ОАЭ и Индия договорились об официальном оформлении оборонного пакта

ОАЭ и Индия, во время визита лидера Эмиратов Мухаммеда бин Зайеда (МБЗ), подписали меморандум о намерениях работать над стратегическим оборонным партнерством. Примечательно, что подписание документа состоялось всего через несколько месяцев после того, как Саудовская Аравия и Пакистан заключили в сентябре 2025 г. соглашение о стратегической взаимной обороне. Про отношения Индии и Пакистана думаю напоминать не стоит, а вот в случае Саудовской Аравии и ОАЭ подчеркнём, что у них сейчас весьма прохладный период.

В ходе визита также в центре внимания была энергетика. А именно было подписано соглашение на $3 млрд, согласно которому эмиратская ADNOC Gas будет поставлять 0,5 млн метрических тонн СПГ в год индийской «Hindustan Petroleum» в течение 10 лет. Благодаря этому соглашению Индия стала крупнейшим потребителем СПГ ОАЭ.

В ходе переговоров лидеры двух стран высоко оценили эффективность Соглашения о всеобъемлющем экономическом партнерстве, подписанного в феврале 2022 г., в соответствии с которым объем двусторонней торговли, не связанной с нефтью, в 2024-2025 финансовом году достиг $100 млрд. Стороны нацелены удвоить товарооборот до $200 млрд к 2032 г.

В последние несколько лет в отношениях между ОАЭ и Индией наблюдается устойчивый рост. Происходят регулярные контакты первых лиц: МБЗ, начиная с 2022 г., был в Индии 3 раза, Моди, с 2015 г., был 8 раз в ОАЭ. Также в 2023-2024 гг. ОАЭ стали 6-ым по величине прямым иностранным инвестором в Индии, объем вложений составил около $20 млрд. В целом отношения между ОАЭ и Индией на текущем этапе могут быть охарактеризованы как взаимовыгодные и стабильные.

В зависимости от уровня международной субъектности той или иной страны мотивация для участия в "совете Трампа" может быть разной.
Для одних это возможность дополнительно усилить свою позицию в существующих конфликтных отношениях с США.
Для других — просто способ лишний раз подчеркнуть свою лояльность к политике американского президента...
Иерархичность стран в международных отношениях никто не отменял даже во времена, когда эти отношения выглядят весьма бессистемными...

Транспортная стратегия Грузии

В статье Ирина Федоровская из ИМЭМО РАН пишет, что географическое положение региона стимулирует Тбилиси к продвижению идеи превращения Грузии в логистический хаб мирового уровня.

Грузия опирается на накопленный транзитный опыт. Через её территорию проходит единственная сухопутная артерия, соединяющая Армению с Россией. Связь Азербайджана с Нахичеванью также осуществляется через Грузию. Протяжённость международных транзитных дорог составляет 1467 км, при этом 59% грузоперевозок приходится на автомобильный транспорт.

Глобальная переориентация транспортных потоков усилила транзитную нагрузку: если в 2020 г. границу пересекли 315 тыс. грузовых трейлеров, то в 2022 г. — 496 тыс., а в 2023 г. — 520 тыс.

Транзит стал значимым источником доходов Грузии: в 2023 г. поступления достигли 67,4 млн долл. С 2022 г. плата за проезд одного транспортного средства составляет 350 лари (около 130 долл.), что почти в 2 раза выше уровня 2020 г. (200 лари).

При этом инфраструктурные ограничения сдерживают развитие. Потенциал транзита оценивается в 10 млн тонн, фактические объёмы не превышают 4–5 млн тонн.

Грузия активно, но с переменным успехом ищет деньги в свою инфраструктур. Серьёзным аргументом Тбилиси можно считать его соглашения о свободной торговле с ведущими экономиками мира. Грузия – единственная страна в регионе, имеющая соглашения подобные соглашения как с Китаем, так и с ЕС. В общей сложности Грузия имеет подобные соглашения с 45 странами.

Однако проблема модернизации инфраструктуры решается сложно. Например, модернизации железной дороги Баку – Тбилиси – Карс. Соглашение было подписано в 2007 г., эксплуатация началась осенью 2017 г. Проектная мощность составляла 6,5 млн тонн грузов и 1 млн пассажиров в год, но за 6 лет фактический грузопоток достиг лишь 1 млн тонн.

Морская инфраструктура также не отвечает растущим потребностям. Порты Поти и Батуми мелководны и находятся в частной собственности, что ограничивает возможности государственного регулирования. Это усилило интерес властей к строительству глубоководного порта Анаклия у границы с Абхазией. Несмотря на обещания в 2015 и 2020 гг., строительство порта мощностью 600 тыс. контейнеров началось лишь в сентябре 2024 г. Общая стоимость проекта оценивается в 1,9 млрд долл.

Отказ ЕС от финансирования из-за ухудшения отношений с Тбилиси подтолкнул власти к поиску ресурсов на этот проект Востоке. Интерес проявлял китайско-сингапурский консорциум China Communication Construction Company & China Harbor Investment Pte. Ltd., однако соглашение летом 2025 г. подписано не было.

Альтернативным направлением стало сотрудничество с ОАЭ и странами Центральной Азии. В январе 2025 г. премьер-министр И. Кобахидзе посетил ОАЭ с целью привлечения 6 млрд долл. инвестиций. Abu Dhabi Ports Group финансирует 60 % проекта Сухого порта в 6 км от Тбилиси, запущенного летом 2025 г. Узбекистан в 2024 г. начал строительство терминала в Поти стоимостью 18,3 млн долл.

