builderman. . .
//прости, я школьник, мне неудобно во второй смене посты отписывать🥺
\\ я тебя не тороплю боже мой отучись сначала а потом пиши со спокойной душой 😭
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤3
builderman. . .
—ты показываешь это своими действиями, я вижу это. ты не пуст. просто ты забыл, как наполнять себя самостоятельно. ты используешь меня как зеркало, чтобы убедиться, что ты существуешь. тебе нужно научиться видеть свой контур, даже когда в комнате темно и меня…
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
Теламон слушал. Всё. Каждое слово. Каждую паузу. Каждый оттенок голоса, который делал эту речь не просто набором фраз, а чем-то большим.
Когда Билдермен заговорил о «контуре в темноте», его пальцы дрогнули на чужой спине. Когда зашла речь об оркестре без инструментов — маленькие крылья на голове медленно, очень медленно разлепились, открывая глаза. Красные. Влажные. Не плачущие — просто отражающие свет камина чуть ярче обычного.
Он не нашёл, что ответить. Впервые за долгое, очень долгое время — просто не знал слов. Не тех, выверенных, отточенных. А настоящих.
Поэтому когда прозвучало предложение про чай, он просто кивнул. Молча. Позволил отстраниться ровно настолько, чтобы можно было идти, но не выпустил руку Дэвида. Когти сомкнулись на запястье — осторожно, не больно, но настойчиво.
«...Я не умею это делать».
Голос — всё ещё хриплый, всё ещё чужой для его собственных ушей.
«Говорить. Так. Как ты. Я могу только… быть рядом. И, кажется, этого недостаточно».
Он сделал шаг в сторону кухни, увлекая Билдермена за собой. Его крылья за спиной всё ещё были полураскрыты — не в защите, не в угрозе. Просто не могли сложиться обратно, после того как однажды уже расправились, чтобы обнять.
«...Но чай я заварю сам. Ты сядешь и будешь отдыхать. ю Ты и так сегодня слишком много для меня сделал. Просто покажи, где у тебя что лежит. И сиди. Отдыхай.»
Он не договорил. Снова. Качая головой, он шагнул в сторону кухни, увлекая Билдермена за собой. И пусть его щёки всё ещё горели, пусть маленькие крылья то и дело пытались спрятать лицо — он не отпускал его руку.
Ни за что.
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
Теламон слушал. Всё. Каждое слово. Каждую паузу. Каждый оттенок голоса, который делал эту речь не просто набором фраз, а чем-то большим.
Когда Билдермен заговорил о «контуре в темноте», его пальцы дрогнули на чужой спине. Когда зашла речь об оркестре без инструментов — маленькие крылья на голове медленно, очень медленно разлепились, открывая глаза. Красные. Влажные. Не плачущие — просто отражающие свет камина чуть ярче обычного.
Он не нашёл, что ответить. Впервые за долгое, очень долгое время — просто не знал слов. Не тех, выверенных, отточенных. А настоящих.
Поэтому когда прозвучало предложение про чай, он просто кивнул. Молча. Позволил отстраниться ровно настолько, чтобы можно было идти, но не выпустил руку Дэвида. Когти сомкнулись на запястье — осторожно, не больно, но настойчиво.
«...Я не умею это делать».
Голос — всё ещё хриплый, всё ещё чужой для его собственных ушей.
«Говорить. Так. Как ты. Я могу только… быть рядом. И, кажется, этого недостаточно».
Он сделал шаг в сторону кухни, увлекая Билдермена за собой. Его крылья за спиной всё ещё были полураскрыты — не в защите, не в угрозе. Просто не могли сложиться обратно, после того как однажды уже расправились, чтобы обнять.
«...Но чай я заварю сам. Ты сядешь и будешь отдыхать. ю Ты и так сегодня слишком много для меня сделал. Просто покажи, где у тебя что лежит. И сиди. Отдыхай.»
Он не договорил. Снова. Качая головой, он шагнул в сторону кухни, увлекая Билдермена за собой. И пусть его щёки всё ещё горели, пусть маленькие крылья то и дело пытались спрятать лицо — он не отпускал его руку.
Ни за что.
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
❤1
builderman. . .
—разве я говорил что мне всё равно молчишь ли ты? с тобой даже молчать комфортно. тишина с тобой не пустая, она наполненная. когда мы молчим, мы как будто даем друг другу пространство просто быть собой, не играя роль интересного собеседника. это и есть настоящий…
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
«Ты первый, кто так говорит. Обычно от меня ждут речей. Величия. Поучительных монологов о порядке. А ты…»
Он отпустил руку. Медленно, нехотя. Перевёл взгляд на шкафчики.
Выбор не занял времени. Первое, что попалось под руку — простая коробка с чёрным чаем. Не самый изысканный, не самый редкий. Обычный.
Теламон замер на секунду, разглядывая коробку. Потом, видимо, принял какое-то внутреннее решение — и его когти ловко, почти нежно открыли упаковку.
Дальше было странно. Наблюдать за богом порядка на маленькой кухне — почти сюрреалистично. Его огромные крылья осторожно лавировали между шкафчиками, не задевая ничего лишнего. Когтистые пальцы аккуратно доставали чашки, наливали воду из закипевшего чайника, опускали пакетики.
Через минуту перед Билдерменом появилась чашка. Пар поднимался лёгкими завитками. Рядом — вторая, для самого Теламона. Он сел напротив, и его крылья, наконец, позволили себе расслабленно сложиться за спиной.
«...Я не знаю, какой ты любишь. Надеюсь, этот подойдёт».
Он сделал глоток из своей чашки. Поморщился — слишком горячо. Маленькие крылья на голове дёрнулись.
Теламон смотрел в свою чашку, но краем глаза — на Билдермена. Проверял реакцию. Боялся, что ошибся с выбором.
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
«Ты первый, кто так говорит. Обычно от меня ждут речей. Величия. Поучительных монологов о порядке. А ты…»
Он отпустил руку. Медленно, нехотя. Перевёл взгляд на шкафчики.
Выбор не занял времени. Первое, что попалось под руку — простая коробка с чёрным чаем. Не самый изысканный, не самый редкий. Обычный.
Теламон замер на секунду, разглядывая коробку. Потом, видимо, принял какое-то внутреннее решение — и его когти ловко, почти нежно открыли упаковку.
Дальше было странно. Наблюдать за богом порядка на маленькой кухне — почти сюрреалистично. Его огромные крылья осторожно лавировали между шкафчиками, не задевая ничего лишнего. Когтистые пальцы аккуратно доставали чашки, наливали воду из закипевшего чайника, опускали пакетики.
Через минуту перед Билдерменом появилась чашка. Пар поднимался лёгкими завитками. Рядом — вторая, для самого Теламона. Он сел напротив, и его крылья, наконец, позволили себе расслабленно сложиться за спиной.
