19 декабря в МТ состоится бенефис народного артиста России Михаила Ивановича Кита.

На днях мне довелось послушать запись «Сорочинской ярмарки» 1989 г. В партии Черевика по-настоящему могучий, с ярким раскатистым верхом, густой серединой и бездонным низом — наш Михаил Иванович. Тембрит, звучит, играет, как и положено настоящему представителю русской басовой школы. Обязательно послушайте эту запись — я в восхищении!

Уже писал, что такое уникальное вокальное долголетие артиста свидетельствует об исключительно правильной вокальной школе мастера. Сердечно рекомендую посетить Мариинский 19 декабря и почествовать народного артиста. В этот вечер я непременно собираюсь быть в зрительном зале.

«...тогда как прежде экспертному жюри удавалось отсмотреть и составить впечатление о большом количестве спектаклей...»

Мавр Степанович отложил газету и потянулся к графину с водой. Испив до дна хрустального стакана, тенор снова налил воды и прикончил её. Так он делал всякий раз, когда внутри него закипали страсти. Он не был склонен заливать эмоции алкоголем, напротив, воспетая Хайямом влага была спутницей дней его умиротворения. Возмущение же Мавр Степанович доверял только воде, он помнил, что в ней здоровье.

В памяти старого Отелло восставали вереницы чудовищных спектаклей и чавкающие лица некоторых представителей «экспертного совета». Вот одна потянулась к рюмке, другая орудовала вилкой: не нанизывала закуску на зубцы, а подгребала её. Не прекращая говорить, она запихивала угощение себе в рот и снова гребла, будто опасаясь, что радушие директора провинциального театра может закончиться и эксперт останется без ужина. Потом она хватала рюмку, мелко и опасливо произносила тост, опрокидывала её и, заводя словесную шарманку, снова ела и гребла.

Теперь Отелло видел балерину. Она скандалила в другом провинциальном театре. Ослеплённый желанием овладеть «золотой каской», чтобы угодить «экспертному совету» деспотичный худрук решился на скандальную постановку. Мавр Степанович не хотел вспоминать всего, что видел на той сцене, но ему было отрадно припомнить вопли артистки, отказавшейся надеть на голову декорацию в виде полового члена: «Я не собираюсь позорить моих родителей!» — резюмировала она. Мавр благословил это дитя.

Проклятье «золотой каски» чумой распространилось по всей провинциальной Задонщине. Кассовые спектакли, пользовавшиеся искренним успехом у публики, объявлялись бездарными и ненужными. Экспериментальная мерзость возводилась в недосягаемый пантеон, а в пантеоне, как известно, не место людям, вероятно поэтому залы изысканных показов оказывались безлюдны и пусты, а те немногие, что попадали на такие вечера, клялись более не посещать театров. Большие художники, истинные служители искусства — были низвергнуты. Лишённые признания, поношаемые «экспертами», они переставали творить. Верные — навсегда оказывались заклеймёнными. Мятущиеся — плохо заканчивали. «Золотая каска», осваивая бюджет и разоряя провинциальные театры — шла на марш...

Остановлен ли этот марш? — вот что волновало Мавра.

Тенор налил ещё воды. Усевшись за ноутбук, он пробежался по клавиатуре. Один, другой, третий... Он открывал сайты провинциальных театров Задонщины. Вбивая названия знакомых ему спектаклей, он обнаруживал самые поруганные «экспертами»... Эти спектакли шли. «Они идут! Пятнадцать! Двадцать! Тридцать лет! Они продаются!». Мавр Степанович горько улыбнулся. Он вспомнил, как на недавнюю премьеру в столице Задонщины не смог заманить даже самых «продвинутых» гостей: единожды увидев тот, снискавший все «каски» спектакль, они не хотели присутствовать на нём даже ради старика Мавра.

Сегодня в 21:05 телеканал Беларусь 3 покажет оперу "Хованщина". В партии Досифея — ваш ворчливый бас.

Вчера по поводу этого поста в Заметках в ВК беседовали с моим другом настоятелем о том, что для функционирования нового Храма в Иерусалиме понадобится абсолютно рыжая телица...
После беседы я заглянул в домашний кинотеатр и в разделе «фильмы (или сериалы) для вас» увидел ничего не предвещающее название «РАСКОПКИ». Нажал посмотреть. На экране — несколько иудеев, они выгрузились из микроавтобуса у норвежского сарая, в котором только что родился рыжий телёнок... Осмотрев новорождённого, мужчина в шляпе и бороде объявил об отсутствии нерыжих волосков и все возрадовались...

Не скрыться...

С таким чувством я пошёл вчера на спевку про иудеев, которая перетекла в оркестровую про иудеев, которая перетекла в спектакль про иудеев.

Мавр Степанович не любил гастролей. Практически никому не удавалось уговорить его покинуть привычный Усть-Задонск. Понимая, что даже в самом лучшем отеле у него не будет привычного графина и любимой хрустальной рюмки, он пропускал мимо ушей всякие посулы и предпочитал довольствоваться тем, что имеет. Легендарный же его Отелло понуждал разных антрепренёров снова пытать судьбу уговорами и хитростью.

