«Какъ призракъ, стоящій надъ грудой труповъ на кровавомъ фонѣ
сѣвернаго сіянія, Иванъ IV не представлялъ, однако, исключительнаго явле­
нія,—замѣчаетъ Валишевскій,—онъ лишь продолжалъ пріемы и традиціи
прошлаго».

Людей вѣшали кверхъ ногами, рѣ­зали па куски, обливали кипящей
или ледяной водой, разрѣзывали по
суставамъ, перетирали тонкими верев­ками на двое, сдирали кожу, выкраи­вали ремни изъ спины, кололи, вѣ­шали, рубили.
Одной изъ самыхъ мучительныхъ казней было сажаніе на колъ, на которомъ несчаст­ные иногда мучились по нѣсколько часовъ; такъ князь Дмитрій Ивано­вичъ Шевыревъ страдалъ на колѣ цѣлый день; князь Борисъ Телепневъ сидѣлъ на немъ живымъ 15 часовъ (въ это время на глазахъ страдальца толпа опричниковъ насиловала его старуху мать.

25 іюня 1570 г. на Красной площади было собрано 300 сообщниковъ измѣны Новгорода, причемъ передъ несчастными были разставлены почти всѣ тогдашнія орудія пытокъ:
жаровни, раскаленные до красна щипцы, бочки смолы, клещи, веревки
для перетиранья человѣческаго тѣла, котлы съ кипяткомъ и пр.

Дьякъ Висковатый былъ повѣшанъ за ноги и разрѣзанъ на куски. Казначея Фупикова по приказанію Грознаго обливали попере­мѣнно холодной и горячей водой, «покуда съ него слѣзала кожа, какъ съ угря». Натѣшившись надъ нимъ, царь отправился къ его женѣ
и потребовалъ у нея деньги. Та не давала. Тогда ее, на глазахъ пятнадцатилѣтней дочери, раздѣли, посадили на веревку, привязанную кон­цами къ двумъ противоположнымъ стѣнамъ, и долго таскали по ней взадъ и впередъ, отъ одной стѣны до другой.

Свою седьмую жену, Василису Мелентьеву, которая ему измѣнила,
Грозный всю обвязалъ веревками, крѣпко заткнулъ ей ротъ, положилъ
въ гробъ и живую приказалъ похоронить.

Псков­скаго игумена Корнилія и его ученика Василія раздавили какимъ-то мучительнымъ орудіемъ. Новгородскаго епископа Леонида, обшивъ въ медвѣжью шкуру, затравили псами. Семь тучныхъ монаховъ, обви­ненныхъ въ мятежѣ, были присуждены къ борьбѣ съ шестью громадными медвѣдями.

Извѣстна жестокая расправа Грознаго съ Новгородцами, которыхъ,
послѣ всякихъ скоморошничествъ и издѣвательствъ надъ ихъ архіепи­скопомъ, били, жгли какимъ-то огненнымъ составомъ, привязывали
головами или ногами къ санямъ, влекли къ Волхову и бросали съ
моста въ воду.

Одной-же изъ самыхъ
любимыхъ забавъ его было выпускать на мирную толпу людей громад­ныхъ медвѣдей; онъ любовался и хохоталъ, какъ народъ въ ужасѣ разбѣгался, преслѣдуемый звѣрьми.

Зачастую хва­тали женщинъ въ домахъ и отвозили во дворецъ, гдѣ царь со своимъ
другомъ Басмановымъ и другими надругивались надъ плѣнницами, а
изнасиловавъ ихъ и задушивъ, развозили трупы по домамъ, при чемъ вѣшали ихъ надъ столами, за которыми мужья и родственники несча­стныхъ обѣдали.

Одерборнъ, напримѣръ, даетъ слѣдующее описаніе разрушенія
нѣмецкаго пригорода Москвы: — «Молодыя дѣвушки насиловались и
умерщвлялись на глазахъ Іоанна, который самъ принималъ участіе въ
избіеніи, прикалывая жертвы своимъ охотничьимъ копьемъ».