«...Я не знаю, какой ты любишь. Надеюсь, этот подойдёт».
Он сделал глоток из своей чашки. Поморщился — слишком горячо. Маленькие крылья на голове дёрнулись.
Теламон смотрел в свою чашку, но краем глаза — на Билдермена. Проверял реакцию. Боялся, что ошибся с выбором.
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
builderman. . .
—чего ж ты так сразу кипяток глотнул? всё хорошо? не обжёг язык? голос билдера был обеспокоенным и серьёзным, как будто вернулся в старое время, когда отчитывал за то, что его дети ели не тёплую, а горячую еду, от которой могли бы обжечь рот. немного подождав…
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
Теламон замер с чашкой в руках, глядя на обеспокоенное лицо Дэвида. И вдруг — совершенно неожиданно для себя самого — тихо, хрипло рассмеялся.
«Ты сейчас говоришь со мной, как с ребёнком, который сунул палец в розетку».
В его голосе — не обида. Удивление. Тёплое, почти нежное удивление человека, который забыл, что такое забота о мелочах. Он осторожно провёл языком по нёбу — действительно, обжёг.
«Всё хорошо. Я не привык, чтобы кто-то обращал внимание на такие детали. Обычно я сам слежу за всем. А тут…»
Он замолчал, отводя взгляд. Его маленькие крылья на голове мелко трепетали — от смущения, от непривычного тепла в груди.
Он сделал маленький, очень осторожный глоток. Чай всё ещё был горячим, но теперь он пил медленно, чувствуя, как тепло растекается по груди — и не только от напитка.
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
Теламон замер с чашкой в руках, глядя на обеспокоенное лицо Дэвида. И вдруг — совершенно неожиданно для себя самого — тихо, хрипло рассмеялся.
«Ты сейчас говоришь со мной, как с ребёнком, который сунул палец в розетку».
В его голосе — не обида. Удивление. Тёплое, почти нежное удивление человека, который забыл, что такое забота о мелочах. Он осторожно провёл языком по нёбу — действительно, обжёг.
«Всё хорошо. Я не привык, чтобы кто-то обращал внимание на такие детали. Обычно я сам слежу за всем. А тут…»
Он замолчал, отводя взгляд. Его маленькие крылья на голове мелко трепетали — от смущения, от непривычного тепла в груди.
Он сделал маленький, очень осторожный глоток. Чай всё ещё был горячим, но теперь он пил медленно, чувствуя, как тепло растекается по груди — и не только от напитка.
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
❤2
builderman. . .
билдер слегка удивился тому, что теламон посмеялся, так как это можно было редко услышать именно от него, а как часто, так это от шеда. на лице расплылась уже естественная улыбка от того, что теламон расслабляется в его компании, хотя, что-то определённо есть.…
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
Теламон смотрел на эту улыбку и чувствовал, как внутри что-то плавится. Медленно. Неотвратимо. Как лёд, который слишком долго продержали на солнце.
«Ты говоришь такие вещи, а потом сидишь и улыбаешься, будто это самое обычное дело в мире».
Его голос — тихий. Почти заворожённый.
«Будто можно просто взять и сказать кому-то, что он важен. И не ждать подвоха. Не ждать, что это используют против тебя. Не ждать, что завтра ты проснёшься — а этого человека уже нет, и все слова превратятся в яд, потому что их некому больше говорить».
Он сделал глоток чая. Уже не обжигающего — тёплого. Как этот взгляд.
«Я тобой восхищаюсь. Давно. Всегда. С того самого момента, как ты впервые пришёл ко мне не просить, не угрожать, а просто сидеть. Помогать. Смотреть на меня так, будто я не ошибка, не пустота, не очередной сбой в системе, а что-то совершенно иное».
Его пальцы сжались на чашке чуть сильнее. Когти тихо скрежетнули по керамике.
«Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. Не потому, что ты создал миры или выжил после смерти — хотя и это тоже. А потому, что ты продолжаешь любить. Даже когда это больно. Даже когда тебя предают. Даже когда твои собственные дети…»
Он замолчал. Сглотнул. В его глазах мелькнула тень — та самая, от которой он так отчаянно пытался защитить Дэвида все эти годы.
«Я бы так не смог. Я бы давно всё стёр. Всю эту реальность. Всех, кто посмел бы тронуть то, что мне дорого. Я бы не оставил камня на камне. А ты — ты просто продолжаешь создавать. Надеяться. И принимать обратно даже тех, кто навредил тебе. Навредил всем».
Он поднял взгляд. Встретился с этой улыбкой. И его голос — сорванный, тихий, совершенно не похожий на тот, которым он вещал с высоты своего величия — произнёс:
«...И сам тот факт, что я тебя люблю больше, чем собственную жизнь, больше, чем весь этот выстроенный мной порядок, больше, чем всё, что я когда-либо создавал или разрушал — наверное, это говорит о тебе больше, чем любые мои слова».
Тишина.
Долгая. Тягучая. Абсолютная.
Его глаза распахнулись. Маленькие крылья на голове взметнулись вверх и прижались к черепу достаточно сильно. Чашка в его руках дрогнула — чай плеснулся через край.
«...То есть. Я имел в виду. Нет. Не то чтобы...»
Он закашлялся. Поперхнулся воздухом. Его щёки горели таким жаром, что, наверное, могли растопить весь снег за окном.
«Я хотел сказать, что ты важен. Как друг. Как союзник. Как… как опора. И это… это просто фигура речи. Метафора. Гипербола. Риторический приём, который…»
Он замолчал. Потому что врать самому себе, глядя в эти глаза, было невозможно. Его когти впились в чашку. Чашка жалобно хрустнула, пока тот опустил свою голову куда-то вниз, устремив свой взгляд на стол.
«...Чёрт».
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
Теламон смотрел на эту улыбку и чувствовал, как внутри что-то плавится. Медленно. Неотвратимо. Как лёд, который слишком долго продержали на солнце.
«Ты говоришь такие вещи, а потом сидишь и улыбаешься, будто это самое обычное дело в мире».
Его голос — тихий. Почти заворожённый.
«Будто можно просто взять и сказать кому-то, что он важен. И не ждать подвоха. Не ждать, что это используют против тебя. Не ждать, что завтра ты проснёшься — а этого человека уже нет, и все слова превратятся в яд, потому что их некому больше говорить».
Он сделал глоток чая. Уже не обжигающего — тёплого. Как этот взгляд.
«Я тобой восхищаюсь. Давно. Всегда. С того самого момента, как ты впервые пришёл ко мне не просить, не угрожать, а просто сидеть. Помогать. Смотреть на меня так, будто я не ошибка, не пустота, не очередной сбой в системе, а что-то совершенно иное».
