Александр Городний, которому все никак не присвоят статус музея, на «Немоскве» в очередной раз огорчился тому, что во Владивостоке мало пишут про искусство. В начале 2018 года был всплеск активности — писали про все подряд, от группировки «ЗИП» (придумали сайт-специфик, почитав про Владивосток на википедии) до мегаломаньяка Евгения Ерёмина (придумал клеить бумагу на столбы, назвал это «монороманы»). Ближе к лету интерес сошёл на нет, об «Открытых системах» Гаража или о той же Немоскве писать оказалось некому, хотя все это были большие дела, которые касались Владивостока напрямую. Все просто — какое дело до выставок, когда все караулят жаркие дни у моря.

Это все не значит, что о выставках никто не высказывается. Например, один мой дорогой коллега не промолчал про Петера Панёцки.

Петер — это вообще! Приехал из Новой Зеландии во Владивосток на три месяца, очаровал всех до потери пульса, обошёл помойки, строительные магазины и бухты, где волны гладят битое стекло, и собрал из найденного выставку.

Я — человек, у которого пятки чешутся при виде газона, так что на этой выставке чуть с ума не сошла. Хочется перещупать все, потому что у каждой работы своя текстура: сухая ржавчина в контрасте с поталью или без, круглые капли клея и застывшие цементные ручейки, змеящаяся объемная пропись. Кажется, что даже акриловые точки разного цвета должны быть разными на ощупь. Этот удивительный зуд в пальцах и есть лучшая метафора выставки.

По нагрузке выставка очень плотная, даже перенасыщенная. Петер сравнивает себя с археологом, но это археология наоборот: в поиске значения он не отбрасывает ничего, а только продолжает наращивать слои, пока не останется воздуха. Хорошо, что залы «Артэтажа» — одно из немногих наших пространств, где есть большие красивые окна.

Вот еще сегодня закончилась выставка Дмитрия Старицына в университетском музее ВГУЭС. Молодой синолог рассказывает о том, каково увидеть Гонконг своими глазами, когда ты всего Вонга Кар-Вая пересмотрел. Про фото вам ничего не скажу, а скажу, что очень элегантно заменили скучный этикетаж на геометки:

А нет, скажу про фото. Глаза вот этой женщины меня поразили.

От фонтана Веналия Санникова уже давно осталось полтора кусочка мозаики, и по этому поводу принято решение его демонтировать, потому что реставрировать его никаких денег не хватит.

Ссылка на фотографию — это еще и намек на то, что можно подписываться на проект Инны Додиомовой, посвященный советскому монументальному искусству в Приморье и на ДВ, мозаике в частности. Есть еще инстаграм и вк
https://www.facebook.com/monumentalfareast/photos/a.1386000671502918/1386000644836254/?type=3&theater

Как вы проводите кинофестиваль Pacific Meridian? Что посмотрели? Что пропустили?

Я пропускаю кинофестиваль с начала его существования, но сегодня пошла в сквер нашего всего — Юла Бриннера — и посмотрела немного «Братьев Карамазовых». Какой же все-таки красивый фильм. И как жирно жить во Владивостоке в начале осени, когда можно проводить столько времени на улице по ночам.

Тем временем журналисты устраивают модный приговор приезжим «артисткам», которые не оделись как подобает, и хвалят первую леди края, которая «не посрамила». Где-то на фоне показывают кино

Не знаю, как эти дела делаются, но на международной выставке с приглашёнными кураторами в ЦСИ «Заря» треть художников — это участники резидентской программы «Зари». Кажется, Владивосток долго готовили к этой выставке.

Выставка будет про Азию, откроется ритуалом Ку Минджи и перформансом Люси Тума (это я ловко переписываю строчки пресс-релиза). В этом году Зарю тянет на шаманину и сатанину: пару недель назад Лейф Холмстранд собирал вокруг себя мир из мусора под эзотерические ритмы; весной танцевал Валентин Цзин, а зимой серия вечеринок Unnoscriptd началась с шаманского танца Паши Аларика, после чего шаманский инвентарь пошёл по рукам под эстрадные песни 90-х.

Что ещё:
Большущая выставка Зари для всех, кто угорает по географическим картам — там имена от Владимира Арсеньева, который подружил нас всех с Дерсу Узала, до Евгения Стрелкова, который рассказал, что находится «ниже Нижнего»;

Артэтаж вместе с хранительницей городской памяти Мариной Бариновой вспоминает гастроли Штутгартской оперы;

гостеприимный музейный центр ВГУЭС развесил фотографии корейских дворцов и задворок;

Союз Художников последние пару месяцев в огне. В этот кон у них Константин Бессмертный отвечает на вопросы «что виноват» и «кто делать», но в переводе название выставки линяет;

в конце октября начнётся эпопея с 80-летием Союза Художников. Старьё будут показывать везде, но вы держитесь. Как в бабкином сундуке, здесь можно выудить то, что вы больше никогда и нигде не увидите.

Ку Минджи на выставке «Один Северо-Восток» угощает настойками в специальных чашечках с дыркой у дна, которую нужно зажать пальцем. Дырку видно изнутри, но нащупать её непросто. Пока зрители хватают шоты и промахиваются (это я), а другие громко и назойливо учат, как поставить палец, сама Ку Минджи невозмутимо держит рюмку за верхний край — из незажатой дырки льётся на скатерть.

Вот, пожалуй, лучшая геопоэтическая миниатюра о том, как мы себе представляем Северо-Восток.

Владивосток, конечно, не насмотренный в части перформанса. Ходила вчера художница по кругу, раскидывая руки и поднимая ноги, а потом достала из поношенной серебристой сумки горсть блёсток и побросала на окружающих. Ну знаете, как говорится, я в два года лучше умела.

Сижу теперь и пытаюсь понять, чего мне больше не хватает — знаний или чувства прекрасного.

Вообще, конечно, существует популярное заблуждение, что выставочные тексты нужны для того, чтобы что-то разъяснить. Все, как всегда, уже было у Гройса (или в Симпсонах, ха-ха) — текст в искусстве существует не для того, чтобы обнажить мысль, напротив, он её одевает. Король в таком случае не голый, прости господи, а очень даже заботливо укутанный.
Желающие сделать язык искусства простым и удобным и те, кто считает искусством лишь то, что радует глаз, сидят на соседних ступеньках пирамиды потребления.