Транспортно-логистические проекты становятся драйвером экономического роста Грузии, однако их эффективность зависит от внешней конъюнктуры. Снятие транспортной блокады Армении и возможное открытие маршрута Азербайджан – Нахичевань – Турция через её территорию способны усилить конкуренцию и снизить транзитную роль республики.

#РиНГЕ #ИМЭМО #Грузия #Федоровская

⚡️Устав "Совета мира": предварительный текст

Опубликован Устав главного детища Трампа - т.н. Совета мира. Пока вроде бы предварительная версия - официальная публикация запланирована на 12.30.
Но уже сейчас можно насладиться.

После беглого просмотра главных выводов два:

⭐️ Упоминания Газы там нет. Т.е., как и думали, это проект "совета директоров по управлению мира", а не какого-то локального конфликта (еще бы Нетаньяху исполнял решения какого-то Совета).

⭐️Это попытка Трампа сделать себя Генеральным директором планеты Земля. Действительно, зачем придумывать себе третий срок, когда можно замахнуться на большее. Ключевой пассаж (должность председателя и представителя США по отдельности):

Article 3.2: Chairman

(a) Donald J. Trump shall serve as inaugural Chairman of the Board of Peace, and he shall separately serve as inaugural representative of the United States of America, subject only to the provisions of Chapter III.

(b) The Chairman shall have exclusive authority to create, modify, or dissolve subsidiary entities as necessary or appropriate to fulfill the Board of Peace’s mission.

Article 3.3: Succession and Replacement

The Chairman shall at all times designate a successor for the role of Chairman. Replacement of the Chairman may occur only following voluntary resignation or as a result of incapacity, as determined by a unanimous vote of the Executive Board, at which time the Chairman’s designated successor shall immediately assume the position of the Chairman and all associated duties and authorities of the Chairman.

МАТРИЦА РИСКОВ И ВОЗМОЖНОСТЕЙ ДЛЯ РОССИЙСКОГО БИЗНЕСА
Принципы
1. Фокус на низкорисковые зоны с доступом к капиталу и инфраструктуре: КСА, ОАЭ, Катар, Турция.
2. Сирия и Ливан — только косвенное влияние через посредничество или логистику, не прямой бизнес.
3. Индия и Пакистан — расширение деловых связей с учётом энергетики и транспорта.
4. Избегать зон прямой конфронтации с Израилем и Ираном — высокая вероятность потери ресурсов.
5. Использовать «посреднический капитал»: инвестиционные фонды, арабские партнёрства, страхование и гарантии. Зоны прямого запрета. Сирия, Ливан, Йемен, Газа — максимальный политический и санкционный риск, отсутствие работающего страхования, арбитража и защиты активов. Возможности ограничены гуманитарными, государственными и квази-государственными форматами. Для частного и среднего российского бизнеса вход категорически не рекомендован.
Зоны условного доступа через посредников. Ирак, Ливия, Судан — высокий риск, но возможны отдельные проекты через арабских операторов, турецкие или заливные структуры. Российский бизнес допустим только как поставщик услуг, экспертизы или подрядчик без капитальных вложений и публичного присутствия.
Операционные платформы региона. ОАЭ, Саудовская Аравия, Катар — минимальный политический риск, развитые юрисдикции, доступ к финансированию и страхованию. Возможности — структурирование сделок, создание консорциумов, торговое и финансовое посредничество, сопровождение проектов в третьих странах.
Региональные коммутаторы. Турция — средний политический риск при высокой функциональности. Используется как транзитная, переговорная и сертификационная платформа, а также для фасилитации чувствительных проектов без прямого флага.
Тихий фронтир роста. Египет, Алжир, Марокко — средний риск при высокой ёмкости рынков. Востребованы инфраструктура, обучение, управление, локализация производств. Политика вторична, ключевое — партнёрство с местными игроками и арабским капиталом.
Африка южнее Сахары с арабским капиталом. Кения, Танзания, Эфиопия — растущий спрос на кадры, технологии и управленческие модели. Возможности открываются через арабские и турецкие инвестиционные контуры, прямой вход без посредников нежелателен.
Формат, который работает. Продажа компетенций, управления, обучения, посредничества и навигации по рискам. Капитальные вложения и владение активами повышают уязвимость и не рекомендуются.
Формат, который не работает. Прямые инвестиции под российским флагом, ожидание защиты международного права, ставка на «ранний вход» и будущую стабилизацию.
Реальные стратегии для России / российского бизнеса на БВСА
1. Фокус на «низкорисковые рынки с арабскими гарантиями»
o КСА, ОАЭ, Катар, Турция — проекты через государственные фонды и крупные арабские инвестфонды.
o Прямые проекты в Сирии и Ливане — только как консультирование или посредничество.
2. Использование посредничества и финансовых структур
o Российские компании могут быть подрядчиками, технологическими поставщиками, консультантами.
o Все проекты структурируются через арабские или международные фонды, чтобы минимизировать прямой риск.
3. Секторы экономики:
o Энергетика: солнечные электростанции, газовые инфраструктуры, модернизация существующих объектов в КСА и ОАЭ.
o Логистика и транспорт: интеграция маршрутов через Турцию и Залив, безопасные коридоры для торговли.
o Финансовые технологии: венчурные проекты и совместные инвестиции через арабские хабы.
o Строительство и инфраструктура: только в стабильных зонах, проекты с гарантией от арабских фондов.
4. Минимизация рисков конфронтации
o Не участвовать напрямую в проектах в Сирии, Ливане, Йемене.
o Исключить прямое взаимодействие с Израилем и Ираном.
o Полагаться на арабских посредников и страховые структуры.
5. Гибкая диверсификация
o Комбинировать Залив, Турцию, Северную Африку и Индию/Пакистан.
o Постоянно мониторить изменения региональной стабильности (изменение политики КСА, Турции, влияние США).