Его пальцы сжались на чашке чуть сильнее. Когти тихо скрежетнули по керамике.
«Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. Не потому, что ты создал миры или выжил после смерти — хотя и это тоже. А потому, что ты продолжаешь любить. Даже когда это больно. Даже когда тебя предают. Даже когда твои собственные дети…»
Он замолчал. Сглотнул. В его глазах мелькнула тень — та самая, от которой он так отчаянно пытался защитить Дэвида все эти годы.
«Я бы так не смог. Я бы давно всё стёр. Всю эту реальность. Всех, кто посмел бы тронуть то, что мне дорого. Я бы не оставил камня на камне. А ты — ты просто продолжаешь создавать. Надеяться. И принимать обратно даже тех, кто навредил тебе. Навредил всем».
Он поднял взгляд. Встретился с этой улыбкой. И его голос — сорванный, тихий, совершенно не похожий на тот, которым он вещал с высоты своего величия — произнёс:
«...И сам тот факт, что я тебя люблю больше, чем собственную жизнь, больше, чем весь этот выстроенный мной порядок, больше, чем всё, что я когда-либо создавал или разрушал — наверное, это говорит о тебе больше, чем любые мои слова».
Тишина.
Долгая. Тягучая. Абсолютная.
Его глаза распахнулись. Маленькие крылья на голове взметнулись вверх и прижались к черепу достаточно сильно. Чашка в его руках дрогнула — чай плеснулся через край.
«...То есть. Я имел в виду. Нет. Не то чтобы...»
Он закашлялся. Поперхнулся воздухом. Его щёки горели таким жаром, что, наверное, могли растопить весь снег за окном.
«Я хотел сказать, что ты важен. Как друг. Как союзник. Как… как опора. И это… это просто фигура речи. Метафора. Гипербола. Риторический приём, который…»
Он замолчал. Потому что врать самому себе, глядя в эти глаза, было невозможно. Его когти впились в чашку. Чашка жалобно хрустнула, пока тот опустил свою голову куда-то вниз, устремив свой взгляд на стол.
«...Чёрт».
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
❤4
builderman. . .
билдер слегка удивился тому, что теламон посмеялся, так как это можно было редко услышать именно от него, а как часто, так это от шеда. на лице расплылась уже естественная улыбка от того, что теламон расслабляется в его компании, хотя, что-то определённо есть.…
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
Чай в его руках остывал. Чашка, уже надтреснутая его когтями, тихо дрожала в такт его пульсу. А пульс — предательски громкий, предательски быстрый — стучал где-то в висках, заглушая все остальные звуки.
Он не поднимал головы. Смотрел в стол. В свою чашку. В тени, которые отбрасывал свет на деревянную поверхность. Куда угодно, только не в эти глаза.
«..Я».
Голос — хриплый. Сорванный. Чужой.
«Я сказал..»
Он замолчал. Сглотнул. Маленькие крылья на голове мелко задрожали — единственное, что выдавало его состояние, потому что сам он сидел неподвижно, как изваяние.
«...Ты слышал».
Тишина. Долгая. Напряжённая. Вязкая, как мёд.
«Ты прекрасно слышал. Не заставляй меня...»
Он не договорил. Поднял взгляд — резко, отчаянно, будто прыгая в ледяную воду.
«...Я тебя люблю. Хорошо? Я. Тебя. Люблю. Не как союзника. Не как опору. Не как «самого важного человека» в этой чёртовой вселенной. А просто — люблю. Так, что дышать иногда больно. Так, что крылья перестают слушаться, когда ты рядом. Так, что готов стереть весь этот мир к чёртовой матери, если кто-то посмеет тебя тронуть. Так, что готов не вмешиваться, только чтобы ты не расстраивался. Так, что...»
Он резко замолчал. Отвёл взгляд. Его щёки горели таким жаром, что, казалось, сейчас вспыхнут.
«...Вот. Я это сказал. Теперь можешь смеяться. Можешь... что угодно. Я просто... я больше не мог это держать. Особенно после сегодняшней ночи. Особенно после того, как ты... после всего, что ты сказал».
Его когти наконец разжались, выпуская несчастную чашку. Он откинулся на спинку стула — и его крылья, наконец, позволили себе расслабленно опасть.
Маленькие на голове — всё ещё прижаты. Он ждал. Боялся. Надеялся. Нижняя пара неуклюже прикрыла нижнюю часть его лица, оставляя на виду лишь орлиные золотые глаза, отведенные в сторону.
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
Чай в его руках остывал. Чашка, уже надтреснутая его когтями, тихо дрожала в такт его пульсу. А пульс — предательски громкий, предательски быстрый — стучал где-то в висках, заглушая все остальные звуки.
Он не поднимал головы. Смотрел в стол. В свою чашку. В тени, которые отбрасывал свет на деревянную поверхность. Куда угодно, только не в эти глаза.
«..Я».
Голос — хриплый. Сорванный. Чужой.
«Я сказал..»
Он замолчал. Сглотнул. Маленькие крылья на голове мелко задрожали — единственное, что выдавало его состояние, потому что сам он сидел неподвижно, как изваяние.
«...Ты слышал».
Тишина. Долгая. Напряжённая. Вязкая, как мёд.
«Ты прекрасно слышал. Не заставляй меня...»
Он не договорил. Поднял взгляд — резко, отчаянно, будто прыгая в ледяную воду.
«...Я тебя люблю. Хорошо? Я. Тебя. Люблю. Не как союзника. Не как опору. Не как «самого важного человека» в этой чёртовой вселенной. А просто — люблю. Так, что дышать иногда больно. Так, что крылья перестают слушаться, когда ты рядом. Так, что готов стереть весь этот мир к чёртовой матери, если кто-то посмеет тебя тронуть. Так, что готов не вмешиваться, только чтобы ты не расстраивался. Так, что...»
Он резко замолчал. Отвёл взгляд. Его щёки горели таким жаром, что, казалось, сейчас вспыхнут.
«...Вот. Я это сказал. Теперь можешь смеяться. Можешь... что угодно. Я просто... я больше не мог это держать. Особенно после сегодняшней ночи. Особенно после того, как ты... после всего, что ты сказал».
Его когти наконец разжались, выпуская несчастную чашку. Он откинулся на спинку стула — и его крылья, наконец, позволили себе расслабленно опасть.
Маленькие на голове — всё ещё прижаты. Он ждал. Боялся. Надеялся. Нижняя пара неуклюже прикрыла нижнюю часть его лица, оставляя на виду лишь орлиные золотые глаза, отведенные в сторону.
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
❤3
«Летопись Теламона.»
