Сейчас информационные технологии дошли до того, что не нужно отправлять смертника, просто нужно дождаться, когда в нужном секторе произойдет техногенная катастрофа или авария и запугать людей. Страх взывает неуверенность, что власти могут защитить, а значит недоверие к властям.

На что были направлены информационно-психологические операции до СВО - на подрыв доверия к власти и на дестабилизацию остановки в стране: недоверие к правоохранительным органам, межэтническая и межконфессиональная рознь, они также не гнушались таким методом как информационный терроризм.

В каждом подразделении ИПСО есть дежурные, который круглые сутки мониторят обстановку

в заданном секторе, в России, например. И когда выявляют, что произошла техногенная катастрофа, авария или просто несчастный случай (например, взрыв бытового газа или пожар), если это повлекло гибель людей, то вражеские подразделения ИПСО сразу включались и в сегменте, где у них заранее заготовлены информационные ресурсы начинали распространять информацию, что совершен теракт или что сотрудники ФСБ хотели ликвидировать боевика и переборщили со взрывчаткой — в результате обрушился пролет в многоквартирном многоэтажном доме.

Это то, что мы наблюдали в 2018 году в Магнитогорске, когда взорвался бытовой газ в многоэтажном доме, а противник сразу стал распространять информацию, что это теракт.

Суть теракта — запугать людей через гибель, через насилие.

Сейчас информационные технологии дошли до того, что не нужно отправлять смертника, просто нужно дождаться, когда в нужном секторе произойдет техногенная катастрофа или авария (то, что было с Зимней Вишней, например), которые унесут жизни, и запугать людей.

Страх взывает неуверенность, что власти могут защитить, а значит недоверие к властям.

Когда началась СВО противник активизировался и начали действовать такими методами в отношении наших военных — запугивание, манипуляции, вербовки (вербовка, кстати, — это тоже часть ИПСО, часть информационной войны).

Также стали запугивать и угрожать родственникам наших военных, ну и гражданам. С началом СВО они усилили агрессивную составляющую своих ИПСО.

Они могли проводить в российском регионе свои «игры в реальность»

(они это делали примерно с 2017 года): надо что-то сфотографировать и отправить. Например, сфотографируй заправку или зеленый КАМАЗ или воинскую часть.

И люди играли и, сами того не понимая, отправляли данные противнику.

Но

главная задача была не в отправке фото, сейчас современные технологии позволяют посмотреть со спутника, главное было вовлечь людей

в это движение. И что стало происходить дальше. Есть участок фронта, где противник планирует наступление. Они собирают данные командиров и бойцов. И, например, есть командир бригады, он живет, например, в Самаре. В этом городе противник проводит такую «игру». Людям поступают задания: «сфотографируйте такой-то дом, квартиру, школу». Ну что здесь такого? В итоге эти фото отправляются жене командира со словами «наши диверсионные группы у вас в городе, за вами следят, если ваш муж в течение 5 дней не уйдет с фронта — мы вас убьем».