События в Сирии развиваются стремительно и предсказуемо. Главная причина — кардинальная перемена расклада сил. Раньше протурецкие формирования были в меньшинстве, вынужденные воевать на два фронта: и против Асада, и против курдских ополченцев.

А сейчас они оказались в большинстве, в преимуществе. То есть им не надо тратить свои силы на Асада. Они контролируют власть. У них есть такая формальная легитимность, то есть их все сильные мира сего признают как официальную власть.

Это освободило Турции руки. Анкара больше не тратит ресурсы на борьбу с Дамаском, а получила «зеленый свет» для решения своей главной проблемы — курдского вопроса. Легитимность Дамаска, признанного международным сообществом, стала косвенной санкцией на давление на Сирийские демократические силы.

Курды остались без своего главного и единственного покровителя — США. Раньше Дональд Трамп в свой прошлый срок грозил «разрушить турецкую экономику», если та тронет курдов. Сейчас реакция Вашингтона более чем вялая. Да, формальный посредник от Госдепа есть, но в моменты реальной эскалации мощного потока обвинений в адрес Анкары не следует.

Когда Трампа спрашивают об отношении к турецкому министру обороны, он называет его «респектабельным и прагматичным». Это красноречивее любых заявлений. Я вижу в этом медленный, но необратимый процесс выдавливания, разоружения и лишения власти Сирийских демократических сил. Курды стратегически проигрывают по всем фронтам: в Турции, в Сирии, они разрознены в Ираке.

Непосредственным триггером нынешнего давления стала именно Анкара. Но внутри правящей элиты Турции по этому вопросу шел едва скрываемый спор. Перед новогодним визитом в Дамаск глава МИД Фидан заявил, что «терпение Турции не вечно», намекая на военную операцию. В стане правящей партии это вызвало ропот: мол, как он смеет говорить вместо Эрдогана, когда мы идем путем договоренностей?

Однако итог показал: раскола между Фиданом и Эрдоганом нет. План «Преемник» (имеется в виду подготовка Фидана к будущей высшей должности) работает, и давление на курдов — часть этой игры на укрепление позиций. Курдская карта разыгрывается в том числе для внутренних турецких политических целей, что делает ее спасение со стороны Запада еще более призрачным.

С начала года уже более 200 мирных граждан пострадали от прямых атак ВСУ. Это не война, это — террор. Новый год они начали с показательной казни в поселке Хорлы (Херсонская область), где два дрона убили 29 человек на месте, а третий, с термобарическим зарядом, поджег место сбора, чтобы добить раненых. Среди них были дети, женщины, старики.

Сейчас приоритетные цели украинской стороны — приграничные территории Белгородской и Херсонской областей. Буквально каждый день обстрелы Шебекино, Грайворона, Белгорода. Но география расширяется: попытки прорыва дронов фиксировались над Саратовской и Воронежской областями. Их задача — не военные объекты, а запугивание.

Особая цель — гражданская энергетика, прежде всего на запорожском направлении. На вчерашний вечер около 200 тысяч абонентов оставались без света. Это целенаправленный удар по жизнеобеспечению. По Воронежу, Таганрогу бьют по многоэтажкам и соцобъектам. 70-75% всех ударов наносится беспилотниками, и очень часто их мишенями становятся автобусы и трамваи. Трамвай нельзя спутать с танком. Это выверенная стратегия украинской стороны.

Сегодня весь Запад воет о российских ударах по энергетике Украины. Давайте смотреть на факты. Украинская энергосистема держится на АЭС. А удары наносятся по Днепропетровску, Киеву, Одессе не случайно. Вспомните заявления Зеленского два месяца назад в Лондоне и Париже о планах размещения заводов Rheinmetall и других на Украине для снабжения всей Европы.

Именно поэтому удары наносятся по «Арсеналу» в Киеве, по «Южмашу». ВСУ и киевский режим размещают военное производство в подвалах жилых домов, на промзонах, прикрываясь гражданскими как живым щитом. Наша задача — лишить их армию возможности воевать, а не оставить без света мирных жителей. Россия не наносит преднамеренных ударов по гражданским объектам. В этом нет ни военного, ни политического смысла. В отличие от Украины, где такая стратегия — официальная доктрина: «чтобы война пришла в ваши дома».