Guagnino же передаетъ слѣдующія факты: у одного служилаго
человѣка была прелестная жена; царь всячески пытался сманить ее и не добившись ея расположенія, изнасиловавъ ее на глазахъ мужа, повѣсилъ па крыльцѣ его дома, а позже отрубилъ ему голову. Проѣзжая по городу или деревнѣ, царь
иногда заставлялъ всѣхъ встрѣчныхъ женщинъ и дѣвушекъ раздѣ­ваться, насиловалъ ихъ и оставлялъ нагими стоять на жестокомъ морозѣ по нѣскольку часовъ.

Часто наблюдая за казнями, царь не выдерживалъ и самъ замѣнялъ
палачей. Иногда, будучи въ мрачномъ настроеніи, онъ отправлялся въ
темницу лично попытать какого-нибудь преступника, послѣ чего воз­вращался съ видомъ сердечнаго удовольствія, шутилъ и говорилъ весе­лѣе обыкновеннаго.

Попутно замѣтимъ, что таковыми приблизительно были въ То
время и нравы чужеземцевъ. Вспомнимъ только, что творилось тогда въ Западной Европѣ, вспомнимъ инквизицію, итальянскихъ тирановъ и другихъ современниковъ Грознаго!

Н. Евреинов "История телесных наказаний в России".

Каждый пример автора выше имеет ссылки на источники и иногда комментарии. Например:

Oderborn, Joannis Basilidis vita. Vitobsk 1585.

Валишевскій ко многимъ
этимъ (Одеборна) фактамъ относится недовѣрчиво. Онъ говоритъ слѣдующее: Одерборнъ
былъ нѣмецкій пасторъ и жилъ въ Польшѣ, Между тѣмъ извѣстно враждебное отношеніе къ Россіи нѣмцевъ и поляковъ, которые стремились всячески дискре­дитировать Іоанна и передавали про него разныя басни.

Однако, такое примечание касается только Одеборна. К остальным ссылкам оправдательных комментариев нет.

В то же время анализ народных сказок, песен и былин даёт возможность воспринимать царя Иоанна вполне позитивным героем. Некоторые исследователи, например В.Я. Пропп, считают, что сохраненная в исторической памяти любовь народа к Грозному (а она несомненно в фольклоре есть), напрямую связана с истязанием бояр, которое народом приветствовалось...

Такой контраст восприятия.

Пришлось нести ушибленную руку к подологу. Допрашивали при каких обстоятельствах травмировал ноготь.
- А к нам часто ваши обращаются!- восклицает врач.
- Не с руками, полагаю.
- Конечно.
- Балетные?- уточняю.
- Они.
- Общая обувь?
- Ага...

Зато профессия красивая.

P.S. А от общих костюмов случается лишай. Но это уже к дерматологу🤓

Поздравляем с днем рождения замечательного мариинского певца Станислава Трофимова! Многая и благая лета!!! Любим и ждем в Москве!

☝🏻🤓 Уже было замечено подписчиком, что сие можно исполнять "на подобен Io son ricco, tu sei bella из Любовного напитка". Наслаждайтесь!


Дорогое моё чадо,
Моё счастье и отрада,
Изложу я наш устой -
Театральный Домострой.

Хлебных дней твоих инвестор,
Как в былое поп Сильвестор,
Опишу, как надо жить,
Чтоб своим в театре быть.
Труд отцов не небрегая,
Чти прилежно и вникая,
Ибо сей бесценный лал
Я на шкуре собирал.

Как вошёл в театор славный
К каждому с вниманьем будь,
Не смотри, кто свиду главный,
Видом можно и надуть.

Опасайся серых мышей,
Всех тихоней убоись.
У театра стены слышат,
Мыслями не в нём делись.

Здравствуй! - каждому в театре:
Ты не ведаешь, кто йдёт,
И быть может, что на завтре
Он в тебе врага найдёт.

На приветы не скупися,
Всем идущим поклонися,
На театре в всяк момент
Всем отвешай комплимент -
От тебя то не убудет,
А сие в прибыток будет.

На балетных озирая,
Не прельщайся худобой
И забудь их, отрок мой,
Спутницу приобретая.

Концертмейстеров страшись,
Гнева их всегда убойся,
Пред уроком - помолись,
После - Господу откройся.
Будь угодлив и гугнив,
Ум сокрой, сего не любят,
Своенравье подчинив,
Сам смирись - не то погубят.

Чти владыкою земным
Каждого из дирижёров,
Будешь ты приятен им
До миноров и мажоров.