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════ Чай в его руках остывал. Чашка, уже надтреснутая его когтями, тихо дрожала в такт его пульсу. А пульс — предательски громкий, предательски быстрый — стучал где-то в висках, заглушая все остальные звуки. Он не поднимал головы. Смотрел…
\\ ток щас понял что не на тот пост ответил
я еблан
я еблан
❤3
builderman. . .
в комнате повисла непривычная тишина, но довольно-таки комфортная для создателя. —и ты скрывал это? боялся меня? в его словах было что-то похожее на насмешку, что-то, что развеселило создателя. —теламон, я бы никогда не отвергнул тебя. никогда. поэтому…
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
Маленькие крылья на его лице дрогнули. Медленно, очень медленно опустились.
«Ты хочешь... со мной? Зная всё. Зная, что я могу быть холодным. Жестоким. Манипулятивным. Зная, что иногда я просыпаюсь посреди ночи и мне кажется, что ты умер, и я не могу дышать. Зная, что у меня внутри — пустота, которую я заполнял порядком тысячу лет, и только ты... только ты смог...»
Он замолчал. Потому что говорить об этом вслух было страшнее, чем признаваться в любви.
«...Ты понимаешь, на что подписываешься?»
Его голос — тихий. Почти умоляющий. Не требуя ответа — прося подтверждения. Что это не сон. Что это правда. Что его не оттолкнут сейчас, когда он наконец позволил себе быть настоящим.
«...Я согласен».
Тишина. Потом — тихо, почти неслышно:
«Я очень, очень согласен. На всё. С тобой. Правда единственное что — я надеюсь, что ты осознаешь, что я буду очень странным партнером. С перьями. И с проблемами. И с...»
Он обвёл рукой себя — крылья, когти, всю свою пернатую, нелепую, нечеловеческую сущность.
«...Со всем этим».
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
Маленькие крылья на его лице дрогнули. Медленно, очень медленно опустились.
«Ты хочешь... со мной? Зная всё. Зная, что я могу быть холодным. Жестоким. Манипулятивным. Зная, что иногда я просыпаюсь посреди ночи и мне кажется, что ты умер, и я не могу дышать. Зная, что у меня внутри — пустота, которую я заполнял порядком тысячу лет, и только ты... только ты смог...»
Он замолчал. Потому что говорить об этом вслух было страшнее, чем признаваться в любви.
«...Ты понимаешь, на что подписываешься?»
Его голос — тихий. Почти умоляющий. Не требуя ответа — прося подтверждения. Что это не сон. Что это правда. Что его не оттолкнут сейчас, когда он наконец позволил себе быть настоящим.
«...Я согласен».
Тишина. Потом — тихо, почти неслышно:
«Я очень, очень согласен. На всё. С тобой. Правда единственное что — я надеюсь, что ты осознаешь, что я буду очень странным партнером. С перьями. И с проблемами. И с...»
Он обвёл рукой себя — крылья, когти, всю свою пернатую, нелепую, нечеловеческую сущность.
«...Со всем этим».
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
❤4🔥1
builderman. . .
—я не вижу твоих плохих качеств, потому что люблю тебя. странный, жестокий, озабоченный моей безопасность, это делает тебя не плохим, а особенным как и всех остальных. если тебя тревожат проблемы, то я рядом и готов обсудить их с тобой. ты будешь дополнять…
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
«Я никогда не думал, что услышу это».
Голос — хриплый шёпот. Почти беззвучный.
«Не про себя. Не в свой адрес. Я думал, что такие слова — для других. Для тех, кто умеет быть мягким.»
Его рука дрогнула. Медленно, очень медленно, будто преодолевая сопротивление гравитации и собственной гордости, потянулась через стол.
Когти осторожно, почти невесомо коснулись пальцев Дэвида. Погладили костяшки.
Он поднёс чужую руку к своим губам. Осторожно. Трепетно. Так, будто держал не ладонь человека, а самое хрупкое в мире сокровище.
Мягкий, почти невесомый поцелуй в костяшки.
Его маленькие крылья на голове мелко дрожали. Щёки горели.
«...Я постараюсь быть хорошим партнёром».
Шёпот в чужую кожу.
«Правда. Я буду учиться. Буду стараться не прятаться».
Он поднял взгляд. Встретился с глазами Дэвида. И улыбнулся — той самой неуклюжей, неловкой, совершенно не божественной улыбкой, которая, скорее, принадлежала его альтер-эго, ежели чем ему самому.
«Я очень постараюсь быть тем, кого можно любить. Обещаю».
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
«Я никогда не думал, что услышу это».
Голос — хриплый шёпот. Почти беззвучный.
«Не про себя. Не в свой адрес. Я думал, что такие слова — для других. Для тех, кто умеет быть мягким.»
Его рука дрогнула. Медленно, очень медленно, будто преодолевая сопротивление гравитации и собственной гордости, потянулась через стол.
Когти осторожно, почти невесомо коснулись пальцев Дэвида. Погладили костяшки.
Он поднёс чужую руку к своим губам. Осторожно. Трепетно. Так, будто держал не ладонь человека, а самое хрупкое в мире сокровище.
Мягкий, почти невесомый поцелуй в костяшки.
Его маленькие крылья на голове мелко дрожали. Щёки горели.
«...Я постараюсь быть хорошим партнёром».
Шёпот в чужую кожу.
«Правда. Я буду учиться. Буду стараться не прятаться».
Он поднял взгляд. Встретился с глазами Дэвида. И улыбнулся — той самой неуклюжей, неловкой, совершенно не божественной улыбкой, которая, скорее, принадлежала его альтер-эго, ежели чем ему самому.
«Я очень постараюсь быть тем, кого можно любить. Обещаю».
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
❤4
\\ извините сколько вас 😳
это все билдермоны виноваты типа
это все билдермоны виноваты типа
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤4🥰1🕊1
builderman. . .
—какой же ты влюблённый птенчик. он встал, прежде чем подойти ближе к более серьёзной фигуре и обхватить её лицо, вглядываясь в каждую точку, прежде чем подвинуть лицо руками поближе и поцеловать. нос, лоб, брови, щёки, подбородок. создатель как будто специально…
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
Теламон не успел ничего сказать. Не успел возмутиться, смутиться, спрятаться за привычной броней. Потому что тёплые ладони легли на его щёки — и мир сузился до одного человека.
Нос. Лоб. Брови. Щёки. Подбородок.
Каждое прикосновение губ — как удар тока. Как напоминание, что он жив. Что его можно касаться. Что его хотят касаться.
Маленькие крылья на его голове распахнулись. Прижались. Снова распахнулись. Они не знали, куда себя деть — как и он сам.
А потом — губы.
Легко. Нежно. Поглаживание по макушке.
