#satyricon #tablinum
Я нашел русский текст «Сатирикона» со вставками Нодо, но легче мне не стало. 🤪
Мне очень интересно наблюдать за попытками Нодо заполнить дыры в сюжете. Но почему он так топорно это делает? Он старается, действительно старается — но получается все равно какая-то чушь.
Итак, два наших затраханных героя — Энколпий и Гитон — собираются ломануться куда подальше из поместья Лиха, где происходит постоянный блядский цирк. Проблема одна — у них нет ни гроша.
Но тут из кустов выплывает рояль… Извините, корабль:
Фортуна мне благоприятствовала: накануне у соседних берегов сел на мель [в английском тексте он налетел на скалы — Лар] обильно нагруженный корабль, посвященный Изиде. Я посоветовался с Гитоном, который тем охотнее поддержал мой план, что Трифэна, исчерпав все его силы, стала относиться к нему с презрением.
Итак, рано утром мы пошли к морю и легко проникли на корабль, ибо сторожа — слуги Лиха — нас хорошо знали.
Чего-чего?
Ранее Нодо уже представил нам Лиха как «судовладельца и хозяина поместья, расположенного по соседству, на морском берегу».
Вероятно, Нодо занимался тяжким наемническим трудом исключительно на суше. Потому что его Лих вот тут не похож на судовладельца.
Из дальнейшего текста мы узнаем, что Лих купец, и он не только владеет кораблем — он сам ходит на нем. Нодо несомненно читал этот текст, не кинулся же он дописывать, не дочитав оригинал. Но лажает и здесь, и дальше.
Лих совсем дурачок? Да нет, он успешный морской торгаш, даже владеет торговым домом.
Но из текста Нодо мы узнаем, что пострадавший корабль находится в воде (то есть на берег его не выбросило). И Лих ставит сторожей, чтобы с него добро не растащили.
Но если там у вас штормит, то адекватный человек, знакомый с морем, приказал бы все добро с корабля перенести на берег! То есть Лих прекрасно знал бы, что полуразбитое судно может развалиться в любой момент или его может сорвать с мели — и тю-тю все ценное, что было на нем! Даже если корабль развалится у берега — большое удовольствие вытаскивать груз со дна? Еще и не весь — на дно уйдет только самое тяжелое, остальное море утащит…
На фото — носовая фигура корабля, пострадавшего от извержения, Геркуланум. Вроде подразумевалась змея.

#ars_longa
В мае 2019 музей Гетти купил на аукционе Кристи 17 античных гемм. Все они раньше входили в коллекцию Джорджо Санджорджи — торговца предметами искусства из Рима. Почти все геммы он приобрел до Второй мировой. Многие из них — из других известных коллекций.
В группе, купленной музеем, были геммы минойские, греческие (архаика и классика), этрусские, римские. Некоторые по-прежнему вставлены в оригинальные кольца. Ранее эти геммы никогда не выставлялись.
Вот одна из них — инталия, известная как «Анти­ной Маль­бо­ро». Изготовлена в 130-138 н. э. Камень — необычно крупный черный халцедон. Антиной изображен в образе охотника: плащ с фибулой, копье.
Эта гемма долго гуляла по коллекциям и была предметом охоты коллекционеров. Первый ее владелец в Новое время, Антон Дзанетти, якобы заявил, что продал свой дом, чтобы ее купить.
У Дзанетти ее купил Джордж Спенсер, четвертый герцог Мальборо. Он считал ее «неве­ро­ят­но кра­си­вой», и она стала главным предметом его коллекции — вероятно, самой выдающейся коллекции античных гемм в истории. В 1875 г. седьмой гер­цог Маль­бо­ро, Джон Уильям Спен­сер-Чер­чилль, про­дал «Гем­мы Маль­бо­ро» (как стали называть эту коллекцию) с аук­ци­о­на — ему нужны были средства для рестав­ра­ции двор­ца Бленхейм. После этого у инталии с Антиноем было еще 2 известных владельца, затем ее следы не прослеживаются, пока в 1952 ее не приобрел последний частный коллекционер — это и был Джорджо Санджорджи. Он умер в 1965, в это время его коллекция гемм находилась в Швейцарии — и до 2019 там и оставалась, в руках наследников.
Гемма с Антиноем обошлась музею Гетти в $2 115 000.