Режиссёров уважай,
Бесконечно подчиняйся,
Свое мненье предавай,
С их сужденьем соглашайся.

Лайкай сториз в инстаграме,
Примы мыслят по программе:
Коль не лайкнул ты звезды -
Думаешь, что лучше ты.
Чтобы не было беды,
Лайкай, чадо, все посты.

Над хористом возноситься
Даже в помыслах не смей -
С хором надо подружиться,
Расположить их сумей.
Каждый в хоре - славный воин,
Музе преданный своей,
Доброты их будь достоин,
Не раскаешься ты в ней.

Оркестрантов почитая
Скепсис их к себе уймёшь,
Небездарным прослывёшь,
Снисхожденье обретая.

Пред мимансом не гордися,
Костюмерам не хами.
С кротостью на грим садися
Ведь перформанс впереди:
Принимай всё безотказно,
Если же аллергик ты,
Лак вдыхай их безобразный
Молча и без маеты.

Да не будешь ты свиньёю
В гримуборную входя,
Прибирай всё за собою
Из театра уходя.

Не тесни коллег в гримёрке:
Не спросясь не ешь еды,
Цитрус не бросай в ведёрко,
Не один в гримёрке ты.
Не займи чужого места,
Старшим столик уступи.
Не стесняйся, как невеста,
Но и норов укроти.

Коли бас ты, будь степенен,
Коли тенор, сладко пой,
Баритон - не будь надменен,
Контратенор - чёрт с тобой.
Коль сопраной уродиться
Ты удумал, чадо мой,
Надо примой становиться,
Только примой, не иной.
Если стал меццосопраной,
Плоть свою в узде держи
И в пылу карменской славы
Чистотой не небрежи.

Публику держи не близко,
Дружбою не балуй их,
Наша публика капризна,
Часты перемены в них.
На фанатов не скупися,
А остынут - отпускай,
Чтоб упрёк в них не водился -
Всяк букет отдаривай.

Будь нежирным. Время было
Мог толстенным быть и ты,
Ныне жирное постыло,
Зритель хочет худобы.
А коль сядешь на диету,
Сэкономишь и монету.

К сим заветам уповая,
Славу и добро стяжая,
В тятре приживёшься ты
И исполнишь все мечты.

😉

27 апреля 1856 г. Отъезд Глинки.

"У заставы брат вышел из кареты, простился с нами, потом, плюнув, сказал: "Когда бы мне никогда более этой гадкой страны не видать!"

Русская старина 1870 г. Том II. Санкт-Петербург, 1870 с. 621.

Назначили Псковитянку, а это значит, что я не буду истязать себя голодом в начало Страстной седмицы: зритель не виноват, что Грозный на диете.

Страстная называется страстной из-за страданий Христа. В эту неделю их неоднократно упомянут на богослужении. В идеальном мире музыкальное пространство этих дней было бы наполнено духовной музыкой. Русская опера сама по себе весьма глубока, за редким исключением её можно показывать в самый постный день. И конечно теперь самое время для Страстей по Матфею, Марку, Иоанну всех композиторов от Баха до... Баха🤓

И всё же мир надеется стать идеальным. Культура начинает взаимодействовать с календарём и если она ещё далека от страстей прямо на страсти, то страсти в пост уже вполне актуальны.

Верю, что однажды проснусь в мире синхронизации музыки и календаря. Но в столь концептуально совершенном мире я буду уже не в музыке.

P.S.

Когда-то я всё забуду.
И тот некрасивый сон,
В котором я заключён,
Восстав, вспоминать не буду.

Взирая в тьму ночных небес
Я жажду слышать гимны Бога,
Чтоб боль, отчаянье, тревога
Рассеялись с "Христос Воскрес!"

Подай мне, Господи, прозреть,
Яви Своё сиянье славы,
Чтоб бренной жизни моей главы
Могли безропотно истлеть.

Пошли смиренье в гордый ум,
Избавь искать отрады в людях,
Яви мне мой Капернаум,
Где моё дело к месту будет.

Ты знаешь, Бог, как я устал,
Один ты видишь сердца корень,
Лишь о Тебе мой дух взалкал,
Лишь Ты меня утешить волен.

Взирая тьму ночных небес,
У ног растерзанного Бога
Я плачу в каждой букве слога,
Надеясь, чтоб Христос Воскрес.

