Небольшой тизер материала, который я пишу (да, я снова пишу статьи, сам в шоке): игровые адаптации фильмов и сериалов. Да, не наоборот.

Вот, например: был официальный Dexter: The Game (2009) — квест для iOS (чуть позже игру выпустили и на PC), где вы, в лучших традициях сериала, совмещали жизнь «хорошего судмедэксперта» и «ночного мстителя». Была приобретена полноценная лицензия, на озвучке — часть оригинального каста, включая Майкл С. Холла, но на выходе, скажем так, — не самый впечатляющий результат.

И это лишь одна из многих известных, странных, забытых или внезапных адаптаций, про которые я вспомню в материале. А в конце — история совсем другой игры по фильму, которая не просто провалилась, а похоронила значимую часть игровой индустрии.

Stay tuned, материал появится на одном сайте через.. не знаю сколько. Как будет готов и вычитан 🙃

Ну, а если вы вдруг хотите предложить тему или написать что-то вместе со мной — welcome в комментарии)

Мэттью Макконахи и Ник Пиццолатто, автор «Настоящего детектива», работают над новым сериалом.

У него пока нет названия. Согласно источникам THR, это будет история о братьях, которых должны сыграть Мэттью Макконахи и Коул Хаузер, звезда «Йеллоустоуна».

За права на сериал боролись в том числе Apple и Amazon, но не HBO. Достались они в итоге Netflix.

Ранее появилась информация, что Ник Пиццолатто также занимается фильмом по детективному циклу о Майке Хаммере, на главную роль в котором тоже претендует Мэттью Макконахи.

Фото: Getty Images

🗞«Кинопоиск | Новости»

Сегодня утром в рубрике #пэйволл — перевод материала New Yorker про то, как устроен бизнес-подход студии A24, при чем здесь бейсбол, и что за новый сериал для студии снимает Ноа Баумбах.

В 2015-м A24 выпустили The Witch Роберта Эггерса. Дебютный фильм без звёзд, снятый на архаичном английском, — казалось бы, идеальный рецепт провала. Но маркетинг решили построить не на постерах и баннерах, а на союзе с «Храмом Сатаны»: вместо голливудской глянцевой премьеры зрителей ждали пепельные кресты на лбу, полуголые актёры и перформанс с пятачком свиньи. Скандальное промо сработало: $1,5 млн бюджета с лихвой перекрыли $40 млн сборов. Так A24 показали свой главный принцип — поддерживать визионеров и выводить рисковые идеи в мэйнстрим.

С тех пор студия выросла в культ: логотип A24 в зале встречают аплодисментами, фанаты набивают татуировки, а худи с названием студии продаются едва ли не быстрее, чем билеты. У студии 21 «Оскар» (Moonlight, Everything Everywhere All at Once, The Brutalist и проч), сотни мемов и армия платных подписчиков клуба AAA24. Для зумеров (и не только) это не просто киностудия, а лайфстайл-бренд: «мы смотрим А24» звучит как идентичность.

Внутри A24 всегда была больше похоже на арт-коллектив, чем на корпорацию. Руководители лично ездят с режиссёрами на концерты Charli XCX и вместе обсуждают монтаж. Они не «прикрепляют» постановщика к готовому сценарию, как в Голливуде, а помогают рождать проекты с нуля. Так появился Moonlight, так же снимались Hereditary и Midsommar.

Но теперь у A24 новые масштабы: $3,5 млрд оценки бренда, собственный театр Off-Broadway, лейбл и даже A24 Labs — подразделение по работе с ИИ. Растут и бюджеты: Алекс Гарленд готовит адаптацию «Elden Ring», братья Сэфди снимают проекты по $70 млн, один с Тимоти Шаламе, другой — со Скалой. А теперь ещё и расширение на малые экраны: Ноа Баумбах, работавший со студией ещё в 2015-м, делает с A24 свой первый сериал — экранизацию романа Hope про еврейскую семью, которую разрушает скандал (подробнее про него можно почитать тут). Режиссёр Ramy Рами Юсеф снимает дебютный полнометражный фильм, а Халина Рейн (Babygirl) готовит сразу и новый фильм, и сериал про своё детство в секте. Как сказала сама Рейн, A24 — «это парк аттракционов, из которого не нужно выходить».