И из горла Теламона вырвался звук. Тихий, вибрирующий звук, чем то похожий на урк — тот самый, которым птицы выражают удовольствие, когда их гладят. Он даже не заметил, как это вырвалось. Не успел подавить.
Он ответил на поцелуй.
Робко. Неумело. Но — ответил. Его когтистые руки поднялись, чтобы обхватить лицо Дэвида в ответ — и в этот момент что-то внутри щёлкнуло.
Когда они оторвались друг от друга, в золотых глазах Теламона плескалось что-то новое. Что-то тёплое. Что-то совершенно не божественное.
А потом его ноги подкосились.
Буквально. Как у влюблённого подростка, которого впервые поцеловали. Он покачнулся — и рухнул вперёд, прямо в объятия Билдермена, уткнувшись горящим лицом в его шею.
И когда он заговорил, голос был другим. Мягче. Теплее. С той особенной, протяжной интонацией, которая принадлежала только одному из них.
«...Как я тебя люблю-ю-ю...»
Протяжно. Счастливо. Совершенно не скрываясь.
Его предплечья легли на плечи Дэвида. Белое худи — а когда он вообще успел переодеться?, — с забавным рисунком на нём мягко зашуршало. Он прижимался, обнимал, дышал — и впервые за долгое, очень долгое время не думал о том, как это выглядит со стороны.
«...Ты меня убил», — пробормотал он куда-то в ключицу. — «Просто убил. Насмерть. Я труп. Самый счастливый труп во вселенной. Спасибо. А еще ты такой тёплый... И пахнешь домом...»
Шедлетский поднял голову. Его глаза — те же золотые, что и у Теламона, но сейчас в них плескалось столько нежности, что можно было утонуть.
«..Можно я останусь? На немного, хотя бы?»
Улыбка. Счастливая. Неловкая. Совершенно детская.
«Пожалуйста?»
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
Теламон не успел ничего сказать. Не успел возмутиться, смутиться, спрятаться за привычной броней. Потому что тёплые ладони легли на его щёки — и мир сузился до одного человека.
Нос. Лоб. Брови. Щёки. Подбородок.
Каждое прикосновение губ — как удар тока. Как напоминание, что он жив. Что его можно касаться. Что его хотят касаться.
Маленькие крылья на его голове распахнулись. Прижались. Снова распахнулись. Они не знали, куда себя деть — как и он сам.
А потом — губы.
Легко. Нежно. Поглаживание по макушке.
И из горла Теламона вырвался звук. Тихий, вибрирующий звук, чем то похожий на урк — тот самый, которым птицы выражают удовольствие, когда их гладят. Он даже не заметил, как это вырвалось. Не успел подавить.
Он ответил на поцелуй.
Робко. Неумело. Но — ответил. Его когтистые руки поднялись, чтобы обхватить лицо Дэвида в ответ — и в этот момент что-то внутри щёлкнуло.
Когда они оторвались друг от друга, в золотых глазах Теламона плескалось что-то новое. Что-то тёплое. Что-то совершенно не божественное.
А потом его ноги подкосились.
Буквально. Как у влюблённого подростка, которого впервые поцеловали. Он покачнулся — и рухнул вперёд, прямо в объятия Билдермена, уткнувшись горящим лицом в его шею.
И когда он заговорил, голос был другим. Мягче. Теплее. С той особенной, протяжной интонацией, которая принадлежала только одному из них.
«...Как я тебя люблю-ю-ю...»
Протяжно. Счастливо. Совершенно не скрываясь.
Его предплечья легли на плечи Дэвида. Белое худи — а когда он вообще успел переодеться?, — с забавным рисунком на нём мягко зашуршало. Он прижимался, обнимал, дышал — и впервые за долгое, очень долгое время не думал о том, как это выглядит со стороны.
«...Ты меня убил», — пробормотал он куда-то в ключицу. — «Просто убил. Насмерть. Я труп. Самый счастливый труп во вселенной. Спасибо. А еще ты такой тёплый... И пахнешь домом...»
Шедлетский поднял голову. Его глаза — те же золотые, что и у Теламона, но сейчас в них плескалось столько нежности, что можно было утонуть.
«..Можно я останусь? На немного, хотя бы?»
Улыбка. Счастливая. Неловкая. Совершенно детская.
«Пожалуйста?»
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
❤5❤🔥2🍓2
builderman. . .
—я тебя тоже люблю. и я не против, чтобы ты остался у меня. хоть на целую ночь, хоть лежать вместе в одной кровати и спать. хоть в своей жестокой форме, хоть в той, в которой ты сейчас. будь любым рядом со мной. будь просто со мной. билдер обратил внимание…
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
Он поднял голову. На его лице расплывалась улыбка — широкая, смущённая, немного ломаная, но такая искренняя, что, кажется, могла осветить всю комнату без камина.
«Мне это очень нравится. Весь этот сценарий. Очень-очень нравится. Ты даже не представляешь, как».
Он ещё немного постоял, уткнувшись в объятия, вдыхая запах — тот самый, домашний, от которого у Теламона всегда сжималось сердце, а у Шедлетского просто начинало щипать где-то в груди от переизбытка чувств.
А потом — резво, но осторожно, чтобы не задеть мебель — отстранился, схватил Дэвида за руку и потянул за собой.
«Пошли. Я помню, где у тебя спальня. Бывал пару раз, когда ты засыпал за столом, а мне приходилось тебя укладывать. Ты такой смешной во сне, знаешь? Сопящий и ворчливый, даже когда спишь. И бормочешь что-то важное. И ещё что-то».
Он тараторил. Слишком быстро. Слишком счастливо. Его улыбка не сходила с лица, а рука крепко сжимала ладонь Билдермена, ведя его по коридору.
«Кстати, у тебя там одеяло слишком тонкое. Я мёрзну. Ты не мёрзнешь? А я мёрзну. Но с тобой, наверное, не замёрзну. Ты тёплый. Как грелка. Самая лучшая грелка во вселенной. Я буду тебя использовать в качестве обогревателя. Ты не против?»
«...Я так счастлив. Ты даже не представляешь. Иди сюда».
И, оборачиваясь, не дожидаясь ответа, тот притянул Дэвида к себе, чмокнул в щёку и потащил дальше — в спальню, в тепло, в ту самую "одну кроватку", о которой только что говорил.
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
Он поднял голову. На его лице расплывалась улыбка — широкая, смущённая, немного ломаная, но такая искренняя, что, кажется, могла осветить всю комнату без камина.
«Мне это очень нравится. Весь этот сценарий. Очень-очень нравится. Ты даже не представляешь, как».
Он ещё немного постоял, уткнувшись в объятия, вдыхая запах — тот самый, домашний, от которого у Теламона всегда сжималось сердце, а у Шедлетского просто начинало щипать где-то в груди от переизбытка чувств.
