Король без свиты
Умер Александр Еременко -- мой старший товарищ, которого в незапамятные 80-е годы прошлого века нарекли «королем поэтов», заставлявшим всех, кто наделен минимальным поэтическим слухом, слушая его, открывать рот от изумления.
Так это прошибало, так могло перепахать в один вечер:
«Я смотрю на тебя из настолько глубоких могил,
что мой взгляд, прежде чем до тебя добежать, раздвоится.
Мы сейчас, как всегда, разыграем комедию в лицах.
Тебя не было вовсе, и, значит, я тоже не был.
Мы не существовали в неслышной возне хромосом,
в этом солнце большом или в белой большой протоплазме.
Нас еще до сих пор обвиняют в подобном маразме,
в первобытном бульоне карауля с поднятым веслом».
( Иерониму Босху, Изобретателю прожектора).
Это было время, когда поэзия уже не собирала стадионы, но это и к лучшему. Потому что это была именно поэзия в ее неделимой и неразменной добавочной стоимости -- для меньшей аудитории несопоставимо более высокого качества, без случайных людей. Это была не рифмованная публицистика или «гражданская лирика» предыдущего поколения, от текстов которого к сегодняшнему дню почти ничего не осталось.
Почти все звучавшее до этого уже истлело, ушло в черную дыру и никогда не вернется.
Однако тексты Еременко - совсем другое.
Они ведь способны изумлять и сегодня.
Хотя нет уже той аудитории, и облачение поэта -- не вытянутый свитер из студии Кирилла Ковальджи, а растянутый твиттер. Да и не факт, что сегодняшний поэт -- это поэт вовсе по тем меркам, ибо критериев Александра Еременко не осталось.
Зачем и кому нужен крик, когда всем правит клик?
Интернет с его лайками как единицей измерения поэтической состоятельности и отсутствием фильтров и поэтического чистилища уравнял в правах гениев и графоманов.
Сегодня нет уже того большого, разнонаправленного и противоречивого литературного процесса, внутри которого одни относились к Александру Еременко с благоговением и трепетом, а другие -- с холодной враждебностью или даже с гадливостью и отвращением, считая метареализм разводкой новоиспеченных авангардистов, выросших ядовитыми мухоморами на поляне эстетики социалистического реализма. Явлением, глубоко чуждым традиции русской поэзии, где должны править совсем другие фигуры. Если не Маяковский, Евтушенко и Рождественский, то Есенин и Рубцов, Прасолов и Чухонцев, Кузнецов и Куняев.
Но уж точно никакие не Еременко, Парщиков и Жданов, которых на пушечный выстрел нельзя подпускать к поэтическому трону с их заумью, ерничеством, игрой в цитаты, ниспровержением прежних кумиров и разрушительным поэтическим бунтарством.
«С крестов слетают кое-как
криволинейные вороны.
И днем и ночью, как ученый,
по кругу ходит Пастернак.
Направо - белый лес, как бредень.
Налево - блок могильных плит.
И воет пес соседский, Федин,
и, бедный, на ветвях сидит -
И я там был, мед-пиво пил,
изображая смерть, не муку,
но кто-то камень положил
в мою протянутую руку.
Играет ветер, бьется ставень.
А мачта гнется и скрыпит.
А по ночам гуляет Сталин.
Но вреден север для меня!
Да, это был вызов: идеологический, мировоззренческий эстетический, поведенческий, какой угодно.
Одним он добавлял адреналина.
У других вызывал горячее желание вступиться за большую ли малую родину, за великую русскую поэзию, за и все ее оплеванные и осмеянные солнца -- большие и малые, и дать по роже этому непромытому королю поэтов или алкашу-самозванцу.
Что он такое себе позволяет, что он пишет:
«Идиотизм, доведенный до автоматизма.
Или последняя туча рассеянной бури.
Автоматизм, доведенный до идиотизма,
мальчик-зима, поутру накурившийся дури.
Сколько еще в подсознанье активных завалов,
тайной торпедой до первой бутылки подшитых.
Как тебя тащит: от дзэна, битлов - до металла
и от трегубовских дел и до правозащитных.
