Цветное

ацуши как всегда сексапилен в шмотье своего парня, ничего нового.

а теперь о главном — мы вообще понимаем их силу? мы вообще осознаём потенциал их способности? ту самую нерушимую мощь, которая была выстроена их безвозмездным доверием друг к другу сквозь кровь, боль и столько непонимания?

позволю себе вновь процитировать дазая в beast!: их способности не столь сингулярность, сколь абсолютное сплетение душ. я их невозможно люблю.

концепт рюноске акутагавы, который делится своим самым драгоценным, сокровенным, самым настоящим и близким для него — своей второй кожей, которая теперь сидит не только на нём, как влитая, питающаяся кровью и прошлой болью, но и на ацуши, служа ему защитой и безграничным послушанием.

есть в этом что-то такое… чрезмерно интимное, можно сказать.

интересно, ощущает ли ацуши себя наполовину голым без защиты расёмона? он придает ему столько сил и уверенности, что даже спустя всю прошлую боль и страх оно сидит на нем так послушно, так красиво, словно создано под его подобие.

и ведь рюноске сам без привычного обличия расёмона живет, подобно скованной птице, подобно собаке со сломанным хребтом. он так привык к этому обличию, к этой грубой наощупь ткани, к этому запаху крови, что впитывается в каждую ворсинку и угасает в небытие бесконечных материй, но всё равно находит в себе силы дать это сокровенное ацуши.

находит в себе смелость, решительность и желание поделиться с ацуши своей силой, чтобы сразить врага и защитить его в момент сокрушающего удара.

oh, atsushi, you are so loved. you are so protected.