Когда европейцы кричат о «гуманитарной катастрофе», позвольте напомнить им о Луганске в 2014-м. Полумиллионный город три месяца находился в полной блокаде: без света, воды, газа и связи. Ни Макрон, ни Брюссель, ни международные организации не поднимали тогда шума. Все смотрели в другую сторону.

Сегодняшние громкие заявления — откровенная манипуляция. Правящий киевский режим научился продавать страдания своего и чужого населения в обмен на оружие и кредиты, которые тут же разворовываются. Их стратегия террора против мирных жителей — это не сила, а признак слабости и отчаяния, неспособности вести честный бой.

Говорить о «военном столкновении» США и ЕС в Гренландии — смешно. Европейцы отправили туда один из самых издевательских «контингентов» в новой истории: одного голландца и 13 немцев, которых уже отозвали. Даже если сложить все обещания, набирается от силы 30-40 человек. Против постоянной базы США в 500 военнослужащих, F-35 и F-16.

Американцы, если что, перебросят с Аляски свою 11-ю десантную дивизию (4-5 тыс. человек) — ядро их мифических «арктических сил». Этого более чем достаточно, чтобы показать Дании и Гренландии (это разные правительства, кстати) полную бессмысленность сопротивления. Премьеры Нильсен и Фредериксен уже признали, что защищать остров не могут. Их «план» — это не план обороны, а план капитуляции с наименьшими потерями лица.

Американцы творят в Гренландии, что хотят, десятилетиями. Они плевали на этот остров в прямом и переносном смысле. В 60-е в рамках программы «Ледяной червь» забыли во льдах радиоактивные отходы от подледного реактора. Где они сейчас и что излучают — бог весть.

Там же, у самых берегов, в 500 метрах, утопили стратегический бомбардировщик B-52 с водородной бомбой на борту. Это не катастрофы, а следствие отношения к территории как к мусорной свалке. Ни о какой ликвидации последствий речи не шло. Так зачем им Гренландия сейчас? Ответ лежит не в плоскости сегодняшнего дня.

Практической цели у этого захвата нет. США технологически не готовы ни к чему арктическому. Ледоколы: у них один дизельный «Polar Star» 1978 года постройки. Второй разобрали на запчасти. Об атомных ледоколах (а тем более военных) речи не идет — технологий нет. Инфраструктура: даже железной дороги между Аляской и «метрополией» нет. Добыча: ни у кого в мире нет технологий для промышленной добычи полезных ископаемых из-под километровых льдов.

Их игра — на перспективу в 50-60 лет. Они хотят «уползти на север» от глобального юга, захватив плацдарм у Северного морского пути. Они уже оттяпали миллион квадратных километров акватории у берегов Гренландии (как это сделал Байден в 2024-м). Теперь берут и остров.

А мы владеем Арктикой по факту: 12 автономных баз вдоль Севморпути, атомный ледокольный флот, доказанные права на хребты Ломоносова и Менделеева. Их «буйная политика голливудского пошиба» — это признание собственного отставания и попытка компенсировать его грубой силой там, где она еще работает. Пока работает.

Провести прямую наземную операцию против Ирана США не могут, как и ударить по резиденции аятоллы. Их стратегия иная — классическая схема по Бжезинскому: методичное окружение и ослабление через прокси. Сначала забрали Сирию, закручивают гайки «Хезболле» в Ливане, давят на Палестину. Как только Иран потеряет своих региональных союзников, он окажется в изоляции.

Трамп, судя по всему, не спешит. Он будет ждать либо новых протестов внутри Ирана, либо «удобного» момента для совместного с Израилем удара — как уже бывало. Интересно, что одна из причин паузы — неготовность самого Израиля, которому нужно время на подготовку бомбоубежищ и ПВО. Так что ставка делается на медленное удушение.

Логичный вопрос: можно ли раскачать Иран через его «исторические кусочки», подключив Турцию и Азербайджан? Мое исследование и общение с экспертами показывают: нет. И вот почему.

