Верховный суд США признал решения президента США по части тарифов неконституционными. Вот до какого безобразия можно докатиться, когда у вас в стране действует это пресловутое разделение властей и прочая независимость судебной системы. Взять бы да и отменить все эти сдержки и противовесы – вот это была бы жизнь!

Иисус простит. Я нет.

Говорят, следующая встреча российской и украинской делегаций будет в течение трёх недель. Действительно, куда им спешить?

В своей работе "Искусство рассуждать о книгах, которые вы не читали" Пьер Байяр отмечает, что даже те книги, которые мы совершенно точно читали, начинают забываться в ту же секунду, когда мы дочитываем там последнее предложение, а уж через пару месяцев или тем более пару лет они забываются настолько, что о нас вполне справедливо было бы сказать, что мы их не читали. Это относится даже и к книгам, которые мы читали внимательно и которые нам понравились. Испытываю сейчас ровно то же чувство "нечитанности", решив перечитать любопытную книжку покойного Роджера Скрутона "Дураки, мошенники и поджигатели", посвящённую новым левым философам. Читаю как новую!

24 февраля агент Купер прибыл в городок Твин Пикс и, строго говоря, так больше из него и не выбрался.

В своём классическом эссе "National security as an ambiguous symbol" (1952) Арнольд Вольферс, швейцарско-американский исследователь международных отношений и безопасности, писал:

"В наше время любые обращения к понятию "обеспечения безопасности", как правило, находят сочувственный отклик. Тем не менее, когда такие политические формулы, как "национальный интерес" или "национальная безопасность", приобретают популярность, их следует подвергать особенно тщательному анализу. Эти выражения могут иметь разное содержание для разных людей. Эти выражения могут не иметь вообще никакого конкретного содержания".

В популярной истории Римской империи зачастую говорится о том, что в некоторый момент она перешла с латыни на греческий язык. В действительности никто никуда не переходил. Жители территорий Римской империи (а до этого республики), находившихся к востоку от Аппенинского полуострова, да и вообще всего восточного Средиземноморья, как говорили по-гречески до инкорпорации в состав Римского государства, так и продолжили говорить по-гречески после инкорпорации. Более того, греческие колонии присутствовали на Сицилии и в южной Италии ещё на заре собственно Рима как города-государства – греческий язык был языком науки и культуры, всю философию римляне/италики изучали по-гречески и при помощи греческих учителей. Когда суверенитет Римского государства стал расширяться в том числе в восточном направлении, то там римляне не встречали никого особо экзотического – они видели тех же людей и ту же культуру, с которой они уже столетия как были знакомы. Другое дело, что по мере отпадения от империи западных провинций процент грекоязычных римских граждан, понятное дело, рос. На известном этапе даже сам этот язык стали называть ромеика, то бишь, собственно, язык римлян.

Идеологически говоря, единственная субстантивная претензия к КПРФ заключается не в том, что они прицепились к Ленину, который, о ужас, был иноагентом, а как раз в том, что они от Ленина отвернулись. Во Втором Интернационале нынешние разрешённые отечественные коммунисты, несомненно, были бы с оппортунистом Каутским, а не с Ильичом. С "патриотической" точки зрения такое поведение не вызывает никаких вопросов, а вот с марксистко-ленинской... Впрочем, и с марксистско-ленинской тоже никаких вопросов нет, всё несколько очевидно.

Всё, что происходит с книгами Владимира Сорокина в "этой" реальности, является продолжением тех миров, которые сам писатель-постмодернист создаёт в своих произведениях. От "нашистов" до нынешних неироничных блюстителей секьюритизации - все получают свою норму.

– Бл***, уже даже не смешно. Стас, ты ж ещё и психолог… вот, скажи мне, они сами верят в то, что говорят?

– Как там в советском фильме: страшнее всего – равнодушные. Этих, мне кажется, в принципе не заботит истина как таковая. Отсюда и. Впрочем, тут ещё и алкоголизм...

