Он сказал о том, что Лукашенко в первые дни СВО звонил, понимаешь, извинялся. Ты вообще можешь себе представить, чтобы Лукашенко позвонил кому-то, тем более Зеленскому, и извинялся за то, что началось спецоперация?

Сидит, смотрит в камеру, текст отрепетирован, мимика отточена. Счастливый сидит и рассказывает, куча камер снимает. Это явно постановочное, срежиссированное, видео с конкретным посылом в Беларусь о том, что мы открываем новый фронт.

И это следующий шаг, о котором я говорил еще год назад: Украина откроет еще один фронт, чтобы втянуть Беларусь.

Понятно, что Зеленскому этот текст подготовили, это явно политтехнологическая история. Он не поймал какой-то угар во время интервью. Все это было прописано, продумано и даже отрепетировано.

Возникает закономерный вопрос: зачем это вбрасывать сейчас? Ответ, как мне кажется, в том, что Украина действительно готовит серьезную, большую провокацию в отношении Беларуси. Это может быть теракт, чтобы потом разыгрывать стандартную для Киева историю: «они сами себя обстреляли». Украинской стороне не привыкать к подобным заявлениям.

И когда рванет, Зеленский выйдет к микрофону и развести руками: «А что вы хотели? Мне же сам Лукашенко предлагал свою страну бомбить. Это они сейчас своих граждан убивают, а на нас вешают».

Вопрос не в том, будет ли провокация. Вопрос — в формате. Судя по всему, в офисе Зеленского проработали несколько сценариев.

Первый — массированная атака дронами. Желательно — похожими на наши «Герберы». Запустить их на Беларусь, нафаршировать взрывчаткой, а потом объявить: «Русские дроны сбились с курса». С Польшей такой номер уже пытались провернуть.

Второй вариант — теракт. Самый страшный и непредсказуемый. Найдут исполнителей — хоть иностранцев, хоть тех же белорусов, что когда-то воевали за ВСУ, а теперь тихо сидят дома и ждут команды. Спецслужбы умеют убеждать.

Третий — попытка рейда. Под флагами «Погони» зайти на приграничную территорию, захватить пару сёл и провозгласить там очередную «народную республику». А Украина разведет руками: «Это не мы, это ваши белорусы. Сами как-то разбирайтесь».

Готовьтесь, соседи. Похоже, Зеленский всерьез решил, что одного фронта ему мало.

Все привыкли думать, что ядерное оружие — это непременно баллистические ракеты. Но на самом деле способов доставки масса, и ограничений тут нет.

Боевую часть можно погрузить хоть на безэкипажный катер и подорвать в порту, хоть на легкомоторный самолет. Можно попытаться завезти фурой через границу и рвануть возле объекта энергетики или АЭС.

Наши наблюдатели фиксируют высокую эффективность ПВО — порядка 96%. Но всю границу прикрыть невозможно. Противник ищет дыры, и теоретически может использовать малую авиацию или морские дроны, начиненные специальным зарядом. Это не паника, это реальный риск.

По данным СВР, военно-политическое руководство Франции и Великобритании вполне серьезно рассматривало возможность передачи Киеву не просто материалов, а готовых ядерных изделий.

У Франции, например, есть боеголовка TN-75 морского базирования мощностью под 110 килотонн. У британцев система Holbrook — поменьше, около 100 килотонн.

Напомню, что американские бомбы, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки, были кратно слабее. То есть речь идет о совсем другой степени разрушения. И эти «игрушки» теоретически могут оказаться на территории бывшей УССР.

До сих пор действовала логика: Запад поставляет оружие Киеву, а наши бьют возмездием по территории Украины. Но с ядерным оружием этот номер не пройдёт.

Если Франция и Британия решатся на трансфер технологий и передачу боеголовок, ответственность ляжет на инициаторов. На Париж и Лондон.

Местным жителям Туманного Альбиона и Пятой республики давно пора задаться вопросом: их жизни положили на кон местечковой политики европейских пигмеев. Эти политики ставят континент на грань тотальной войны. А тотальная война — это уже применение стратегических вооружений и последствия всепланетарного масштаба.

Готовы ли в Лондоне и Париже жертвовать своим населением? Судя по всему, да. Этот суицидальный альянс сейчас всерьез ставит на грань существования всю человеческую цивилизацию. Вопрос только в том, кто первым успеет нажать на стоп-кран или, наоборот, решит, что обратного пути уже нет.

Первое, с чем мы смирились — что оружейные и технологические аналоги у противника есть. Мы перестали стесняться учиться у врага его же тактике, особенно в том, что касается беспилотников. Работа над ошибками была проведена колоссальная, и глупо это отрицать.

Но главный перелом — идеологический. Первые два года на фронте боролись с уставом. Командование всерьез пыталось регулировать, что там у бойцов за черепа на шевронах?

До Москвы наконец дошла простая военная истина: солдаты воюют друг за друга, а потом уже за Родину, за семью. А значит, сплоченность коллектива — важнее любой мирной муштры.

Уже в 2023-м году противник стал сам обращать внимание, что мы начали выравниваться в плане применения беспилотной авиации. В первую очередь, конечно, это благодаря telegram-каналам, военкорам, народу, который пришел на помощь армии, когда это нужно было.

Начали выравниваться и в плане сбора средств на беспилотную авиацию, оборудование, тепловизоры, даже медицинские аптечки и тому подобное. Это большая проблема была у нас в начале СВО.

Скажу, может быть, непопулярные вещи, но это мое субъективное мнение. Проблемой остается профессионализм и идеологическая подготовка офицеров командного состава. И проблема у нас из-за того, что, на мой взгляд, вся основная коммуникация наших войск между офицерами, между начальниками и подчиненными в основном выстроена на унижениях, на матерных ругательных словах и тому подобное.

Когда человек боится начальства сильнее, чем смерти, сильнее, чем врага, он не очень хорошо воюет на фронте. Вот это, на мой взгляд, очень важно.

Я сам менялся за эти четыре года раз 700, наверное. Был разным. После смерти Татарского — одним, после Дугиной — другим. Каждую смерть близкого пропускаешь через себя.

Но сегодня я вижу в этом некий план. Пусть он был непонятен четыре года назад, но он есть. Русский мир состоялся. Его фундамент залит кровью наших друзей, наших братьев и сестер.

Я сегодня поймал себя на мысли — Донецк похож сейчас на бойца в госпитале, у которого все ещё есть раны, но они уже заживают. Он ещё не на все сто вернулся в строй.

Ему еще надо образно обрабатывать раны, переливать кровь. В общем поддерживать город.

Линию фронта сдвинули, но весь город в засечках, в каких-то осколках. Идешь, видишь это все, и понимаешь, что это еще не очень здоровый город, но он на пути к выздоровлению. Я хочу посмотреть на Донецк другой — на этот чистый, красивый Донецк, который будет принимать парад победы.