И всё же студия играет по своим правилам: Civil War рекламировали как чистый экшен, чтобы не утонуть в политике, а Babygirl Рейн продвигали через TikTok-кампании, где зрительницы выкладывали видео из зала, потрясённые эротическими сценами с Николь Кидман. Вместо типичных FYC-кампаний (for your consideration) в промо идут мемы и провокации — автор New Yorker называет этот подход consider this sh*t.

Главный вызов? Cохранить баланс между авторской дерзостью и коммерцией. Eddington Ари Астера провалился в прокате, но студия не отступила: модель устроена так, чтобы выживать на «синглах и даблах». Это метафора из бейсбола: не каждая подача должна быть «хоумраном» (невероятным хитом, который окупает всё и сразу). Достаточно «синглов» — скромных, но уверенных фильмов вроде Janet Planet, которые собирают мало, но укрепляют репутацию, и «даблов» — успешных жанровых релизов вроде Hereditary или Talk to Me, окупающих вложения в десятки раз. Хоумраны вроде Everything Everywhere All At Once случаются редко, но именно портфель «малых ударов» держит студию на плаву и при этом даёт авторам пространство для риска.

A24 давно сравнивают с Miramax времён её расцвета — только если Харви Вайнштейн продавал артхаус через агрессивный маркетинг и в итоге скатился в «оскаровский китч», то A24 продаёт авторское кино как модный бренд, готовый к мерчу, TikTok и фанатским вечеринкам. Они хотят быть не просто «альтернативой», а новым центром киновселенной.

Вопрос в другом: смогут ли они и дальше заставлять публику аплодировать логотипу? Или культ авторов, однажды став блокбастером и сериалостроителем, рискует превратиться в фабрично-конвейерную студию, которой A24 стать не хотели бы? Увидим через несколько лет.

Пополняем рубрику #lostmedia: иногда «потерянные» фильмы и спецпроекты всплывают из ниоткуда, как сейчас: на днях был найден и загружен на YouTube редкий документальный фильм Нэйтана Филдера под названием Love and Cameras in America.

2008-й, время компьютерной неопытности и эпоха до Nathan for You: канадский комик отправляется на выборы в США, имея околонулевой опыт в кино и никакого интереса к политике. Он ходит по митингам, берет неуклюжие интервью, устраивает уличные фокус-группы, а заодно показывает трюки на скейтборде, потому что бы почему бы и нет? Уже тогда появляется фирменный стиль абсурдной неловкости, который позже Филдер успешно разовьёт в Nathan for You, Rehearsal и других проектах.

По материалам The Coast и Cracked, проект изначально делался как часовой пилот для CBC (Canadian Broadcasting Corporation), чтобы доказать: Филдер достоин собственного шоу на национальном канале. Пилот не впечатлил CBC, сериалу не дали зелёный свет, а материалы смонтировали в 90-минутную документалку и показали только на канадском телевидении в 2008 году и на Atlantic Film Festival годом ранее. После этого лента затерялась: в сети долгие годы обсуждали был ли фильм вообще, или это какая-то городская легенда. Права остались у WildBrain, но компания не заинтересована в релизе: полная версия лежит на полках и никогда официально не выходила, а найденный на днях релиз — всего 47 минут из предполагаемых 93.

Миф вокруг утраты подпитывали только фанатские форумы, Reddit и несколько автобиографических интервью Филдера, где Нэйтан признавался: это был крупнейший материал, который он делал на тот момент. О самой президентской кампании в фильме — почти ничего, это скорее любопытный срез кринж-коммуникации начинающего комика с «простыми американцами».

Возможно, когда-нибудь WildBrain опубликуют и полную версию Love and Cameras in America, но половина документалки Филдера — это намного лучше, чем ничего, я считаю!

HBO наконец объявили название и дату релиза одного из самых ожидаемых комедийных сериалов — I Love LA от Рэйчел Сеннот стартует 2 ноября.

Сеннот не только играет главную роль, но и выступает сценаристкой, постановщицей и продюсеркой. В центре — компания молодых и амбициозных героев, которые пытаются разобраться, как совмещать карьеру, любовь и личные границы в современном Лос-Анджелесе. Здесь нет привычного гламура: город становится фоном для очень узнаваемых тревог поколения Z. Сатирический тон поддерживают «слегка NSFW» (по словам самой Рэйчел) сцены, остроумные диалоги, честные ошибки и готовность персонажей выглядеть смешно даже в самых нелепых ситуациях.