Я-то надеялся все это вытравить разом
Умер Александр Еременко -- мой старший товарищ, которого в незапамятные 80-е годы прошлого века нарекли «королем поэтов», заставлявшим всех, кто наделен минимальным поэтическим слухом, слушая его, открывать рот от изумления.
Так это прошибало, так могло перепахать в один вечер:
«Я смотрю на тебя из настолько глубоких могил,
что мой взгляд, прежде чем до тебя добежать, раздвоится.
Мы сейчас, как всегда, разыграем комедию в лицах.
Тебя не было вовсе, и, значит, я тоже не был.
Мы не существовали в неслышной возне хромосом,
в этом солнце большом или в белой большой протоплазме.
Нас еще до сих пор обвиняют в подобном маразме,
в первобытном бульоне карауля с поднятым веслом».
( Иерониму Босху, Изобретателю прожектора).
Это было время, когда поэзия уже не собирала стадионы, но это и к лучшему. Потому что это была именно поэзия в ее неделимой и неразменной добавочной стоимости -- для меньшей аудитории несопоставимо более высокого качества, без случайных людей. Это была не рифмованная публицистика или «гражданская лирика» предыдущего поколения, от текстов которого к сегодняшнему дню почти ничего не осталось.
Почти все звучавшее до этого уже истлело, ушло в черную дыру и никогда не вернется.
Однако тексты Еременко - совсем другое.
Они ведь способны изумлять и сегодня.
Хотя нет уже той аудитории, и облачение поэта -- не вытянутый свитер из студии Кирилла Ковальджи, а растянутый твиттер. Да и не факт, что сегодняшний поэт -- это поэт вовсе по тем меркам, ибо критериев Александра Еременко не осталось.
Зачем и кому нужен крик, когда всем правит клик?
Интернет с его лайками как единицей измерения поэтической состоятельности и отсутствием фильтров и поэтического чистилища уравнял в правах гениев и графоманов.
Сегодня нет уже того большого, разнонаправленного и противоречивого литературного процесса, внутри которого одни относились к Александру Еременко с благоговением и трепетом, а другие -- с холодной враждебностью или даже с гадливостью и отвращением, считая метареализм разводкой новоиспеченных авангардистов, выросших ядовитыми мухоморами на поляне эстетики социалистического реализма. Явлением, глубоко чуждым традиции русской поэзии, где должны править совсем другие фигуры. Если не Маяковский, Евтушенко и Рождественский, то Есенин и Рубцов, Прасолов и Чухонцев, Кузнецов и Куняев.
Но уж точно никакие не Еременко, Парщиков и Жданов, которых на пушечный выстрел нельзя подпускать к поэтическому трону с их заумью, ерничеством, игрой в цитаты, ниспровержением прежних кумиров и разрушительным поэтическим бунтарством.
«С крестов слетают кое-как
криволинейные вороны.
И днем и ночью, как ученый,
по кругу ходит Пастернак.
Направо - белый лес, как бредень.
Налево - блок могильных плит.
И воет пес соседский, Федин,
и, бедный, на ветвях сидит -
И я там был, мед-пиво пил,
изображая смерть, не муку,
но кто-то камень положил
в мою протянутую руку.
Играет ветер, бьется ставень.
А мачта гнется и скрыпит.
А по ночам гуляет Сталин.
Но вреден север для меня!
Да, это был вызов: идеологический, мировоззренческий эстетический, поведенческий, какой угодно.
Одним он добавлял адреналина.
У других вызывал горячее желание вступиться за большую ли малую родину, за великую русскую поэзию, за и все ее оплеванные и осмеянные солнца -- большие и малые, и дать по роже этому непромытому королю поэтов или алкашу-самозванцу.
Что он такое себе позволяет, что он пишет:
«Идиотизм, доведенный до автоматизма.
Или последняя туча рассеянной бури.
Автоматизм, доведенный до идиотизма,
мальчик-зима, поутру накурившийся дури.
Сколько еще в подсознанье активных завалов,
тайной торпедой до первой бутылки подшитых.
Как тебя тащит: от дзэна, битлов - до металла
и от трегубовских дел и до правозащитных.