Этнических азербайджанцев в Иране - а это около 35 млн человек - не устраивает сценарий насильственного переворота или возвращения шаха. Наследный принц Реза Пехлеви — националист, чьи взгляды их отталкивают. Нынешний же режим их вполне инкорпорировал: Верховный лидер Хаменеи — азербайджанец, президент Пезешкиан — тоже. Их выбор — медленные, контролируемые реформы изнутри, а не хаос и бомбардировки, под которыми они сами и пострадают.

Официальный Баку тоже не горит желанием увидеть у своих границ failed state — несостоявшееся государство. Да, сильный Иран после Второй Карабахской войны напрягал Баку учениями и атаками на посольство. Но крах 85-миллионного соседа грозит куда большими бедами: волна беженцев, всплеск терроризма, наркотрафик и полная дестабилизация всего Кавказа.

К тому же, Иран уже ослаблен и не проявляет особой внешней агрессии. А главное — он ключевое звено в транспортном коридоре «Север — Юг», в котором заинтересован и сам Азербайджан. Гражданская война в Иране похоронит этот проект, и Баку станет одним из главных проигравших. Регион в целом замер: он хочет ослабления Тегерана, но не его коллапса. Турция — одна из немногих, кто прямо осудила американские действия. Остальные предпочитают выжидать, понимая, что игра с огнем может спалить всех.

Колесникова — смешная такая мадам, которая недавно «раскрылась» с интересной стороны. Если помните во время революции в 2020-м году про нее говорили как о талантливой флейтистке, которая решила поддержать одного из кандидатов на пост президента Виктора Бабарико.

А тут всплыли детали, что эта флейтистка в начале 90-х откровенно зиговала в националистическом движении «Молодой фронт»**. Даже нашли ее фотографии с митингов и протестов тех лет.

«Молодой фронт» прославился тем, что устроил в Минске в 90-е годы одни из самых массовых протестов, которые завершились погромом автомобилей, они даже пытались захватить Дом Правительства.

И вот нашли ее фотографии. Она, кстати, не отрицает. Потом она уехала в Германию но, говорят, не потеряла контакт со своими «друзьями» и всячески им помогала из Европы. И вот она приехала в Минск уже в 2020 году под выборы. Так что, Колесникова не так проста, как хочет казаться и кажется.

Но я бы обратил внимание, что Колесникова не потеряла разум в "суровой" белорусской колонии. Я процитирую фрагмент ее интервью, где она рассказывает, чем занималась в колонии. Внимание: два часа в день она тратила на йогу и практики в "суровом диктаторском режиме".

За пять лет колонии Колесникова прочитала 700 книг из тюремной библиотеки и написала две книги.

Но самое важное достижение, которое сэкономило ей много денег — она села на шпагат в результате пятилетней практики в колонии. Это она сама говорит.

Европа своими санкциями действительно подтолкнула Беларусь к России, и об этом Лукашенко говорил неоднократно, что они дебилы, что они хотели оторвать Минск от Москвы, но сделали все, чтобы и белорусский народ и белорусские элиты поняли, Беларусь без России пропадет.

Сегодня Лукашенко встречался с очередным российским губернатором, они вообще туда дорогу проложили, там не зарастает тропа. Вот Кировская область приехала, и каждую неделю один-два российских губернатора приезжают в Минск.

Прошлый год завершился ростом товарооборота между Россией и Беларусью в 5%. Лукашенко ставил задачу послу Беларуси Рогожнику на 10% увеличить товарооборот. Но ситуация в мировой экономике достаточно специфичная, и 5% — это хорошо.

А что касается большой геополитики. Было опубликовано официальное письмо за подписью Трампа с приглашением Лукашенко войти в состав Совета мира. Я думаю, этот Совет будет заниматься не только Газой, туда добавится тема Ирана, пройдет время и появятся другие вопросы. И это показывает, что белорусская оппозиция списана в утиль.

Как бы сейчас там Тихановская не бегала по Давосу, а она будет там бегать, они уже проанонсировали несколько встреч и как всегда, это будет какое-то рукопожатие возле туалета с какими-то политиками, бизнесменами.