А потом — резво, но осторожно, чтобы не задеть мебель — отстранился, схватил Дэвида за руку и потянул за собой.
«Пошли. Я помню, где у тебя спальня. Бывал пару раз, когда ты засыпал за столом, а мне приходилось тебя укладывать. Ты такой смешной во сне, знаешь? Сопящий и ворчливый, даже когда спишь. И бормочешь что-то важное. И ещё что-то».
Он тараторил. Слишком быстро. Слишком счастливо. Его улыбка не сходила с лица, а рука крепко сжимала ладонь Билдермена, ведя его по коридору.
«Кстати, у тебя там одеяло слишком тонкое. Я мёрзну. Ты не мёрзнешь? А я мёрзну. Но с тобой, наверное, не замёрзну. Ты тёплый. Как грелка. Самая лучшая грелка во вселенной. Я буду тебя использовать в качестве обогревателя. Ты не против?»
«...Я так счастлив. Ты даже не представляешь. Иди сюда».
И, оборачиваясь, не дожидаясь ответа, тот притянул Дэвида к себе, чмокнул в щёку и потащил дальше — в спальню, в тепло, в ту самую "одну кроватку", о которой только что говорил.
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
❤4💘2🥰1
builderman. . .
—то есть, ты хочешь сказать, что относил меня в кровать, ложился, проверял, как моё одеяло и смотрел на меня? могу сказать, это выглядело бы жутко, что когда я проснулся, то увидел не спящего бога, который ночью даже на минуту не сомкнул глаза и просто смотрел…
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
«...Стоп-стоп-стоп».
Он резко развернулся. Его лицо — только что сияющее, счастливое — теперь горело таким румянцем, что, кажется, могло конкурировать с камином.
«Ты не так понял! Совсем не так! Я не... я никогда...»
Он замахал свободной рукой, смешной в своей отчаянной жестикуляции.
«Я не ложился! Клянусь! Я просто... ну, знаешь... подходил, брал тебя на руки — ты лёгкий, кстати, совсем не тяжёлый, — и нёс в кровать. Потом укрывал.»
«Потом я садился рядом. На пол. Или на стул. И просто смотрел. Минут пять. Или десять. Ну, ладно, иногда час. Но это потому, что ты во сне бормочешь забавные вещи! Один раз ты назвал меня "пернатым недоразумением" во сне. Я обиделся. Потом вспомнил, что ты спишь, и обида прошла».
Он нервно рассмеялся. Слишком громко. Слишком сбивчиво.
«А потом я уходил! Честно! Я никогда не ложился рядом. Никогда не... ну... не делал ничего такого. Потому что... потому что это было бы неправильно. Ты спал. Я не маньяк! Я просто... заботливый. Очень заботливый. Гиперзаботливый. Это всё Теламон виноват, он меня таким воспитал... ну, то есть, я сам себя воспитал, но...»
Тот замолк. Потом подуспокоился. Затем — тяжело вздохнул и потёр переносицу.
«Я слишком много говорю. Заткнусь, пожалуй, не так важно в любом случае. Но всё равно ничего такого не было и ты меня не понял абсолютно.»
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
«...Стоп-стоп-стоп».
Он резко развернулся. Его лицо — только что сияющее, счастливое — теперь горело таким румянцем, что, кажется, могло конкурировать с камином.
«Ты не так понял! Совсем не так! Я не... я никогда...»
Он замахал свободной рукой, смешной в своей отчаянной жестикуляции.
«Я не ложился! Клянусь! Я просто... ну, знаешь... подходил, брал тебя на руки — ты лёгкий, кстати, совсем не тяжёлый, — и нёс в кровать. Потом укрывал.»
«Потом я садился рядом. На пол. Или на стул. И просто смотрел. Минут пять. Или десять. Ну, ладно, иногда час. Но это потому, что ты во сне бормочешь забавные вещи! Один раз ты назвал меня "пернатым недоразумением" во сне. Я обиделся. Потом вспомнил, что ты спишь, и обида прошла».
Он нервно рассмеялся. Слишком громко. Слишком сбивчиво.
«А потом я уходил! Честно! Я никогда не ложился рядом. Никогда не... ну... не делал ничего такого. Потому что... потому что это было бы неправильно. Ты спал. Я не маньяк! Я просто... заботливый. Очень заботливый. Гиперзаботливый. Это всё Теламон виноват, он меня таким воспитал... ну, то есть, я сам себя воспитал, но...»
Тот замолк. Потом подуспокоился. Затем — тяжело вздохнул и потёр переносицу.
«Я слишком много говорю. Заткнусь, пожалуй, не так важно в любом случае. Но всё равно ничего такого не было и ты меня не понял абсолютно.»
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
💘3❤2🍓1
╔══════════════════════════════════════════╗
╚══════════════════════════════════════════╝
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
«А, это снова вы. Вежливая персона с вопросами на грани приличия. Рад, что вы выжили после лестницы. Она действительно селективна».
Глоток чая. Короткая пауза, чтобы собраться с мыслями.
«Вы спрашиваете о звериных чертах. Любопытно. Наблюдал ли я их у других? Безусловно. 1x4 в своей ярости — чистейший образец загнанного хищника, который бросается на всё, что движется, не разбирая, враг это или тень. Джон Доу в моменты помутнения — нечто среднее между раненым зверем и механизмом, потерявшим управление. Дракоблоксер и вовсе перестал быть человеком, там осталась только жажда и рефлексы. Хотя, быть может, что то человеческое в нём да есть».
«У себя... да. Замечаю. И чем дальше, тем больше. Птичья натура даёт о себе знать не только внешне. Резкие повороты головы, чтобы охватить весь угол обзора. Желание взлететь, когда пространство становится слишком тесным. Этот урчащий звук, когда приятно. Выдаёт с потрохами».
Он слегка морщится — то ли от воспоминания, то ли от того, что вообще это обсуждает.
«Ещё — собственничество. Хищники не делятся добычей. И тем, что считают своим. Территория. Безопасность. Люди, которые стали важны. Иногда я ловлю себя на желании спрятать персону ото всех, унести в гнездо и не выпускать. Это, кажется, называется "свить гнездо" в прямом смысле. Звучит нелепо. Но желание — реально».
«Впрочем, я стараюсь это контролировать. Не всё звериное должно выходить наружу. Особенно то, что касается... собственности. Люди — не добыча. И не вещи. Хотя инстинкты иногда кричат громче логики».
Пауза. Он допивает чай.
«Удовлетворены вашим зоологическим интересом? Впрочем, вы это и без меня знали, не так ли? Ваши вопросы всегда имеют второй слой. Спасибо хотя бы за вежливую формулировку. Это приятно выделяет вас из толпы».