Я-то надеялся все это вытравить разом
в годы застоя, как грязный стакан протирают.
Я-то боялся, что с третьим искусственным глазом
подзалетел, перебрал, прокололся, как фраер.
Все примитивно вокруг под сиянием лунным.
Всюду родимую Русь узнаю, и противно,
думая думу, лететь мне по рельсам чугунным.
Все примитивно. А надо еще примитивней».
Какое право на поэтическое высказывание имеет этот непромытый человек, который смотрит на «родимую Русь» и ему противно. Да ты на себя посмотри и сам писать научись!
У Александра Еременко есть одно стихотворение, которое я давным-давно определил для себя как неофициальный манифест поэтической контркультуры того времени, бросающий вызов литературе советского официоза с ее образом «положительного героя» -- передовика производства, победителя соцсоревнования или комсомолки-спортсменки, умницы-красавицы.
Да, это она, антигерой ( точнее, антигероиня) того нашего времени -- девочка дебильная Александра Еременко.
Приведу этот текст, озаглавленный «Содержание» целиком:
«Туда, где роща корабельная
лежит и смотрит, как живая,
выходит девочка дебильная,
по желтой насыпи гуляет.
Ее, для глаза незаметная,
непреднамеренно хипповая,
свисает сумка с инструментами,
в которой дрель, уже не новая.
И вот, как будто полоумная
(хотя вообще она дебильная),
она по болтикам поломанным
проводит стершимся напильником.
Чего ты ищешь в окружающем
металлоломе, как приматая,
ключи вытаскиваешь ржавые,
лопатой бьешь по трансформатору?
Ей очень трудно нагибаться.
Она к болту на 28
подносит ключ на 18,
хотя ее никто не просит.
Ее такое время косит,
в нее вошли такие бесы...
Она обед с собой приносит,
а то и вовсе без обеда.
Вокруг нее свистит природа
и электрические приводы.
Она имеет два привода
за кражу дросселя и провода.
Ее один грызет вопрос,
она не хочет раздвоиться:
то в стрелку может превратиться,
то в маневровый паровоз.
Ее мы видим здесь и там.
И, никакая не лазутчица,
она шагает по путям,
она всю жизнь готова мучиться,
но не допустит, чтоб навек
в осадок выпали, как сода,
непросвещенная природа
и возмущенный человек!»
Я не знаю, где она сейчас, эта постаревшая на тридцать лет, уже очень немолодая Сашина «девочка дебильная», работает ли она курьером, развозящим интернет-заказы, или где-то на телефоне в колл-центре.
Смирилась ли она с пониманием необходимости и дальше промучиться всю жизнь, когда «все примитивно, а надо еще примитивней». Промучиться, лишь бы сохранить эти никому не нужные ценности, в рейтинге которых во главу угла поставлены «непросвещенная природа и возмущенный человек».
В каком сарае родины ржавеет ее заклинившая дрель?
Да, это большая поэзия, разрывающая прокрустово ложе омертвелых норм. При всем кажущемся отрицании поэтической традиции, это в большей степени продолжение ее вершин.
Не стихи про «березку и рябину».
О смерти Александра Еременко я узнал, посмотрев в смартфон на беговой дорожке клуба Лофт.
Я давно думал, что поэзия уже никому не нужна и она уже никем вообще не воспринимается и все кончилось.
И вот я в своем клубе я подошел к брутальному качку Леше с татуировкой дракона на правой руке и спросил, есть ли у него девушка. Леша, немного подумав, ибо соображает он не так быстро, ответил: «Да, есть».
Тогда ему сказал: «Леша, вот у тебя змей на руке. Ты в школе стихи учил? А как тебе такое»?
После чего процитировал:
«Я добрый, красивый, хороший
и мудрый, как будто змея.
Я женщину в небо подбросил —
и женщина стала моя».
Как внезапно изменилось его каменное, непроницаемое лицо. Его тоже пробило, через столько лет после того, как это было написано!
«Я смотрю на тебя из настолько глубоких могил,
что мой взгляд, прежде чем до тебя добежать, раздвоится».
А ведь это мы сегодня смотрим на тебя, Ерема, из своих глубоких могил. Каждый из своей.