Помимо Сеннот, в сериале сыграли Джордан Фёрстман, Джош Хатчерсон, Одесса Азайон и Тру Уитакер, а среди гостевого каста — Лейтон Мистер, Музес Ингрэм, Элайджа Вуд, Лорен Холт, Тим Бальц и ещё с десяток имён. Среди режиссёров — сама Сеннот, Лорен Скафариа (Hustlers), Билл Бенц (At Home with Amy Sedaris) и Кевин Брэй (The Penguin, Black-ish, Insecure).

На первый взгляд I Love LA можно принять за ещё один сериал о молодёжи в большом городе. Но авторский взгляд и фирменный юмор Сеннот (очень люблю Shiva Baby и, в чуть меньшей степени, Bottoms) обещают, что это будет не только ироничная и смешная, но и актуальная, откровенная история. Сеннот заслуженно стала одним из ключевых голосов нового поколения «неловкой комедии», и особенно интересно увидеть, что получится из проекта, за который она отвечает с самого начала.

Если вам что-то говорит название «Рыцарь дорог», возможно, вы помните тот самый сериал на СТС с Хассельхоффом и умной машиной KITT с искусственным интеллектом.

Так вот, создатели Cobra Kai Джон Харвитц, Хейден Шлоссберг и Джош Хилд ведут переговоры, по результатам которых могут выступить сценаристами нового фильма во франшизе. Продюсером выступит Дэвид Литч, а режиссёрами — всё те же Харвитц и Шлоссберг.

Актёрский состав фильма, который Universal выпустит на больших экранах, пока неизвестен.

В сербском Нови Саде, где я живу с 2022 года, на днях появился мурал с одной из лучших сериальных речей последних лет — манифестом Немика из «Андора».

В Сербии, особенно в Белграде, Нови Саде и Нише, муралы и граффити давно стали настоящей визитной карточкой городов. Это во многом связано с тем, что в 1990-е, во время войн и санкций, уличное искусство стало способом протеста и самовыражения. Многие граффити тогда носили политический характер — от антиправительственных лозунгов до патриотических и националистических рисунков.

Эта традиция жива и сегодня: стены превратились в пространство дискуссии, где оставляют следы разные группы — от футбольных фанатов до активистов. А фотореалистичные портреты недавно ушедших соседей украшают дома во многих районах.

И вот в районе Ново Населье появился мурал с речью, важной и близкой жителям множества стран.

Напомню, полностью она звучит так: «Настанут дни, когда борьба покажется невозможной. Я это знаю. Останешься один, растерянный, подавленный масштабом врага.

Но помни: свобода — это чистая идея. Она рождается спонтанно, без приказа. По всей Галактике постоянно вспыхивают стихийные акты восстания. Есть целые армии, батальоны, которые даже не подозревают, что уже стали частью общего дела.

Помни: рубежи Восстания повсюду. И даже самый малый жест неповиновения продвигает нас вперёд.

Помни и это: имперская потребность в контроле так отчаянна, потому что так противоестественна. Тирании нужно постоянное усилие. Она трещит по швам, даёт течь. Власть хрупка. Угнетение — это маска страха.

Помни это. И знай: настанет день, когда все эти стычки и битвы, все акты неповиновения переполнят берега имперской власти — и тогда случится нечто, чего окажется слишком много. Одна единственная вещь прорвёт осаду.

Помни это. Пытайся».

it's this time of year again

Сегодня в рубрике #пэйволл — действительно, на мой взгляд, полезный и интересный текст от Republic об устройстве политической комедии в России (и почему её сложно назвать сатирой), который захотелось подробно пересказать и обсудить c вами. Материал Ильи Калинина сначала вышел на английском в Russia.Post, потом в расширенной версии — в Republic. Для меня это одно из самых любопытных размышлений о том, что происходило с российскими политическими сериалами до 2022 года.

Калинин начинает с Бунюэля и его «Скромного обаяния буржуазии» — там ирония и саморазоблачение не убивают систему, а делают её устойчивее. Со временем название фильма превратилось в формулу: признание вины без ответственности. В России, пишет Илья, это «обаяние» появилось у бюрократии, коррупции и системы как таковой: смех над ней стал не оружием, а терапией.

