Вот что вспомнилось по случаю!

Андрей ДОБРЫНИН
***
Улица Ленина, бюст Ильича,
Пьяная кодла бредет, хохоча.
Вдруг предводитель, Педрилов Кузьма,
Вынул из жопы пригоршню дерьма
И прилепил Ильичу к бороде
С криком: "Наставили лысых везде!"
Тут прогремел оглушительный гром,
Вздулся асфальт колоссальным бугром.
Крикнул Педрилов: "Ребята, пиздец!" -
И провалился сквозь землю подлец.
Все остальные от страха тряслись,
В небе же молнии грозно вились,
И освещал их блистающий бич,
Как улыбается в тучах Ильич.

Приложился я таблом об лед
Около салона красоты.
А ведь мишка очень любит мед
И не дарит девушкам цветы.

Ну зачем тебя я шел встречать 
К этой парикмахерской дурной?
Мог бы после службы и поспать,
Все равно б ты встретилась со мной,

Пусть не этим вечером - в ночи,
Да пускай под утро бы пришла,
Выгнали бы пьяные хачи -
Им назло бы ты и мне дала.

А сейчас как глянешь на меня -
Так тебя от смеха всю трясёт.
Вот такая, братики, фигня,
Вот такой я, сука, идиот.

В нарядном ресторане Раппопорта,
Заточенном под важного хорька,
Хотел я заказать морского чёрта,
А получил цыплёнка табака.

Сказала мне официантка Ира,
Что всюду развелось и так чертей,
А вот цыплёнок - это голубь мира,
Вы рокер и давайте без затей.

Несите, поклюю, коль нету чёрта,
под спаржу и винишко голубка,
Раз я для вас лицо второго сорта,
А не сынок чиновного хорька.

А где-то чемпионы киберспорта,
Разрезавши два плавленных сырка,
В Китайщине, в кафе аэропорта,
Свою победу вспрыснули слегка.

А в центре супер-города-курорта,
Среди сосновых кущ Геленджика,
Плюя на рестораны Раппопорта,
Бомжи глодали хвост от судака.

Все на планете ели, запивая,
Съедобную непафосную хрень,
Один лишь я, как Рая из сарая,
Провёл с цыплёнком в глотке целый день.

Застрял в моей гортани голубь мира
С начала, прямо с первого куска.
Не получилось пафосного пира
На именинах Саши Вулыха.

Все гости с осуждением взирали,
Как перхает и мучится звезда.
И я ушёл оттуда, весь в печали,
Хрипя и извиняясь: «Не туда!»

Как школьницу от первого аборта
Меня ещё колбасило два дня.
Поэты! В рестораны Раппопорта
Вы не зовите более меня.

https://news.1rj.ru/str/sale_caviar/15680

Если ты не пидор/лесба, то вопрос иерархии в современной русской литературе решается просто: лижешь жопу Прилепину - молодец, на виду! Не лижешь - тебя как бы и нет. Перестала Аничка Долгарева хвалить Прилепина - тут же вождь заместил ее Тебелевой, Керимовой и еще кем-то. Как-то так, Герундий, как-то так.
У пидоров своя иерархия, но я в ней не разбираюсь, это к Рудалеву и профессору Демидову))

https://news.1rj.ru/str/germansadulaev/4141

Премия за самый кринжовый антикриз уходит Мэшу на Мойке.

В чем суть истории? Абу-охранникам в питерском ТЦ показалось, что зумер что-то украл в магазине.

Вместо того, чтобы вызвать полицию и сдать им подозреваемого в краже, они просто взяли и убили его.

Теперь абу-охранников отмазывает вся новиопская медийка. Причем ровно тоже самое было и после громкого убийства таджиком русского парня в Подмосковье.

Основной нарратив того антикриза сводился к тому, что русский парень был скином, значит его можно убивать (так и писали).

Полагаю, что когда в следующий раз абу-бандиты на Майбахе собьют насмерть какую-нибудь бабку, то эту бабку россиянские журнашлюшки посмертно запишут в коллаборанты и бойцы РДК (запрещена в РФ).

Просто позорище.

Поцелуй меня в очко,
В самое дристало,
Можешь высунуть язык,
Чтоб приятней стало.

Ну, и как тут снова не вспомнить мое бессмертное!

***
Я помню как Верунчик Полозкова
Брала у режиссера Боякова
Банан с руки, и упирая взор
Вперёд, в океанический простор,
Читала вирши про Адель и Жужу,
Про лютый край, про северную стужу,
Где в нищей и жирующей стране
Произрастают вирши на говне.
Гоанский бриз всем кудри шевелил,
Семейный вечер был культурен, мил,
И как бы ничего не предвещало,
Что будет трющить Верочка хлебало
От Боякова и его дружков,
Объевшись либеральных ништяков.