#ars_longa #forum
А вот еще одна, такая же знаменитая, как с Антиноем, гемма из коллекции Санджорджи. Это аметист из перстня, датируется концом I в. до н. э. Этот камень подписан — изображение создал резчик гемм Диоскуриад, очень крутой мастер, работавший при дворе Августа. Он так глубоко вырезал эту инталию, что оттиск получается в очень высоком рельефе, практически круглая скульптура.
Когда эта гемма принадлежала коллекционеру из Рима Лелио Пасквалини (годы жизни 1549-1611), она интересовала всех ценителей глиптики той эпохи. Этот камешек обошелся музею Гетти в $1 575 000.
И он мне нравится значительно больше того, что с Антиноем. Изображен, на мой взгляд, куда более интересный персонаж. И явно на основе какого-то известного бюста, считавшегося достоверным изображением Демосфена.
Ну что Антиной? Красивый юноша, да еще и изображаемый в идеализированном виде. Да и о личности Антиноя неизвестно ровным счетом нихрена. Еще и жалко его. История с ним нехорошо пахнет, если историки верно определяют год его рождения как 110. То есть Адриан запал на пацана 13-14 лет, несовершеннолетнего и права голоса не имеющего. Вот счастье-то, блядь… Не исключено, что родители Антиноя так и решили: вау, сынуля карьеру сделает! Пусть и через жопу… А вот что думал на этот счет сам мальчик? А кто его спрашивал-то…🤬
А уж Адриан его так любил, так любил, что мы ничего и не знаем про Антиноя кроме того, что он был красивой секс-куклой императора. Благодаря раздутому Адрианом и подхваченного имперскими декадентами культу Антиноя мы все знаем о его красоте. А вот о том, что он был за человек — 0. Словно это никого и не волновало — что он за личность, что любит, о чем думает…
И еще мне обидно, что резчик Диоскуриад творил так поздно!
Цц бы за эту гемму душу продал Плутону. 😍Он же был фэном Демосфена. Плутарх приводит его ответ на вопрос: какую из речей Демосфена он считает самой лучшей? Цц ответил: «Самую длинную» (П., Ср.ж., Цицерон, 24). Да и речуги Цц против Антохи недаром называются «филиппики» — это оммаж Демосфену.
И отчасти вот почему Цц так нравился именно этот грек.
Это из диалога De Oratore, и это у Цц говорит Марк Антоний Луцию Крассу:
Ведь это у Демосфена, говорят, было такое рвение и такая работоспособность, что он первым делом преодолел упорным трудом и старанием свои прирожденные недостатки; будучи настолько косноязычен, что не мог произнести первую букву названья своей науки, он добился путем упражнений того, что по общему приговору никто не говорил более чисто; затем, так как у него было слишком короткое дыхание, он научился говорить, не переводя духа, и достиг таких успехов, что, как видно из его сочинений, порой в одном речевом периоде заключались у него по два повышения и понижения голоса; к тому же, как известно, он приучил себя, вложив в рот камешки, произносить во весь голос и не переводя дыхания много стихов подряд, и при этом не стоял на месте, но прохаживался и всходил по крутому подъему. (Об ораторе, 61).
То есть путь Демосфена к успеху напоминает Цц путь его самого: у него тоже были проблемы с голосом и дыхалкой, и он их тоже преодолел.

#romart
Мы тут поулыбались на тему гасконской физиономии Овидия с полотна Пуссена?
Это мы еще не видели прекрасного усатого Октавиана!😏
Между прочим, великий Тициан. Но эта картина — копия, сделанная Бернардино Кампи. И написанная очень вовремя — чуть позже расскажу, почему.