И однажды некоему дельцу повезло. В минуту притупившегося духовного чутья, в состоянии крайней доверчивости и рассеянности, Мавр Степанович согласился на выступление в другом городе.
Устроив своё расписание так, чтобы быть свободным от Усть-Задонска в обозначенное время, Мавр Степанович уже нанимал извозчика, когда вдруг ему принялись хамить. Вероятно антрепренёр решил, что согласившийся Отелло уже никуда не денется и, поскольку освободил своё время для поездки, заинтересован по крайней мере получить обещанный гонорар. Не понимая за Мавром Степановичем пристрастия к ровному течению жизни в окружении привычных предметов личного обихода, делец определил его обычным крепостным артистом, с которого ко всему следует и крепкий спрос. Ко времени выяснилось, что старику никто не гарантирует ни удобной дороги, ни тёплой постели. Прошёлся антрепренёр и по его титулам и званиям, которыми выдающийся, но нелюдимый Отелло был обделён. Когда же Мавр Степанович принял решение не ехать, делец пригрозил звонить в дирекцию Усть-Задонских театров с жалобой на поведение наглого артиста.

— А Вы, батенька, звоните. Хоть патриарху, хоть царю, — ответил старик и отпустил извозчика.

Антрепренёру оставалось придумать историю, в которой он должен был предстать потерпевшим от маразмов известного Отелло. И очень скоро до слуха Мавра Степановича донеслось, что Отелло затребовал себе перед приездом такой отель, в котором были бы и нумера с купальнями…

И некоторые в то охотно верили.

Мне теперь нельзя в профессиональный балет🤓

Плак

Невероятно тёплая осень перетекла в такую же зиму. Редко выпадающий снег вскоре тает, образовывая поэтичные проталины, средь которых я брожу в философских думах о вечном. Эта зима напоминает мне весну уходящего года, давшую название моей только что вышедшей книге.

«Я бродил меж проталин»

Дополняя малой формой «гудошную» и «покаянную» поэмы, эта книга имеет внутреннюю драматургию со сквозным развитием сюжета. Начинаясь с отсылки к Домострою в правдивой зарисовке театрального закулисья, она завершается воскресением, которое невозможно без испытаний.
В центре моей книги — человек и его метаморфоза. В части «театральное» он предстаёт таким же неприглядным, как и всё, что его окружает, в «парсунах» же открывается творческая мастерская искреннего художника, беззаветно отдающегося своему делу. Через следующий раздел читатель попадёт в сокровенные «проталины».


Органично сочетая духовное и фольклорное, автор осознанно противопоставляет резкие театральные зарисовки глубинному умиротворению в Боге и природе. Скорбные мотивы соседствуют с острыми, а сценическая буффонада трансформируется в аскетическую мелодекламацию, знакомя вдумчивого читателя, как с театральным закулисьем, так и с узнаваемым церковным символизмом.


Ссылки на книги в этом посте.

Тираж предыдущей книги благополучно заканчивается.

С наступающим!
Удачи в грядущих битвах.

Послушайте эту музыку, она прекрасна.

R. I. P.

Лауреат диаконской премии 2025

Максим Александрович Коробицын — первый (главный) протодиакон Башкортостанской митрополии (в январе исполнится 27 лет диаконского служения). Человек творчески многогранный: большой вокалист и музыкант, автор и исполнитель собственных песен, солист академических коллективов на концертах духовной музыки, лирник.

В 2024 году дал 9 концертов/лекций, на которых рассказывал о традициях сказительства и исполнял духовные стихи в сопровождении колёсой лиры. Профессиональный чтец: книги в его озвучке доступны на Литрес и Яндекс Книгах (Букмейт). Народный Дед Мороз Башкортостана — 39 лет в бороде!

Отец Максим получает памятный диплом, две книги и денежное поощрение.

Преимущества жизни в лесу ☃️

Иногда рядовые концертные исполнения становятся событиями. Таким вчера стал концертный "Симон" в М3.

Мне посчастливилось исполнять Фиеско рядом с Доминго, Сулимским, Бурденко, Головатенко... Всё это большие мастера.

Поскольку записи вчерашнего Фиеско у меня нет, держите Сусанина🤓, ибо ПРАВДУ я действительно "чую" и её вам здесь вещаю. Записано также в М3 с Кристианом Кнаппом с балкона (одним пиратствующим диаконом😇).

Салтыков-Щедрин о Стасове:

Это был сухой и длинный человек, с длинными руками и длинным же носом. Мне показалось, что передо мною стоит громадных размеров дятел, который долбит носом в дерево и постепенно приходит в деревянный экстаз от звуков собственного долбления. «Да, этот человек, если примется снимать пенки, он сделает это... чисто!» — думалось мне, покуда я разглядывал его

Дневник провинциала в Петербурге

Тургенев о Стасове:

— Я сегодня встретил Скоропихина , — заговорил наконец Паклин, — нашего
всероссийского критика, и эстетика, и энтузиаста. Что за несносное создание! Вечно закипает и шипит, ни дать ни взять бутылка дрянных кислых щей... Половой на бегу заткнул ее пальцем вместо пробки, в горлышке застрял пухлый изюм — она все брызжет и свистит, а как вылетит из нее вся пена — на дне остается всего несколько капель прескверной жидкости, которая не только
не утоляет ничьей жажды, но причиняет одну лишь резь... Превредный для
молодых людей индивидуй!

