“Что бы ни происходило, я буду с тобой.”
Разве могло это оказаться истиной? Отчасти. Что можно пожелать человеку, потерявшему всё? А если их двое?
Ши Цинсюань, сидя на холодной земле, едва прикрытой на грязной соломой, не знал ответа. Ему было уже всё равно. Попрошайничать? Пускай. Голодать по несколько дней? Кому какое дело. Умереть?.. Страшно, но мысль странным образом приносит облегчение. Апатия перешла границу саморазрушения, интересно, насколько давно?
“Я это заслужил.” Бьется раз за разом мысль в такт сердцу. Так неуместно рассмеяться в такой момент, но Цинсюань смеется, в очередной раз подтверждая статус городского сумасшедшего. В голове снова проносится мысль: “А какая разница? Мне и вправду больше нечего терять.”
Судя по тому, что в этот день силы хватило только доковылять до улицы и молча сесть на обочине с протянутой рукой вместо поиска халтуры на день, он снова заболел. Большой разницы Цинсюань не чувствовал, а разбираться как именно ему сегодня плохо, не хотелось.
Время тянулось медленно. Кажется временами он засыпал.
Внезапно интуиция и странное ощущение заставили поднять голову и обернуться. Звук шагов? Запах? Тень? Отозвавшиеся болью воспоминания? Но всё, что Ши Цинсюань успел углядеть - это черные с золотой нитью одежды прохожего. Цинсюань вздрогнул, присмотрелся внимательно, но странный прохожий уже исчез из вида.
Цинсюань встряхнул головой, прогоняя мысли, но тут же пожалел об этом решении. Голова отозвалась болью. Кажется, он и правда заболел, раз призраки стали мерещиться среди белого дня. Стоило вернуться в разрушенный храм, но для этого надо немного отдохнуть и собраться с силами. Он снова опустил голову на колени и не заметил, как погрузился в тяжелый лихорадочный сон.
Цинсюаню грезились странные вещи. Ему чудилось чьё-то присутствие и странное тепло. Ему казалось, что он больше не сидит съежившись на земле, а лежит на до боли знакомом плече, пока чья-то рука бережно поддерживает его сбоку.

Первый шаг был сделан. Хэ Сюань отдавал себе отчет, что из этой точки ему уже не уйти незамеченным. Но откладывать и колебаться больше было нельзя. В голове роились миллионы сомнений, выгрызавших душу все эти месяцы, что он наблюдал из тени.

Странным образом, с каждой минутой, что он проводил рядом с Цинсюанем сейчас, эти сомнения растворялись и сменялись ясным осознанием того, что Хэ Сюань не может позволить себе потерять последнего близкого человека. Эгоизм? Определенно. Этот мотив из множества остальных он был готов назвать и принять.
Пропала неопределенность, в голове вдруг сложился план действий. Простой и четкий, словно ждавший момента, когда он решится. Хэ Сюань окинул острым взглядом улицу, и поднялся, бережно подхватив Цинсюаня на руки. Ровным размеренным шагом он подошел к неприметной двери и толкнул ее ногой. Дверь распахнулась, вспыхнула активированная печать сжатия тысячи ли.
Хэ Сюань шагнул в темноту.