«Домашний арест», «Год культуры», «Последний министр», «Мёртвые души» — все эти проекты, по мысли Калинина, балансировали между видимой критикой и внутренним благодушием. Их выстрелы звучали громко, но оказывались холостыми: смех сглаживал противоречия и превращал социальные язвы в привычные «черты национального характера». На поверхности — критика режима, в глубине — утверждение его как единственно возможного. Смех здесь работает по логике средневекового карнавала: зритель сбрасывает пар, но возвращается в ту же реальность, только чуть более привычную и уютную.

Калинин ещё сравнивает это с советскими анекдотами: смех, который и критикует систему, и подтверждает её. «Мы сейчас смеемся практически над всем, и понятно, что это связано отчасти с нашей беспомощностью, когда сделать ничего не получается и можно только хихикать» — так сформулировал это в интервью создатель «Последнего министра» Роман Волобуев.

Институциональный пласт тоже важен: все сериалы, кроме «Последнего министра», делались на деньги госкорпораций: «Газпром-медиа», ТНТ, Иви с инвесторами в лице крупных компаний с госучастием. И тут есть мнение, что альтернативность стримингов с самого начала была иллюзией: за богатством выбора скрывалось отсутствие альтернатив (ничего не напоминает?)

Эстетический аргумент таков: эти сериалы — не сатира, а политическая комедия: сатира требует идеала для сравнения, комедия же строится на повторении пороков. Она безопасна: чиновники превращаются в обычных людей со слабостями — смешных и местами обаятельных.

И вот тут для меня лично возникает заочный диалог с Калининым — я не спорю с его оптикой, она точна, жёстка и объясняет многое, но мой личный зрительский опыт был другим. Для меня «Домашний арест» и «Последний министр» были прорывом — это были проекты, где вслух проговаривались вещи, которые редко звучали публично. И да, пусть они не рушили статус-кво, но создавали язык для разговора, показывали, что этот язык ещё существует. И это, на мой взгляд, уже само по себе очень много.

Когда я смотрел эти сериалы, у меня было ощущение, что мы всё ещё можем смеяться над системой не только кухонными анекдотами, но и внятным экранным языком. «Последний министр», например, давал странное, абсурдное, но редкое чувство — что даже внутри системы возможна нелепость, сбой, попытка действовать иначе, пусть обречённая. И это ощущение воздуха, пусть ненадолго, но всё-таки было (интересно, что же там было в так и не вышедшем финале сериала?)

Калинин видит в смехе механизм примирения. Я добавлю: для кого-то да, но для кого-то это был и опыт сопротивления — пусть слабого, пусть символического, но всё же. В этой двойственности и есть особенность российской политической комедии: она и примиряла, и тревожила, и укрепляла систему, и напоминала, что язык ещё жив.

В общем, автор со своей стороны показывает, как российская комедия встроена в контекст безальтернативности, а я, как зритель, отмечу со ссылкой на речь Немика, о которой писал вчера: иногда даже маленькая трещина в этом контексте оказывается важнее, чем мы готовы признать.

И в конце я бы хотел задать вопрос вам, подписчикам — а у вас эти сериалы вызывали чувство, что наконец-то кто-то говорит вслух, или наоборот — что всё это игра без последствий?

Дэвид Теннант, Роберт Карлайл и целое созвездие британских актёров в трейлере The Hack. Мини-сериал по сценарию Джека Торна расскажет о скандале с незаконной прослушкой телефонов на протяжении многих лет сотрудниками газеты News of the World, принадлежавшей Руперту Мёрдоку.

В семи эпизодах, охватывающих период с 2002 по 2012 года, будут показаны две истории: расследование журналиста Ника Дэвиса (Теннант), выявившего прослушку, и дело о убийстве частного детектива Дэниела Моргана, возглавляемое суперинтендантом Дейвом Куком (Карлайл). Также в ролях - Тоби Джонс, Роуз Лесли, Дугрей Скотт, Эдриан Лестер, Лара Пулвер и Ли Инглби. Премьера - "в скором времени".

Это мы, как говорится, ждём.

Первые оценки нового проекта от творческого дуэта Лантимос-Стоун ожидаем уже через несколько часов после дропа эмбарго с сегодняшнего показа, в кинотеатрах — с 24 октября.