Интересно. "Да воскреснет Бог" из пасхальных стихир поётся на вариативную мелодию "Днесь висит на древе", концептуально соединяя неразрывность распятия и воскресения (или "Днесь..." поётся на "Да воскреснет...", кому как больше нравится).

Римский-Корсаков усугубляет эффект лейтмотива деревянными духовыми, подчеркия и этничность деревянной Руси, и древесность креста распятия.

Удивительно весеннее и обнадёживающее произведение.

Отвален камень. И сиянье,
Простёртое к земле с небес,
Дарует верным пониманье
Великой тайны. Он Воскрес.

ХВ!

У анонимности в сети есть много причин. И это не всегда желание автора обезопасить себя от последствий публикаций. Часто - это попытка создания некоего образа, который позволяет автору что-то декларировать. Например, ты всем известный фрик, которого никто не воспринимает всерьёз. Ты придумываешь себе образ, пишешь хорошие тексты, делаешь вид, что ты нормальный и вот - тебя читают и при правильном развитии ресурса, читать будут даже те, кого от настоящей твоей личности тошнило. Другой пример, когда автор не смог и не может состояться в профессии, но очень хочет миру что-то предъявить, хотя предъявлять нечего. Такой автор тоже создаёт себе личность или концепцию (иногда это не одно и то же) и пытается узаконить своё существование во вселенной таким образом... В нашей среде такими вещателями часто оказываются люди, неспособные набрать без ошибок текст официального баннера или афиши; никогда не певшие, но точно знающие, как надо; никогда не работавшие, но очень хотящие у нас работать. Именно у нас, поскольку, поверьте, тот кто страстно поносит Большой или Мариинский - до смерти хочет в них работать. Тот кто неистово ненавидит какую-нибудь значительную фамилию в нашей профессии (от певца до дирижёра) в большинстве случаев просто не может "быть любимым", хотя способен "любить". Вручи любую должность такому борцу - сразу зашьёт всё, чем ораторствовал.

При этом встречается анонимность по другим причинам. Например, многие церковные тексты были анонимными на протяжении веков, потому что авторами считались не люди, а Рука, которая их вела. Но такой феномен не имеет отношения к профессиональным сообществам: в профессии важно КТО говорит. Если в церкви случался богословский спор, авторство имело значение, ситуация регулировалась или усугублялась именно авторитетами авторов.

Будь то блог по мясу, садоводству, микробиологии или театральному искусству - имеет значение специалист. Поэтому записки ворчливого баса пишет ворчливый бас. Спорить с ним трудно и стратегически неверно. Первое - сложно спорить с бесстрашным книжником, я обосную всё, что говорю, но если докажут обратное, признаю неправоту - так принято у книжников. Второе - споры в нашей среде просто эмоциональные, они возникают не из-за доктрины и знания, а из-за того что ты кого-то бесишь 🤓 И я запоминаю всех, кого бешу: внимательно читайте пост про выдержку мяса☝🏻

Автор отвечает за свои слова авторитетом, а авторитет ручается за слова автора. Так это работает.

Но ни за что не отвечает аноним.

Тем не менее, ещё со времён средневековых пасквилей, каждый популярный аноним ХОЧЕТ быть узнанным. Он начинает делать всё, чтобы его узнали. Потому что "это же я, вы на меня подписаны, я классный..." Но очень часто деанон - это убийство созданного популярного образа. Я наблюдал такие процессы на многих важных ресурсах. Помимо концепции автора, читатель додумывает себе личность и придаёт ей те качества, которые нравятся самому. Так я читал некоторых анонимных богословов, которые после деанона становились пустым местом, поскольку их собственная личность выступала контраргументом всему сказанному/написанному. Даже при сохранении, ресурс переставал играть важную роль в научных дискуссиях.

В театре анонимность бессмысленна. Недавно слышал фразу о том, что "анонимное высказывание - это ничто, его просто нет". И я с ним соглашусь. В конечном счёте театральный аноним будет узнан, потому что после спектакля и Сусанин, и Джоконда выходят на поклоны. Дальше, за исключением небольшого количества ничего не решающих адептов, такого деанонированного автора ждёт разочарование из-за отсутствия признания и расплата, поскольку аноним пользуется своей анонимностью, а когда теряет бдительность, забывает зачем она была ему нужна.