Потом, свинцовых возжелав гостинцев
Прилепину за хлопцев-украинцев,
Свинтила пончик Вера из страны.
И хуй с ней, нам такие не нужны.
Но сколько крестников таких - ползучий стыд! -
Ещё культура русская таит?
Вот, говорят, актеров-либералов
Поп Охлобыстин покрестил немало,
А хули толку? Толку в этом нет,
Коли на Русь раззявили еблет!
Мораль: ты, Ваня, больше не крести,
Кричи лишь «Гойда!» и «Мирррамистиииин!».

https://news.1rj.ru/str/mash/71295

Не только у Прилепина с литературным вкусом беда. Бывает. Толстой, Лев Николаевич, тоже в стихах не рюхал.

https://news.1rj.ru/str/picnicelena/14536

Трудно быть до конца человеком,
Если Путин отдал тебе Крым. 
Вон летит самолёт над Бельбеком
И крылом тебе машет своим.
Вон чернеет эсминец на рейде,
Вон вздымается в волнах линкор.
Вряд ли Вальтер фон дер Фогельвейде
Описал бы нам этот простор!
Как приятно название «Счастье»
Прочитать на столбце, в самом деле,
Вместо прежнего злобного «Щастя»,
Дескать, хлопцы щас тя отметелят.
Ходишь гоголем ты по деревне,
Персик сам тебе просится в рот.
Говоришь деревенской царевне: 
«Вроде тот самый вкус, да не тот!»,
И царевна тебе улыбнётся, 
И поманит тебя на чердак...
А потом как змея извернётся
Даст по яйцам и скажет: «Мудак!»

2018 - 2026

Апачи - не иначе!
https://news.1rj.ru/str/moscow/23056

Президент и крестница взирают на художества Акима в Большом Театре.

Следствием получены результаты судебно-медицинского исследования, которым установлено, что смерть потерпевшего наступила  в результате механической асфиксии. В связи с этим действия подозреваемых квалифицированы как убийство, совершенное группой лиц (п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ). Уголовное дело передано для дальнейшего расследования в первое управление по расследованию особо важных дел ГСУ СК России по городу Санкт-Петербургу.


Следком с квалификацией этого убийства разобрался.

А нашим ревнителям многонационалии, вчера бесновавшимся на тему "правильно братухи-охранники все сделали, только перестарались слегка", стыд глаз не выест.

РЕЗНАЯ СВИРЕЛЬ, НЕ ПОГИБНИ!

Вот красотка в ночи заявилась в пивную,
Понадеявшись встретить любовь неземную.
И, признаться, такой дерзновенной красотке
Захотелось налить сразу пива и водки,
Поболтать с ней о Гоголе и Чингизидах,
Прислониться к груди, попросить: "сделай выдох",
И сказать ей затем сверху вниз в туалете:
"Для меня нет тебя распрекрасней на свете!
Ты принцесса, ты сладость моя неземная!
Но прости, тороплюсь, завтра ждёт посевная".
Посевная и пампинг, и подвиг на фронте,
Ордена, кресло губера на горизонте.
Красоте твоей искренней, нежной, но тленной,
Нету места в моей заскорузлой вселенной.

И ответит мне дева, глотнув благодати:
"Я б, конечно, прослушала это в кровати,
В таитянками взбитой цветочной постели,
Но зачем ты мне, милый, всё врешь, в самом деле?
Ты навеки с клеймом - бледный немочный странник,
Ты не фермер, не воин, не дикий нефтяник,
Ты пустой колосок в черном выжженном поле,
Пустобрёх, пустоцвет и сорняк поневоле,
Двухминутный наркотик, грибок чёрно-пыльный,
С послевкусием сна и землицы могильной.
Вот смотри, я сосу и тобою дышу -
А рассердишь меня - вмиг свирель откушу!"

Что за странный апломб и наезд, в самом деле?
И какая, к чертям, будет жизнь без свирели?
Пусть под мышкой окажется "Доктор Живаго",
Чтоб в момент роковой им огреть бедолагу,
Пусть всегда без опаски резные свирели
Изливают девчонкам жемчужные трели.

https://vk.ru/wall12123559_113368

Девица Лера Лепесткова,
Красавица и поэтесса,
Средь мастериц пера и слова
Имела ранг тяжеловеса.
Тяжелой поступью Брунгильды
Бродя по рощицам Парнаса,
Она себе завоевала
Титло поэта экстра-класса,
И толпы дамочек бесхозных
За ней на чтения ходили,
И в виршах мутных и серьезных
Глубины смыслов находили.
Ну а пиит Похмелин Вася
Был ясен, как стекло бутылки,
И ликом вовсе не прекрасен,
И плотничал на лесопилке.
Его любили патриоты,
Неофашисты и студенты,
Еще очки он заработал
Воспев движенье "белой ленты",
К своим поклонникам прибавив
Носатых ушлых либералов,
Но, жаль, к плакатной этой славе
Деньжонок прилагалось мало.
А вот пиит Ефрем Быковер
На революции поднялся,
Но Вася - он на то и Вася -
В бабле с Ефремом не сравнялся.
А ресторатор Герман Векслер,
Любитель муз и рифмоплетов,
Задумчиво качаясь в кресле,
Вел сам с собой разбор полетов.
"Да, в баре "Пятница, 13"
С культуркой ничего не вышло,
Хоть были там Ефрем и Вася,
Народ не въехал, ком им в дышло.
Вулканова вот тоже жалко,
Обидело блядво поэта.
Но, прямо скажем, кто их знал-то
До революции до этой?
Теперь же в "Лепестке купины",
Да вот хотя бы на открытье,
Я все устрою чин по чину,
Для всей Москвы создам событье!
Ефремку позову, и Васю,
А также Леру Лепесткову.
Я под нее в Барвихе квасил,
Хотя не понял, блин, ни слова.
Вулканов пусть пока покурит,
Пока что лирики не в моде.
Уж извини, любезный Шурик,
Кабак - всегда призыв к свободе!"
На следующий день у Геры
Сидел промоутер Боянов,
Занудно приводя примеры
Событий модных ресторанов.
"Да нахуй мне твои ивенты! -
Ему ответил Векслер прямо. -
Вот список, мне нужны поэты,
Вот эти два и эта дама.
Чего? Быковер просит тридцать?
Ибать, пошел он кверху жопой!
Пусть будут Вася и девица.
Ну, ладно, допивай и топай!"