И я на этой своей беговой дорожке для повышения жизненного тонуса, в своем небытии, возможно, тоже мертв.
А ты среди нас хоть мертвый, но живой.
Король поэтов, которому не нужна свита.
СЕРГЕЙ СТРОКАНЬ
Я-то боялся, что с третьим искусственным глазом
подзалетел, перебрал, прокололся, как фраер.
Все примитивно вокруг под сиянием лунным.
Всюду родимую Русь узнаю, и противно,
думая думу, лететь мне по рельсам чугунным.
Все примитивно. А надо еще примитивней».
Какое право на поэтическое высказывание имеет этот непромытый человек, который смотрит на «родимую Русь» и ему противно. Да ты на себя посмотри и сам писать научись!
У Александра Еременко есть одно стихотворение, которое я давным-давно определил для себя как неофициальный манифест поэтической контркультуры того времени, бросающий вызов литературе советского официоза с ее образом «положительного героя» -- передовика производства, победителя соцсоревнования или комсомолки-спортсменки, умницы-красавицы.
Да, это она, антигерой ( точнее, антигероиня) того нашего времени -- девочка дебильная Александра Еременко.
Приведу этот текст, озаглавленный «Содержание» целиком:
«Туда, где роща корабельная
лежит и смотрит, как живая,
выходит девочка дебильная,
по желтой насыпи гуляет.
Ее, для глаза незаметная,
непреднамеренно хипповая,
свисает сумка с инструментами,
в которой дрель, уже не новая.
И вот, как будто полоумная
(хотя вообще она дебильная),
она по болтикам поломанным
проводит стершимся напильником.
Чего ты ищешь в окружающем
металлоломе, как приматая,
ключи вытаскиваешь ржавые,
лопатой бьешь по трансформатору?
Ей очень трудно нагибаться.
Она к болту на 28
подносит ключ на 18,
хотя ее никто не просит.
Ее такое время косит,
в нее вошли такие бесы...
Она обед с собой приносит,
а то и вовсе без обеда.
Вокруг нее свистит природа
и электрические приводы.
Она имеет два привода
за кражу дросселя и провода.
Ее один грызет вопрос,
она не хочет раздвоиться:
то в стрелку может превратиться,
то в маневровый паровоз.
Ее мы видим здесь и там.
И, никакая не лазутчица,
она шагает по путям,
она всю жизнь готова мучиться,
но не допустит, чтоб навек
в осадок выпали, как сода,
непросвещенная природа
и возмущенный человек!»
Я не знаю, где она сейчас, эта постаревшая на тридцать лет, уже очень немолодая Сашина «девочка дебильная», работает ли она курьером, развозящим интернет-заказы, или где-то на телефоне в колл-центре.
Смирилась ли она с пониманием необходимости и дальше промучиться всю жизнь, когда «все примитивно, а надо еще примитивней». Промучиться, лишь бы сохранить эти никому не нужные ценности, в рейтинге которых во главу угла поставлены «непросвещенная природа и возмущенный человек».
В каком сарае родины ржавеет ее заклинившая дрель?
Да, это большая поэзия, разрывающая прокрустово ложе омертвелых норм. При всем кажущемся отрицании поэтической традиции, это в большей степени продолжение ее вершин.
Не стихи про «березку и рябину».
О смерти Александра Еременко я узнал, посмотрев в смартфон на беговой дорожке клуба Лофт.
Я давно думал, что поэзия уже никому не нужна и она уже никем вообще не воспринимается и все кончилось.
И вот я в своем клубе я подошел к брутальному качку Леше с татуировкой дракона на правой руке и спросил, есть ли у него девушка. Леша, немного подумав, ибо соображает он не так быстро, ответил: «Да, есть».
Тогда ему сказал: «Леша, вот у тебя змей на руке. Ты в школе стихи учил? А как тебе такое»?
После чего процитировал:
«Я добрый, красивый, хороший
и мудрый, как будто змея.
Я женщину в небо подбросил —
и женщина стала моя».
Как внезапно изменилось его каменное, непроницаемое лицо. Его тоже пробило, через столько лет после того, как это было написано!