"Здравствуйте, Станислав Владимирович! Хотел бы у Вас узнать, как сильно влияют концерты, где приходится петь песни военных лет (ВОВ) с военными оркестрами на последующую карьеру в опере зарубежом. Действительно ли в настоящее время это может стать проблемой получения контракта?"

Любите своё Отечество.

С Праздником!

Краткий экскурс в историю кулича. Подписывайтесь, будут картинки 😅

- Вы откуда?- спрашиваю я нового человека на репетиции.

- От Ванеева!- отвечают.- А Вы?

Собираюсь ответить:

- От...

Но меня перебивает дирижёр:

- ...Бога.

И не поспоришь.

В Усть-Задонске полным ходом репетировали Отелло. Заглавную партию было решено отдать молодому перспективному артисту с хорошим будущим. Искусный мавр прошлого оказался не у дел и был сослан на дачу, где по истечению режимного поста по верхним нотам, предался благоговейному забвению в шампанских винах.

Меж тем, после генерального прогона, Мавру принялись звонить.
- Мавр Степанович, умоляю! Выходите из запоя!
- Это зачем же...
- Мы ставим Вас на официальную страховку!
- Это отчего же... У вас же есть другой "мавр".
- Мавр Степанович, Вы нам очень нужны! Пожалуйста, выходите из запоя...

Расстроившись, старый мастер убрал со стола штоф и заварил себе зелёного чая.

- Мавр Степанович!- позвонили ему на следующий день.- У Вас активная страховка! 70% вероятности! Пожалуйста, будьте готовы.
- Да что же происходит?!- возмутился мастер.- У вас же...
- Мавр Степанович! Ну о чём Вы! Там всё не туда. На репетиции человек не ходит. Руководство паникует! Возвращайтесь, пожалуйста, в театр!

Старик кликнул извозчика и отправился в Усть-Задонск. Путь был не близкий.
На репетиции его встретили как мессию и на возмущённый событиями коллектив тихо опустился благодатный покой, присущий образу старого мастера.

Перед премьерой в гримёрку вошёл молодой тенор. Его глаза, от смоли волос чернее ночи, не могли выказать даже видимой доброжелательности.

- Чего ж ты так меня подвёл, сынок?- тихо спросил мастер своего коллегу.- Вырвал меня из запоя. Заставил тащиться с дачи...
- Я?! Я подвёл?!- возмутился коллега.- Да я был готов на все 100! Я спел прогон без сучка без задоринки! Это всё интриги! Козни!

Мавр Степанович улыбнулся и перестал слушать. Впереди был Отелло.


*этот вымысел не имеет никакого отношения к реальности, но поучает быть всегда наготове и не прогуливать репетиции перед важным вводом.

С лауреатом моего диаконского конкурса, отцом Дмитрием Половниковым после спектакля "Мазепа" в МТ.

Посидели мы тут отцами за чаркой арониевого морса и вспомнили каждый о своём.

В моей церковной биографии был переломный момент: один игумен склонял меня к монашеству. Было мне примерно 25. Давай, мол, тебя пострижем, и будем, как Антоний с Феодосием, обитель созидать. А я весил примерно 155 кг и очень любил покушать.

А ещё я любил читать.

И однажды за обедом, когда остались с игуменом одни, я достал чинопоследование монашеского пострига, водрузил его на стол, на котором было много неиноческой снеди, и зачитал все монашеские обеты, соискателем даваемые, вслух. Таким образом я примерял обеты на свою значительную талию и отпускал комментарии, почему нет. Игумен же оказался раздосадован и наше общение с этого момента дало значительную трещину, переросшую сначала в неприязнь, а затем в плодотворное противостояние.

Теперь мне объяснили, что зачитывание обетов, вероятнее всего, было воспринято чувствительным игуменом, как акт обличения самого игумена, упрёк в пренебрежении ими и... личное оскорбление.

Я же перфекционистски думал о том, что не подхожу для иноческого дела, что и доказывал, книжно ссылаясь на документ. Если кто и обличал игумена, хоть и при моём не до конца осознанном участии, это был точно не я.

А мог бы сейчас быть счастливым толстым монахом, а не вот это всё.