«С середины 80-х годов на Украину начали ввозить литературу из Канады, в которой потихоньку меняли историю. К концу 90-х украинский язык начал появляться на телевидении, в кинотеатрах и в других сферах нашей жизни. Начали идеологически разделять восток и запад Украины. Когда в 2014 году произошел госпереворот, наши регионы приняли решение сепарироваться. Это был, по сути, второй слом. Не хватало религиозной составляющей, которая должна происходить согласно иностранным методичкам, чтобы регион горел. Поэтому в 2018 году случился третий этап идеологического разделения. Принудительным образом начался рейдерский захват храмов.

Для христианского мира – это одна из самых больших трагедий. Начался внутренний конфликт у людей. Пытались сделать нечто среднее между православием и католицизмом. Попытались стереть грань в подходе, праздниках и так далее. Это было не ради религии, не ради христианского слова, а чтобы сформировать еще одну разделяющую ступень. Украина – это не совсем государство. Не было идеологически заложено, что человек – «украинец», все было заложено, чтобы делать «анти-Россию».