За тобой наблюдают. Всегда.
Всегда. Везде. Всюду.
Все. гда.
Особенно, когда властитель места, куда не доходит солнечный свет, имеет множество глаз. Орган зрения, необходимый всем людям. В нужном количестве.

А когда его заполучают в излишне нужном количестве...

Начинается веселье. Одностороннее.
Чувствует ли он что-либо? Нет. Скучно. Ему скучно, и бесконечная скука извратила его разум, свернула, слепила из него нечто садистское и тёмное, получающее пресное, однотонное веселье из чужих страданий.

И для бездны в нём, поглощающей все крики, слёзы и боль, всего когда-то становится мало.

И просто чужих страданий.... уже недостаточно.
Хотелось определённых... сладких, изысканных. Жемчужных слёз, соль которых таяла бы на кончике языка, утоляя ненасытную жажду. Дрожащих мольб, вопросов о судьбе, полных страха и неуверенности, которые запомнятся надолго приятным эхом в ушах.

Поэтому пришло время избранных. Любимчиков. Слово с позитивной окраской в этой тьме и с этим созданием обретало все самые неохотные оттенки. Так ли плохо быть любимчиком правителя ада?

При очередном робком, неловком движении звякнула цепь, и железная сталь на шее затянулась крепче.
"Кх-ха!... П-пожалуйста, прекратите, м-мне это не нравится!.."
Тщетные, тщетные просьбы, которые так и останутся неуслышанными. Цепь намотали на руку, дёрнув к себе, заставив Эллиота споткнуться. Тот еле удержался на ногах, утыкаясь скованными руками в грудь высокой фигуры, очертания которой были размыты и затемнены. Неестественно широкая ухмылка исказила лицо фигуры, когда тот увидел невольные слезы в уголках глаз доставщика, и страх, дрожащий почти в зрачках. Чёрная рука обхватила его спину и прижала парня к себе, вторая рука резко дернула цепь наверх.

"А чт00 н3 т4к? Ск4ж11 мн3, Эллиот, чт0, п0-тв03му, я Н3 впр44в33 д3л4ть т0, чт0 з4х0чу?"

—Здравствуйте, оставляю свой скетч и убегаю с позором потому что не успел вчера отправить

—Снова я со свои кривым скетчем, оставляю его и убегаю