[Выбранные места из переписки с друзьями]

Есть мнение, что к войнам нужно всегда относиться одинаково вне зависимости от контекста. А когда отношение дифференцированное, то включают эту жуткую пошлость про "это другое, да?". В более приличном варианте претензия выглядит так: если ты против нападения государства А на государство В, то всегда должен быть и против нападения С на D, E на F и так до конца алфавита. Здесь не берётся в расчёт нюанс, связанный с тем, что люди-то в большинстве своём – не политические реалисты, для которых все государства – чёрные ящики, различающиеся только размером. Люди всё-таки как-никак оперируют и иными категориями, скажем: хороший-плохой. Хорошим парням прощается многое, даже плохие поступки, а против плохих парней, наоборот, все средства хороши – они находятся вне международного сообщества. Экспроприация экспроприаторов, так сказать. Плюс ещё важнейшеё соображение – это субъективное масштабирование. Кейсы с похищением Мадуро или ликвидацией Хаменеи рассматриваются нами не сами по себе (who cares?), а в применении к собственным реалиям. Вот бы и "мы" так могли! (Или "нас".) И в этом смысле никакого "это другого" нет, поскольку "это" – всегда одно, наше, субъективное.

Всем мир!

Война войной, а новый номер нашего главного международного журнала "Россия в глобальной политике" – по расписанию. В номере наличествует и моя скромная статья "Существует ли Евразия?" Собственно, этот текст – рефлексия по поводу моего евразиоскептицизма, происходящая в рамках структурно-символической рамки, которую ещё 40 лет назад в статье/выступлении "Существует ли Индия?" задал Иммануил наш Валлерстайн, основоположник теории мир-системы.

Проблема сериала "Рыцарь семи королевств" не в том, что он плохой, а в том, что – хороший. Всё так неспешно и довольно ладно складывается, без особенно острых углов и со вполне терпимыми потерями. Приятно смотреть. Вот только мир, известный нам по "Игре престолов"/"Дому дракона", совсем другой. Там секретные письма не доходят до адресатов, перехватываемые врагами, подмога не успевает прийти вовремя, обречённый на победу герой с треском проигрывает, лишаясь конечностей или жизни, примиряющая враждующие кланы свадьба заканчивается жуткой и необязательной резнёй. Кругом измена, трусость и обман. А в "Рыцаре" всё хорошо. И это плохо.

Официальный Тегеран в буквальном смысле реализует на практике известный анекдот:

- Сэр, мы окружены!
- Отлично! Теперь мы можем атаковать в любом направлении.

Иные люди надеются, что вот теперь наконец-то весь неамериканский мир – или весь незападный мир – или весь исламский мир – или хотя бы весь шиитский мир наконец-то ка-а-ак восстанет и ка-а-ак надаёт коллективных затрещин дяде Сэму. А этого всё не слуачется и не случается. Почему не образуется такая, используя язык политического реализма, балансирующая коалиция? Один из очевидных ответов: потому что эти самые предполагаемые коллективные постанцы многополярного мира не любят и опасаются друг друга больше, чем они недовольны теми или иными проделками Вашингтона. Близких вообще сложнее любить, чем "дальних". Отсюда и.

Редко могу сказать, что та или эта книга капитально на меня повлияла. "Сомнамбулы" историка Кристофера Кларка, которых прочитал уже лет десять назад на английском, – исключение. В книге, посвящённой началу Великой войны, Кларк смещает фокус от абстрактного «почему была война» к конкретному «как именно ряд государств, элит и институтов шаг за шагом завели себя в ловушку». Он показывает, что катастрофа 1914 г. стала результатом длинной цепочки решений — рациональных или нейтральных по отдельности, но в совокупности производящих эффект самоубийственного автоматизма. Ключевой посыл книги в том, что международные кризисы обостряются не только из‑за структурных факторов вроде национализма, гонки вооружений и союзов, но из‑за стиля мышления, взаимных искажённых сигналов и политической слепоты лидеров. Метафора «сомнамбул» фиксирует именно это: элиты, которые прекрасно владеют досье и меморандумами, но не видят реальной цены эскалации и уверены, что контролируют ситуацию – до тех пор, пока уже невозможно останавливаться. Перечитывая Кларка сегодня, легко увидеть, насколько опасны иллюзия управляемой эскалации, вера в «маленькую победоносную» и соблазн переложить всю ответственность на одну-единственную «злодейскую» державу. От сомнамбулизма не застрахован никто, но сомнамбулизм великих держав несравненно более опасен, чем чудачества средних и малых сих.