«Новь»

При отсутствии знания не возникает разногласий.

Л. Гумилёв «Этногенез и биосфера Земли»

Гениальный парафраз...

Несколько лет я официально был свободен от постоянных отношений с каким-либо единственным пианистом, предпочитая им эпизодические, поверхностные и несерьёзные 😉

Потому что.

О неблагодарных певцах написано и сказано много, в основном, концертмейстерами. Кто же заступится за вокалистов?

К уже поведанному тут и здесь можно присовокупить некоторые биографические эпизоды.
В студенческие годы я подрабатывал на мероприятиях регионального уровня. И очень хорошо помню скандал с концертмейстером, которая заявила, что я должен был озвучить её гонорар равным своему. Она не готовила со мною этих трёх-пяти произведений, она не играла, как бог, но была уверена, что должна получать ровно столько, хотя совершенно не интересовала заказчика. Успокоить конфликт я смог только намерением отказаться от собственного выступления. Тогда взрослая пианистка перестала на меня наезжать и самостоятельно добила заказчика. Проблема была очень проста: моё выступление в совокупности становилось очень дорогим и делало меня конкурентно негибким, был риск вовсе потерять тот канал дохода. Она всё же получила своё. Больше я с ней не сотрудничал...

В том же регионе мой основной работодатель однажды озвучила это:

— Как Вы посмели петь концерт с N, когда Вы уже давали концерт с M?!

Пианистка M была сестрой работодателя. У меня действительно был с нею интересный концерт. Но я искренне не понял в какой момент эксклюзивное право на работу со мной оказалось лишь у неё. В Екатеринбурге ровно наоборот: пианистка хотела, но не могла работать со мной, поскольку уже состояла в отношениях с другим певцом — зеркальный эксклюзив… Т.е. ночь не только первая, но и вечная.

Перебравшись в следующий регион я огрёб сразу и от многих. Это заставило обратиться к платным услугам пианиста вне театра. Обговоренную сумму я переводил на карту перед занятием, на котором за мои деньги человек, похоже, впервые открывал клавир…

Наверное я всё ещё в активном поиске... Где ты, мой единственный? Я жду тебя😅

Автор упомянутой мною цитаты — бельгиец. Стеснённый в средствах, он был вынужден подрабатывать в архиве, где ему оказались доступны исторические документы, свидетельствующие о том, как его стране, бывшей тогда частью Фландрии, жилось под рукой Габсбургов...

Возможно, не каждому известно, что за донос на небогатого соседа доносчик получал процент от полностью конфискуемого имущества. Семье виновного ремесленника не оставалось ничего, в то же время имущество в полном объёме переходило в собственность испанской короны, а именно Габсбургов: императора Карла, затем короля Филиппа и далее. Предвзятость гражданина и патриота очевидна, но сложно не согласиться с замечанием в легенде о том, что грабивший протестантов Фландрии католический король Карл в тоже время являлся императором Германии, от которой получал процент с грабежей уже католических монастырей... Тот самый Карл — монах в короне, которого мы видим в начале и в конце оперы «Дон Карлос».

Однозначно к Габсбургам относился и Дж. Верди. Прекрасная ария короля Филиппа о том, что его не любят, звучит после праздничного сожжения на сей раз не одной мартышки, но большого количества людей. Напомню, что во время «праздника» его занимают не сострадание, а разборки с сыном. Статус мучителя подчеркнут и голосом ангела, текст которого утверждает за сжигаемыми лавры мучеников. В глазах Верди король — злодей, который непременно попадёт в ад.

Дж. Верди был патриотом Италии и хотел её объединения. Сегодня мы видим на карте ровный сапог, но во времена Верди полуостров был сильно раздроблен и над разрозненными его частями властно сжималась ненасытная рука всё тех же Габсбургов. При поддержке австрийских войск смещались и поставлялись правители тех или иных областей, оккупировались значительные территории, а колониальная политика оставляла страну необыкновенно отсталой. С Фландрией, которую в дуэте с Родриго король обещает успокоить морем крови, Верди отождествлял Италию под гнётом Габсбургов. Сердце патриота ненавидит захватчика, а значит не может симпатизировать вражескому королю, какой бы не казалась его ламентозная ария.

Филипп — это действительно целая вселенная. Но наряду с освежающим ароматом лимонной корки в этой вселенной много запаха палёной гари, пота, боли, слёз, проклятий и колоссального человеческого несчастья. Мне сложно судить об истинном числе умученных, ещё сложнее исчислить вдов и детей, оставшихся без крова и средств... В воистину неприглядном образе инфантильного чудовища меня занимает только отношение нашей публики, совершенно однозначно воспринимающей Ивана IVГрозного, но находящей неоднозначным Филиппа II Габсбурга...