Я как-то разговаривал с ребятами, которые профессионально занимаются организацией таких форумов, и они мне объяснили, что у таких персонажей, как Тихановская, аккредитация уровня «гость»: т.е. ты можешь ходить по этим коридором, а в Биф-буфет тебя даже не пустят. Поэтому это абсолютный провал белорусской оппозиции.

Дональд Трамп признает Александра Лукашенко как одного из лидеров, который может решать, как я понимаю, больше европейские проблемы, потому что если сейчас будет Газа и Иран, то скорее всего будет и Украина, а без Белоруссии украинский вопрос решить проблематично, потому что огромная граница Беларуси и Украины, много чего завязано.

Никто нам не обещал, и Дональд Трамп тем более не обещал, что эти деньги пойдут на восстановление сектора Газа. Скорее всего, они пополнят кошелёк его ближайшего окружения — правильно употреблено слово «общак». Этот миллиард даёт стране, которая его перечислит, относительную свободу действий лишь на определённое время.

Напомню: Дональд Трамп планирует стать главным «властелином» в этом мирном совете — продолжая линию «Трамп‑Миротворец», который, по его же заявлениям, останавливал множество конфликтов. Тот, кто будет вести себя некорректно, грозя или критикуя Трампа, рискует остаться за бортом. Тот, кто заплатит миллиард, скорее всего, получит некоторую терпимость со стороны Трампа на ограниченный срок — возможно, около года.

Эти деньги, как уже сказано, вряд ли пойдут на восстановление сектора Газа. Важен и состав участников: там планируется участие частных миллиардеров, например Марка Роуэна. Ранее спецпредставителем США по восстановлению Украины была Пенни Сью Прицкер — бывший министр торговли в администрации Обамы, связанная с крупными бизнес‑сетями и интересами по инфраструктурному развитию. Есть риск, что распределение средств будет выгодно не столько обществу, сколько узким элитным группам.

У Трампа, вероятно, будут идеи по созданию советов безопасности по различным регионам — по Украине, по Венесуэле и т.д. В каждом таком направлении он сможет «капитализировать» успехи — не только материально, но и медийно. Его цели просты: выиграть борьбу с Федеральной резервной системой, получить широкий доступ к эмиссии (чтобы раздать средства населению), и одержать яркие политические победы, демонстрирующие электорату его эффективность (например, через ресурсы или территориальные инициативы вроде Гренландии).

Хотя экономическая рентабельность таких проектов сомнительна (для получения одного доллара часто требуется вложить в разы больше), но политическая выгода для него важнее.

Главная задача Трампа — выиграть промежуточные выборы в Конгресс. Если он потеряет хотя бы одну палату, его политическое положение существенно ослабнет, и это может иметь для него тяжёлые юридические последствия. Поэтому вовлечение в ближневосточные инициативы — способ привлечь авторитетных участников и удержать контроль над процессом, поставив его под свою опеку.

Раньше по нам прилетали «Хаймерсы» и другие ракеты по территории Донецка и ДНР, а сейчас на низкой высоте всё чаще используют беспилотники класса «Крыло». С ними ведётся активная работа: вокруг крупных агломераций и наших энергетических объектов формируются манёвренные группы, которые в основном уничтожают их стрелковым оружием и с помощью ПЗРК.

Система радиолокационного обнаружения в ДНР — этот «купол». По моему мнению, одна из лучших даже не только в России, но и в мире. Это надо признать. В создании этой системы очень много сделал как гражданский аппарат и Денис Пушилин, так и военные, которые совместными усилиями создали надёжную оборону. Донецк — крупный административный центр, и благодаря этим мерам горожане уже чувствуют себя безопаснее: в этом году после Нового года дети гуляли по улицам, что указывает на относительное спокойствие населения.

Вдоль линии фронта я видел группы с РЭБ, с гладкоствольными ружьями и с крупнокалиберными пулемётами. Такие подразделения расставляют несколько звеньев для противодействия дронам, в том числе типа «Баба Яга». Наблюдал, как с нашего района отгоняли беспилотник: один солдат с тепловизором выявлял цель, другие сначала стреляли трассерами, затем сосредоточенно вели огонь. В большинстве случаев — примерно в 90% — такие дроны сбивали.

