А это сами книжки Упыря⬇️

Наш постоянный автор, Дарья Сницарь, решила проанализировать приём отображения внутреннего монолога на примере довольно известных, прочитанных ей книг. Получилось весьма любопытная заметка...

Оригинал заметки можно найти по ссылке.

Меня долгое время мучил вопрос: как оформлять мысли героя? Я встречала книги, где внутренняя речь подавалась в кавычках, без кавычек, в форме диалога (только вместо «сказал» было «подумал»)…

Так как же правильно?

И зачем вообще давать мысли героя прямой цитатой?

Чтобы разобраться, посмотрим на примеры из пяти известных книг.

– Мо Янь «Устал рождаться и умирать»:

«Этот белолицый парнишка, судя по всему, талантлив, — подумал я. — На сцену бы ему, с девицами заигрывать, в любви объясняться, изливать нежные чувства, проводить счастливые часы, как во сне. А заставлять его с железом работать никуда не годится». Я и представить не мог, что в теле этого способного юноши таится такая сила.

Наблюдение: Через внутреннюю речь автор показывает первое впечатление, которое произвёл второстепенный герой на главного. В кавычках подаётся субъективное мнение, которое затем не оправдалось.

«Что-то здесь не так», — подумал я и, как только отец вышел, тоже встал.
Наблюдение: Внутренняя речь передаёт предчувствие настолько зыбкое, что его сложно выразить иначе.

Третий, безумно интересный пример:

— Верно говоришь. — «Не стоит обижать этого типа», — подумал я и добавил: — Не сомневаюсь, силы и способности у тебя имеются, жду не дождусь, когда ты сотворишь что-нибудь потрясающее.

Наблюдение: Внутренняя речь примешивается к диалогу. Писатель показывает нам противоречие между мыслями и словами.

– Патриция Хайсмит «Талантливый мистер Рипли»:

Кроме Тома, на палубе никого не было. Все внизу, ужинают, подумал он.
Наблюдение: Кавычек нет, так как роман написан в третьем ограниченном лице с одним фокальным героем.

– Арчибальд Кронин «Замок Броуди»:

Только таким образом и возможно держать их в узде, и им будет весьма полезно поломать головы над вопросом, куда он идёт. Так подумал Броуди, когда входная дверь с треском захлопнулась за ним.

Наблюдение: Очень любопытный гибрид внутренней речи с обычным художественным текстом. Читатель не сразу понимает, что перед ним. По сути, приём из романов, написанных в первом лице, используется в третьем лице.

Они долгую минуту смотрели друг другу в глаза, причём она, конечно, покраснела, как дура (потом Денис уверял её, что она очаровательно краснеет), и застенчиво сказала: «Пожалуй, мне пора идти». («Какая глупая фраза, — подумала она теперь, вспомнив это).

Наблюдение: Благодаря такому изобретательному приёму можно показать, как герой переосмысливает собственные поступки.

– Стивен Кинг «Девочка которая любила Тома Гордона»:

Триша не знала, вся ли Аппалачская тропа поддерживается в столь идеальном состоянии, скорее всего нет, но если это всё-таки так, она могла понять, почему люди, не нашедшие себе лучшего занятия, отмеривают по ней сотни и тысячи миль. Всё равно что шагать по широкой, извилистой авеню, проложенной сквозь леса, подумала Триша.

Наблюдение: Писатель добавляет «подумала Триша», хотя мог бы этого не делать. Я думаю, так он показывает, что это личное мнение героини, с которым можно согласиться или не согласиться.

Не будет мне от этого никакого проку, если сейчас я выйду к водопаду, подумала Триша и решила, что, прежде чем идти к ручью, надо подойти к обрыву и посмотреть, очень ли он высокий.

Наблюдение: Внутренняя речь часто необходима для того, чтобы показать логическую цепочку, которую построил герой, прежде чем прийти к какому-то решению. Мысли дают мотив для поступка.

– Исигуро Кадзуо «Не отпускай меня»

Помню своё волнение и гордость, когда я это услышала, и помню, что мгновение спустя я подумала: «Ну нет, глупости, никто из нас ещё не годится для Галереи».

Наблюдение: Хотя книга написана в первом лице, время от времени героиня цитирует собственные мысли. Благодаря этому становится понятно, что она осмысливает свою жизнь, уже став взрослой, и всё повествование представляет собой нечто вроде мемуаров.

Выводы

Для себя я решила, что оба варианта внутренней речи, как с кавычками, так и без кавычек, нормативны. Кавычки чаще используются в тех произведениях, где много фокальных героев, в то время как романы, написанные в третьем лице, но по манере письма близкие к первому лицу в кавычках не нуждаются.

Также я поняла, что у внутренней речи может быть тысяча разных применений, и каждый автор находит что-то своё.

Кроме того, оказалось, что даже если пишешь в первом лице, можно давать прямые цитаты из мыслей главного героя.