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
Ах, Ваше Превосходительство Теламон, наконец-то я снова до Вас добрался. Вам определенно нужно сделать что-то с Вашей монструозной восхитительной лестницей, как же иначе принимать гостей, они просто не дойдут.
Так о чем же я... Я вдруг хочу у вас спросить, Ваше Превосходство, замечали ли вы какие-либо анималистичные черты поведения у других? У себя?
╚══════════════════════════════════════════╝
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
«А, это снова вы. Вежливая персона с вопросами на грани приличия. Рад, что вы выжили после лестницы. Она действительно селективна».
Глоток чая. Короткая пауза, чтобы собраться с мыслями.
«Вы спрашиваете о звериных чертах. Любопытно. Наблюдал ли я их у других? Безусловно. 1x4 в своей ярости — чистейший образец загнанного хищника, который бросается на всё, что движется, не разбирая, враг это или тень. Джон Доу в моменты помутнения — нечто среднее между раненым зверем и механизмом, потерявшим управление. Дракоблоксер и вовсе перестал быть человеком, там осталась только жажда и рефлексы. Хотя, быть может, что то человеческое в нём да есть».
«У себя... да. Замечаю. И чем дальше, тем больше. Птичья натура даёт о себе знать не только внешне. Резкие повороты головы, чтобы охватить весь угол обзора. Желание взлететь, когда пространство становится слишком тесным. Этот урчащий звук, когда приятно. Выдаёт с потрохами».
Он слегка морщится — то ли от воспоминания, то ли от того, что вообще это обсуждает.
«Ещё — собственничество. Хищники не делятся добычей. И тем, что считают своим. Территория. Безопасность. Люди, которые стали важны. Иногда я ловлю себя на желании спрятать персону ото всех, унести в гнездо и не выпускать. Это, кажется, называется "свить гнездо" в прямом смысле. Звучит нелепо. Но желание — реально».
«Впрочем, я стараюсь это контролировать. Не всё звериное должно выходить наружу. Особенно то, что касается... собственности. Люди — не добыча. И не вещи. Хотя инстинкты иногда кричат громче логики».
Пауза. Он допивает чай.
«Удовлетворены вашим зоологическим интересом? Впрочем, вы это и без меня знали, не так ли? Ваши вопросы всегда имеют второй слой. Спасибо хотя бы за вежливую формулировку. Это приятно выделяет вас из толпы».
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
❤4
╔══════════════════════════════════════════╗
╚══════════════════════════════════════════╝
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
«...Простите?»
«Изменения? В сети?»
Пауза. Он явно перебирал в памяти всё, что видел за последнее время. Пусто.
«Я не в курсе. Должен признать, что последние дни были насыщенными и не оставляли времени на мониторинг творчества масс».
Его когти слегка постучали по керамике.
«Но теперь мне, разумеется, любопытно. Если вы или кто-либо ещё готов предоставить образцы — я был бы не против ознакомиться. Оценить. Составить мнение».
Лёгкий наклон головы.
«Что касается оступившегося Творца... это тема для отдельного, более длительного разговора. Скажу лишь: творец, который не способен оступиться, — либо никогда не создавал ничего сложного, либо лжёт. Вопрос в том, что он делает после падения».
«Но для полноценного ответа мне нужен контекст. Не могу сказать наверняка».
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
И ещё один вопрос, если я не прерву Ваших дискуссий с остальными любопытными! Вы видели творения людей в сети связанные с изменениями? Что думаете об этом? Мог ли Творец действительно оступиться или же это пустой шум толпы, неготовой к переменам, недостойный внимания?
╚══════════════════════════════════════════╝
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
«...Простите?»
«Изменения? В сети?»
Пауза. Он явно перебирал в памяти всё, что видел за последнее время. Пусто.
«Я не в курсе. Должен признать, что последние дни были насыщенными и не оставляли времени на мониторинг творчества масс».
Его когти слегка постучали по керамике.
«Но теперь мне, разумеется, любопытно. Если вы или кто-либо ещё готов предоставить образцы — я был бы не против ознакомиться. Оценить. Составить мнение».
Лёгкий наклон головы.
«Что касается оступившегося Творца... это тема для отдельного, более длительного разговора. Скажу лишь: творец, который не способен оступиться, — либо никогда не создавал ничего сложного, либо лжёт. Вопрос в том, что он делает после падения».
«Но для полноценного ответа мне нужен контекст. Не могу сказать наверняка».
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
❤2🥰1👀1
╔══════════════════════════════════════════╗
╚══════════════════════════════════════════╝
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
«Вы предлагаете мне выбор между одиночеством и безумием? Щедро».
«Стать одним из киллеров — значит потерять себя. Раствориться в чужой воле, в жажде разрушения, в том самом Эксплойте, который уже сломал стольких. Это не цена за выживание. Это отсроченная смерть».
«А остаться единственным выжившим...»
Пауза. Его взгляд на секунду стал пустым — слишком пустым.
«...Это значит смотреть, как исчезают все. Один за другим. Слышать тишину там, где раньше были голоса. Знать, что ты — последний, кто помнит. Это не жизнь. Это музей с единственным экспонатом».
Он поднял взгляд.
«Оба варианта — проигрыш. Но если вы настаиваете на ответе — я предпочту остаться. Не потому, что это легче. А потому, что в тишине хотя бы можно расслышать собственные мысли».
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
Остаться единственным выжившим среди множества киллеров или стать одним из киллеров?
╚══════════════════════════════════════════╝
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
«Вы предлагаете мне выбор между одиночеством и безумием? Щедро».
«Стать одним из киллеров — значит потерять себя. Раствориться в чужой воле, в жажде разрушения, в том самом Эксплойте, который уже сломал стольких. Это не цена за выживание. Это отсроченная смерть».
«А остаться единственным выжившим...»
Пауза. Его взгляд на секунду стал пустым — слишком пустым.
«...Это значит смотреть, как исчезают все. Один за другим. Слышать тишину там, где раньше были голоса. Знать, что ты — последний, кто помнит. Это не жизнь. Это музей с единственным экспонатом».
Он поднял взгляд.
«Оба варианта — проигрыш. Но если вы настаиваете на ответе — я предпочту остаться. Не потому, что это легче. А потому, что в тишине хотя бы можно расслышать собственные мысли».
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
❤2🥰1
╔══════════════════════════════════════════╗
╚══════════════════════════════════════════╝
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
«Бывали».
Голос звучит ровно, но в нём проскальзывает та особая интонация — когда отвечаешь на вопрос, который задел что-то глубоко спрятанное.
«Солнце — это источник. Оно даёт свет, но не потому, что хочет. Оно просто так устроено. Оно горит. Сжигает себя. И те, кто находятся слишком близко, — сгорают. А те, кто далеко, — мёрзнут в темноте. Солнце не умеет выбирать, кого греть, а кого — нет. Оно просто есть».