Разные подразделения — от «Рубикона» до морпехов, десантников и частей 51-й общевойсковой армии — активно используют дроны‑камикадзе для поражения вражеских квадрокоптеров.

При штурмовых действиях и эвакуации бойцы часто идут с гладкоствольным оружием, поскольку основная угроза сейчас — не стрелковый бой, а дроны. У бойцов в блиндажах стоят многозарядные гладкоствольные ружья как средство защиты при выходе на позиции.

Кроме того, применяют насадки для автоматов, которые стреляют холостыми зарядами, инициирующими картечь на 15–20 метров — при правильной подготовке боец может выпустить до десяти таких выстрелов; это достаточно эффективно против мелких БПЛА. Многие действия направлены на кинетическое поражение дронов.

Также активно применяют РЭБ. На машинах РЭБы установлены повсеместно; есть и переносные «чемоданчики», которые используют малыми группами при эвакуации. Как только выясняют рабочие частоты вражеских дронов, сразу включают РЭБ — он эффективен в радиусе примерно 15–50 метров.

Психологическая и тактическая подготовка штурмовиков в группировке «Запад» сегодня уделяет большое внимание противодействию дронам: бойцов готовят морально и технически, чтобы они не впадали в оцепенение при появлении БПЛА и могли активно сопротивляться.

Перед штурмом или при закреплении всем бойцам выдаются антидроновые покрывала. При грамотном использовании (не полностью укрываться, обеспечить вентиляцию) такие покрытия действуют эффективно даже в зимних условиях. Основное перемещение сейчас идёт по посадкам, личный состав практически не ведёт передвижения по открытой местности.

Тот факт, что большинство российских граждан, запросивших убежище в Германии после начала СВО — чеченцы, не должен удивлять. Это не новый тренд, а старый диагноз. Еще со времен Второй Чеченской войны у жителей Северного Кавказа, особенно чеченцев, сложилось преимущественное право на получение убежища в ЕС.

В нулевые они составляли большинство беженцев из России. Картина немного сгладилась в десятые, но с 2022 года все вернулось. Эти цифры говорят о простом: не все в Чечне лояльны не только Кадырову, но и России в целом. Значительная часть уезжающих — сторонники так называемой Ичкерии. Они не отождествляют себя ни с российским государством, ни с его политикой.

Это болезненный показатель, который тянется не первое десятилетие. Уезжают не просто несогласные, а те, кто голосует ногами против самого проекта своей интеграции в страну.

Первый и главный вопрос, на который Москва должна найти ответ: в чем корень отсутствия лояльности? Здесь важно разделять два уровня. Гражданин может быть не лоялен Рамзану Кадырову, но при этом оставаться патриотом России. Или же, что гораздо хуже, он может быть не лоялен ни тому, ни другому.

Для Москвы это означает, что проблема имеет долгосрочный, накапливающийся характер. Это не испуг одного момента, а реализация давнего плана «Б», активированного новыми обстоятельствами.

Выводы нужно делать именно такого порядка: не ситуативные, а стратегические. Что в национальной и региональной политике годами толкало и толкает людей на поиск альтернативной родины? Пока ответа нет — статистика будет говорить красноречивее любых отчетов о патриотическом подъеме.

Немецкие спецслужбы еще 15 лет назад фиксировали тревожные тенденции: среди чеченских мигрантов очень высока доля тех, кто симпатизирует исламистским структурам. БНД отмечала плохую интеграцию и проблемы вроде домашнего насилия. Это закономерно: значительная часть уехавших — идеологические противники Кадырова, для которых исламизм стал формой протестной идентичности.

Европа, открывая двери по политкорректным и гуманитарным соображениям, получила замкнутые анклавы, где вызревают радикальные настроения. И теперь пожинает плоды. Удивляться здесь нечему. Это системная ошибка, растянутая на два десятилетия. Для России же эти цифры — четкий сигнал: даже после «замирения» в регионе остается значительная прослойка, которая при первой возможности голосует ногами. И этот счет нельзя закрыть одним только экономическим развитием или силовым консенсусом.