Спустя неделю за накрытой
Поляной в "Лепестке купины",
Кто с "дьюарсом", кто с "Маргаритой",
Сидели дамы и мужчины.
Сияли мисочки с икрою,
И поросюк блестел умильно,
И тарталетки с фуагрою
Повсюду высились обильно.
Под микс из Лепса и Носкова
Две пары бодро танцевали.
В углу Похмелин с Лепестковой
Друг другу водки подливали.
Валерия чуть пригубляла,
Зато Похмелин пил как бочка,
И восклицал: "А чо, халява!
Давай, хуйни со мною, дочка!"
Но Герман подошел к ним грозно
И произнес: "Какого хера?
Короче, блин, пока не поздно,
Идите и читайте, Лера".
И Лера, кутаясь в платочек,
Взошла лебедушкой на сцену
И молвила, прищуря  очи:
"Привет вам, зеркала и стены.
Ну и респекты непременно
всем, кто собрался в этом зале".
Но тихо вполз за ней Похмелин,
Певец сиротства и печали.
Спустил он брюки неуклюже,
Едва лишь Лера рот открыла:
"Арман любил Адель и Жужу,
Но  всем им досаждал Гаврила..."
Покуда Лера Лепесткова
Читала байку про Гаврилу,
Седой творец ржаного слова
Драконил лысого дурилу.
Сначала дамы рты открыли
Как бы в глубоком упоеньи,
И Лепесткова о Гавриле
Сурово продолжала чтенье,
Но публикум заволновался,
Смешки по залу прокатились,
"Арман с Гаврилою остался,
Адель и Жужа покорились", -
Так завершила Лепесткова
Бессмертный опус про Гаврилу,
И зал взорвался смехом, ревом
И криками: "Что это было?!"
А Лепесткова оглянулась,
И вспыхнула, как куст купины,
В платочек гордо завернулась
И плюнула в лицо мужчины,
В его лицо в простой оправе
Из редкого седого пуха,
И взвизгнув: "Сдохни, тварь, в канаве!" -
Умчалась прочь от пира духа.
Похмелин под аплодисменты,
Шатаясь, к микрофону вышел,
В такие пьяные моменты
Он гул миров нездешних слышал,
И запихнув елду обратно,
И брюки подобрав немножко,
Он возгласил: "Я ссал, понятно?
Я ссал на лунную дорожку!
Когда в душе дерьмо и смута,
Когда скребется в сердце кошка,
Так классно ссытся почему-то
На снег и лунную дорожку.
Она бывает в речке, в луже,
Но снег и лунная дорожка,
Оно тоскливее и хуже...
Подайте мне Адель и Жужу,
А лучше - водки и картошки!"

Он принял в руки батл "Столичной",
Хлебнул из горлышка грамм двести,

(Продолжение. Начало☝️)

Икнул и произнес: "Отлично", -
И, блеванув, упал на месте.
"Иваныч! Гера! Гений сцены! -
Со всех сторон раздались крики. -
Ну ты красава! Ахуенно!
А Вася, бля, поэт великий!
Ну ни хуя себе перфоманс!
Быковер просто не канает,
Замучили стишки про совесть!
Всё! Твой кабак теперь узнают".
Иваныч гордо улыбался,
Как режиссер Больших и Малых,
И подсчитать барыш старался,
И фото в глянцевых журналах,
И как не обойти поэтов,
Чтобы и им достались крошки,
И звал под своды кабинетов
Пройтись по снежной по дорожке...

Но поэтесса Лепесткова
Мыслишек рой приятный сбила,
Когда, вдруг появившись снова,
Бесстыже бабки попросила.
И на заблеванного Васю
Скосив глазастую мордаху,
Промолвила: "Как он прекрасен!
Он мой! А вы идите на хуй!"

Постскриптум барышням и дамам.
Поэт - он не совсем мужчина,
Он куст ползучий с красным срамом,
Неопалимая купина.

https://news.1rj.ru/str/mash/71295