«Я смотрю на тебя из настолько глубоких могил,
что мой взгляд, прежде чем до тебя добежать, раздвоится».
А ведь это мы сегодня смотрим на тебя, Ерема, из своих глубоких могил. Каждый из своей.
И я на этой своей беговой дорожке для повышения жизненного тонуса, в своем небытии, возможно, тоже мертв.
А ты среди нас хоть мертвый, но живой.
Король поэтов, которому не нужна свита.
СЕРГЕЙ СТРОКАНЬ
ПЕЧЕНЬКИ ШУШИ
В новой культурной столице Азербайджана, Шуше, в бывшей гостинице Гранд Арцах, которая после перехода города под контроль Баку в ноябре прошлого года получила название Харыбюльбюль, группа российских журналистов за завтраком наткнулась на аккуратные стопочки печенья "Москва".
Было это в той самой гостинице, единственном приличном отеле в отвоеванном азербайджанской армией разрушенном городе, куда приезжал подписывать "историческую" Шушинскую декларацию с президентом Алиевым президент Эрдоган.
И вот мы в этой же гостинице!
И нас встречают печеньки!
Не печеньки Нуланд!
Не турецкие печеньки
с красителями и усилителями вкуса!
Наши , родные.
"Москва".
Печеньки Путина?
И кто после этого говорит,
Что Азербайджан уходит от России к Турции? Всем смотреть это фото!
И пересылать тем, кто не верит!
В новой культурной столице Азербайджана, Шуше, в бывшей гостинице Гранд Арцах, которая после перехода города под контроль Баку в ноябре прошлого года получила название Харыбюльбюль, группа российских журналистов за завтраком наткнулась на аккуратные стопочки печенья "Москва".
Было это в той самой гостинице, единственном приличном отеле в отвоеванном азербайджанской армией разрушенном городе, куда приезжал подписывать "историческую" Шушинскую декларацию с президентом Алиевым президент Эрдоган.
И вот мы в этой же гостинице!
И нас встречают печеньки!
Не печеньки Нуланд!
Не турецкие печеньки
с красителями и усилителями вкуса!
Наши , родные.
"Москва".
Печеньки Путина?
И кто после этого говорит,
Что Азербайджан уходит от России к Турции? Всем смотреть это фото!
И пересылать тем, кто не верит!
Forwarded from МЕЖДУ СТРОКАНЬ (Сергей Строкань)
ПЕЧЕНЬКИ ШУШИ
В новой культурной столице Азербайджана, Шуше, в бывшей гостинице Гранд Арцах, которая после перехода города под контроль Баку в ноябре прошлого года получила название Харыбюльбюль, группа российских журналистов за завтраком наткнулась на аккуратные стопочки печенья "Москва".
Было это в той самой гостинице, единственном приличном отеле в отвоеванном азербайджанской армией разрушенном городе, куда приезжал подписывать "историческую" Шушинскую декларацию с президентом Алиевым президент Эрдоган.
И вот мы в этой же гостинице!
И нас встречают печеньки!
Не печеньки Нуланд!
Не турецкие печеньки
с красителями и усилителями вкуса!
Наши , родные.
"Москва".
Печеньки Путина?
И кто после этого говорит,
Что Азербайджан уходит от России к Турции? Всем смотреть это фото!
И пересылать тем, кто не верит!
В новой культурной столице Азербайджана, Шуше, в бывшей гостинице Гранд Арцах, которая после перехода города под контроль Баку в ноябре прошлого года получила название Харыбюльбюль, группа российских журналистов за завтраком наткнулась на аккуратные стопочки печенья "Москва".
Было это в той самой гостинице, единственном приличном отеле в отвоеванном азербайджанской армией разрушенном городе, куда приезжал подписывать "историческую" Шушинскую декларацию с президентом Алиевым президент Эрдоган.
И вот мы в этой же гостинице!
И нас встречают печеньки!
Не печеньки Нуланд!
Не турецкие печеньки
с красителями и усилителями вкуса!
Наши , родные.
"Москва".
Печеньки Путина?
И кто после этого говорит,
Что Азербайджан уходит от России к Турции? Всем смотреть это фото!
И пересылать тем, кто не верит!