Солнечный свет, пронизывая толщу воды, превращался в колышущиеся золотые столбы, которые играли на песчаном дне, усеянном обломками кораллов.
Вода была невероятно прозрачной, видимость простиралась на десятки метров. Стайки мелких тропических рыбок — рыбы-клоуны, ярко-синие хирурги, полосатые рыбы-бабочки — переливались всеми цветами радуги, словно живые самоцветы, рассыпанные в лазурной воде.
И тут же, плавно разрезая воду, появились дельфины. Грациозные, с кожей, отливающей бархатным серебром.
Они скользили совсем рядом, любопытно вращая умными, внимательными глазами, в которых отражалось всё это подводное великолепие.
Один из них, поменьше, отделился от стаи и, описав вокруг Адель изящную дугу, издал серию щелчков и свистов — таинственный язык, который она так стремилась понять.
Их движения были полны такой гармонии и естественной мощи, что Адель на мгновение забыла и о головной боли, и о вчерашнем вечере, и о раздражённом взгляде Лансберга. Она была здесь, в своей стихии.
Глубже, у самого основания кораллового рифа, в синеватой дымке кружила пара акул мако.
Их тела, обтекаемые и идеально приспособленные для воды, казались высеченными из серого мрамора, лишь брюхо отливало грязновато-белым. Плавные, почти ленивые движения мощного хвоста едва заметно подталкивали их вперёд, а заострённые спинные плавники рассекали воду с уверенностью хищника, знающего себя хозяином этих мест.
Их чёрные, как угольки, глаза смотрели с холодным, невыразимым любопытством. Они не проявляли агрессии, лишь патрулировали свою территорию с древним, бесстрастным достоинством, являясь неотъемлемой и величественной частью этого подводного пейзажа.
Опускаясь глубже, Адель бросила взгляд вправо и увидела чёрные подводные скалы, испещренные внутренними ходами. Они больше напоминали гигантский, неестественно правильный муравейник, возвышающийся из морской бездны.
Входы в пещеры были тёмными и бездонными. От них веяло ледяным холодом и неизвестностью.
И вдруг ей показалось, что из чёрного зева одной из ближайших пещер медленно, почти лениво, показалось нечто длинное, тёмное и гибкое, похожее на щупальце огромного осьминога. Оно шевельнулось и скользнуло обратно во тьму.
Адель часто проморгалась и протёрла стекло маски, всматриваясь в непроглядную черноту. Но больше ничего странного не заметила, лишь ощутила лёгкий, леденящий душу холодок, пробежавший по спине.