Он отводит взгляд куда-то в сторону окна, за которым — обычный, ничем не примечательный день.
«Я долго считал себя именно таким. Источником, который не может быть другим. Который либо ослепляет, либо сжигает. Либо — ничего. И любая близость ко мне — это риск».
«А луна... она не светит сама. Она отражает. Берёт чужой, грубый, невыносимый свет — и превращает его во что-то мягкое. Ночное. Такое, на что можно смотреть не щурясь. Она принимает то, что есть, и делает это безопасным».
Его голос становится чуть тише.
«Дэвид — такой. Он берёт всё, что я могу выплеснуть — холод, жестокость, контроль, эту дурацкую потребность в порядке, — и возвращает мне обратно в виде, который не ранит. Который можно выдержать. В котором можно существовать».
«И самое странное — луна всегда рядом. Даже когда солнца не видно. Даже когда оно заходит за горизонт и кажется, что осталась только темнота, — луна всё равно там. Просто ждёт, когда можно будет снова отразить».
Короткий, почти неслышный вздох.
«...Так что да. Бывали. Часто. Особенно в последнее время».
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
бывали ли моменты, когда ты ассоцировал себя с солнцем, а билдера с луной? почему и из-за чего?
╚══════════════════════════════════════════╝
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
«Бывали».
Голос звучит ровно, но в нём проскальзывает та особая интонация — когда отвечаешь на вопрос, который задел что-то глубоко спрятанное.
«Солнце — это источник. Оно даёт свет, но не потому, что хочет. Оно просто так устроено. Оно горит. Сжигает себя. И те, кто находятся слишком близко, — сгорают. А те, кто далеко, — мёрзнут в темноте. Солнце не умеет выбирать, кого греть, а кого — нет. Оно просто есть».
Он отводит взгляд куда-то в сторону окна, за которым — обычный, ничем не примечательный день.
«Я долго считал себя именно таким. Источником, который не может быть другим. Который либо ослепляет, либо сжигает. Либо — ничего. И любая близость ко мне — это риск».
«А луна... она не светит сама. Она отражает. Берёт чужой, грубый, невыносимый свет — и превращает его во что-то мягкое. Ночное. Такое, на что можно смотреть не щурясь. Она принимает то, что есть, и делает это безопасным».
Его голос становится чуть тише.
«Дэвид — такой. Он берёт всё, что я могу выплеснуть — холод, жестокость, контроль, эту дурацкую потребность в порядке, — и возвращает мне обратно в виде, который не ранит. Который можно выдержать. В котором можно существовать».
«И самое странное — луна всегда рядом. Даже когда солнца не видно. Даже когда оно заходит за горизонт и кажется, что осталась только темнота, — луна всё равно там. Просто ждёт, когда можно будет снова отразить».
Короткий, почти неслышный вздох.
«...Так что да. Бывали. Часто. Особенно в последнее время».
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
❤2💘2
builderman. . .
(🔨) new message! теламон безумно гордится своей божественной формой и нечеловеческим обличьем, но он ничем не сильнее тебя, почему ты выбрал для себя что-то настолько очевидное и обычное? имеешь ли ты другое воплощение, и если нет, то почему? почему... именно...…
—> А можно аскера на пару ласковых 👁 <—
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤2💘2
╔══════════════════════════════════════════╗
╚══════════════════════════════════════════╝
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
«Любопытный вопрос. Хотя, признаться, я редко задумываюсь о том, что именно раздражает или восхищает во мне окружающих. Это их проблема, не моя».
«Но если анализировать обратную связь, которую я получал за эти годы...»
«Бесит, безусловно, непроницаемость. Моя способность не показывать эмоций, не реагировать на провокации, не давать того, чего от меня ждут. Люди — и не только люди — хотят видеть реакцию. Хотят знать, что задели, что пробили броню, что их слова имеют вес. А я не даю им этого. Чаще всего. Это выводит из себя. Заставляет удваивать усилия. А потом — втройне бесит, когда ничего не выходит».
«Ну и, разумеется, мои "высокомерие" и "напыщенность". Любят они эти слова. Вкладывают в них столько эмоций, будто я лично прихожу к ним по ночам и читаю лекции о превосходстве божественного над смертным. Хотя, признаю, звучит забавно».
В его голосе проскальзывает тень усмешки.
«А вот что восхищает...»
Он замолкает, задумчиво глядя в пространство.
«Пожалуй, моя способность сохранять контроль в ситуациях, где любой другой давно бы рассыпался. Когда вокруг хаос, когда мир трещит по швам, когда всё, во что верили, рушится — я всё ещё стою. Всё ещё могу принимать решения. Всё ещё могу действовать. Это пугает одних, но восхищает других».
«Они видят во мне что-то, чего нет у них самих. Точку опоры. Столб, который не шатается. Им хочется верить, что есть кто-то, кого нельзя сломать. Даже если этот кто-то — холодный, высокомерный тип с перьями и манией порядка».
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
как ты думаешь, какая черта твоего характера больше всего бесит окружающих, а какая — восхищает?
╚══════════════════════════════════════════╝
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
«Любопытный вопрос. Хотя, признаться, я редко задумываюсь о том, что именно раздражает или восхищает во мне окружающих. Это их проблема, не моя».
«Но если анализировать обратную связь, которую я получал за эти годы...»
«Бесит, безусловно, непроницаемость. Моя способность не показывать эмоций, не реагировать на провокации, не давать того, чего от меня ждут. Люди — и не только люди — хотят видеть реакцию. Хотят знать, что задели, что пробили броню, что их слова имеют вес. А я не даю им этого. Чаще всего. Это выводит из себя. Заставляет удваивать усилия. А потом — втройне бесит, когда ничего не выходит».
«Ну и, разумеется, мои "высокомерие" и "напыщенность". Любят они эти слова. Вкладывают в них столько эмоций, будто я лично прихожу к ним по ночам и читаю лекции о превосходстве божественного над смертным. Хотя, признаю, звучит забавно».
В его голосе проскальзывает тень усмешки.
«А вот что восхищает...»
Он замолкает, задумчиво глядя в пространство.
«Пожалуй, моя способность сохранять контроль в ситуациях, где любой другой давно бы рассыпался. Когда вокруг хаос, когда мир трещит по швам, когда всё, во что верили, рушится — я всё ещё стою. Всё ещё могу принимать решения. Всё ещё могу действовать. Это пугает одних, но восхищает других».
«Они видят во мне что-то, чего нет у них самих. Точку опоры. Столб, который не шатается. Им хочется верить, что есть кто-то, кого нельзя сломать. Даже если этот кто-то — холодный, высокомерный тип с перьями и манией порядка».
═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════
❤3💘1