Вечер был душным, жарким, однако в сравнении с тем адом, что царит на улице днём, казался почти прохладным. Сквозь приоткрытые окна в затхлый дом поступал уличный воздух — нечто необходимое, ставшее в нынешних условиях недоступным.

Лололошка вздохнул и оторвался от стекла, за которым разглядел лишь обуглившиеся трупы тех, кому не повезло. Впрочем, может быть, наоборот, повезло? Еще немного, и, кажется, Лололошка будет готов признать правоту сектантов: смерть в нынешних условиях действительно спасение.

Кстати, о сектантах. Не так давно наведался сотрудник КЧС, да и забрал их. Обещал вернуться, обвинял в пособничестве зловредным группировкам, нагнетал проверками, карантином — да и пусть. Угрозы теряют смысл, когда дожить до завтра становится сложной задачей. Почти что непосильной.

Стук в дверь вывел из тревожных мыслей, но стал лишь очередным витком для паники. Лололошка вздрогнул и уставился на нее, будто бы пытаясь определить сквозь деревянные доски, кто стоит у него на пороге. Гость? Человек? Свой? Чужой? Тишина в доме напрягала как никогда, и навевала одну простую истину: сейчас он в доме один-одинешенек. Если визитер захочет его убить — ничего уже не поможет.

Почти на цыпочках юноша подобрался к дверному глазку и выглянул наружу, осматривая силуэт стоящего человека на наличия дефектов. Было темно, но различить стройную мужскую фигуру у Лололошки получилось на ура. Лицо было видно плохо, однако на лоб точно спадала темная челка, а шея была укутана шарфом, доходящим почти что до рта. Однако, что было интереснее всего — глаза незнакомца закрывали темные, солнцезащитные очки, и Лололошка даже не знал, с чего тут посмеяться, а с чего насторожиться. Так или иначе, человек скрывающий рот и глаза, доверия не внушал. Все признаки Гостя не то чтобы были — их, будто бы, хотели намеренно скрыть.

— Приветствую тебя, запуганный, хмурый, уставший человечек! — голос незнакомца звучал настолько сюрриалистично, насколько и позитивно. Лололошку аж до мурашек пробрало от странного чувства диссонанса — он слишком давно не слышал в человеческой речи хоть нотку дружелюбия. Пусть даже такого… снисходительного.
— Зачем ты носишь очки? — бросил Лололошка, всматриваясь в силуэт. — Они не спасут тебя от взрывающегося солнца. Тем более.. ночью.
— Ах, спасибо, гений, как я сам не догадался! — собеседник театрально схватился за сердце, но тут же выпрямился, став серьезнее, и, кажется, подошел к двери на полшага ближе. — Раз уж ты сам это озвучил, то должен понимать, что меня может спасти.
— Не должен. — упрямо возразил Лололошка.
— Подумай получше. — ехидно заметил новый знакомый, и рефлекторно огляделся по сторонам, как будто бы ища угрозу.
— Нет. — отрезал Лололошка.
— Ладно, я скажу! — проговорил юноша за дверью. — Меня может спасти только твое сострадание, любовь, доверие и готовность рискнуть собой ради ближнего своего!
— Хочешь чтобы я тебя пустил. — утвердительно подытожил Лололошка и задумался. Все вокруг кричало о подозрительности этого человека, однако… сейчас он в доме совсем один…
— Да! — воодушевленно кивнул незнакомец, и, кажется, взялся за дверную ручку.
— Нет! — почти что на автомате воскликнул Лололошка. — .. Тебе.. лучше уйти.