«Было семь часов вечера,— вспоминал священник Сергий Сидоров.— Раздался удар Донского колокола, возвестивший о выносе тела Святейшего Патриарха, ему ответили все московские церкви. Светились кресты, запрестольные образа от последних лучей солнца, которые сливались со встречными звездами, зажглись немигающим пламенем тысячи восковых свечей. Была тишина. Толпа застыла, словно слитая одной молитвой в один огненный жертвенный вихрь... А над тишиной подъятый, высоко несомый епископами, двигался гроб вокруг кладбища, и слышалось бряцание кадил, и острой струйкой уносился навстречу вечеру ладан. И в эти мгновения трепетно видима была та любовь, что творит великое чудо вечности в мире, и новый предстатель за Русь возводился ею на престол небесных святых иерархов».