургская красавица, 1703. Музей изобразительного искусства, Страсбург.

Кстати, есть ли необходимость в историях? Проголосуйте, если хотите, но тут и так картинок много :)