Что ещё вы хотели бы узнать о внутренней речи? Приходите в комментарии в «Нетленку», обсудим Дашину заметку.

​​В пятничном обзоре одна из наших подписчиц, Ирина Яхина, рассказывает о прочитанной книжке “О чем говорят бестселлеры. Как всё устроено в книжном мире” известного российского критика и книжного обозревателя Галины Юзефович.

Признаюсь сразу, что ожидала от книги большего. В этом вина разумного маркетинга и названия. Хотя и знаешь, что не бывает супер-секретных ингредиентов, подсознательно ждешь, что кто-то откроет тебе великую тайну золотого ключика. Книга небольшая по объему, читала я её в электронном виде и досталась она мне по акции, так что обиды у меня на автора нет. Да и серия “Культурный разговор” намекает.


Это действительно разговор. Сборник эссе, некоторые из которых уже публиковались в сети. Автор делится своим видением, рассказывает о русской литературе, английской, переводной, разных жанрах, и всё это перемежается книжными списками по темам.

Читается достаточно легко; язык, как и положено, публицистический, с умеренной дозой умных слов. Много интересных фактов, виден огромный накопленный багаж.

Основная тема книги, как я её увидела: Книга, бестселлер - всегда продукт своего времени и в первую очередь отвечает внутренней потребности людей.

Первое эссе о “Гарри Поттере” рассказывает о том, как удачно попала Роулинг в вакуум из слишком “детской” литературы, принесла сложное, серьезное произведение детям, которые жаждали, чтобы к ним отнеслись серьезно. О рождении явления “кидалта”, где возрастной ценз не делит больше на искусственные категории “ребенок” и “взрослый”.

В другой главе рассматривается литература как “коллективная психотерапия”, о книгах последних десятилетий, наших попытках понять, оценить и осознать свою историю. Или рассказывается о том, как Барбара Картленд породила новый жанр женского романа.

По сути, это достаточно очевидные вещи. Не только книги, вся культура - на то и культура, чтобы отражать и создавать текущие тенденции. Но у Галины Юзефович получается это все показать с разных сторон, с примерами. Глобальных же, основных мыслей в этом потоке рассуждений две. Первая - бестселлер удовлетворяет запрос, сформированный обществом в данный момент. Вторая - если книга “попала”, то ее литературные достоинства могут быть и на втором месте. Важнее - смысл.

«По-настоящему глобальные бестселлеры не имеет смысла оценивать исключительно по шкале художественной ценности. После достижения определенной цифры продаж книга переходит в разряд социальных феноменов – и уже в этом качестве заслуживает самого пристального внимания и уважения, вне зависимости от эстетических недостатков или, напротив, совершенств».
То есть, многие книги, которые даже в буквальном смысле совершали революции, не так уж совершенны как Литература. И можно сколько угодно плеваться на жанровые книги, рассуждать о достоинствах, но бестселлерами становились, становятся и будут становиться те книги, которые угадают, что нужно обществу. И если послевоенному миру нужны были женские романы - они появились, если в Америке происходила смена общества и смешение социальных слоев - то Эко призывал к “повышению стандартов развлекательной литературы”, а Стивен Кинг получил Национальную премию США. Бестселлер - явление в первую очередь культурно-общественное. И ни премии, ни критики, ни мнение экспертов не могут спорить с запросом общества.

Книгу можно рекомендовать тем, кто хочет побеседовать с Галиной Юзефович, поразмышлять о социо-культурном феномене книги. О том, почему в США книги обсуждают и выводят в чарты медийные звёзды, а у нас премиальная литература ощущается как нечто высокое и совершенно оторванное от жизни. Это именно экскурс в историю, с обзором, списками и открыто субъективным мнением, с которым не всегда можно согласиться. Никаких “рецептов” там, конечно, нет. Кроме, разве что:

«Вместо того, чтобы высокомерно наслаждаться собственным иммунитетом к объектам массового вкуса и героически выгребать против течения, интереснее и продуктивнее будет найти и осмыслить магию, делающую великий бестселлер великим бестселлером».
А всё гениальное, выходит, как обычно, просто и невероятно сложно одновременно. Как советовал Умберто Эко, соединить интеллектуальную составляющую с жанровой, и предугадать глобальные потребности общества. Что даст людям эта книга, почему поможет, что будет с читателем, если он не прочтет вашу книгу, что он потеряет? Что есть у вас нужное, необходимое, потребное обществу? Мне казалось, что такой подход действителен только для популярной нон-фикшн литературы. Если вдуматься - нет, для любой. Другой вопрос - как же именно угадать запрос общества, можно ли это действительно сделать или автор интуитивно угадывает “золотую жилу” и больное место, а то и вовсе случайно находит брешь? Как книга попадает в это созвучие, вызывающие резонанс?

У Дудя очередное интервью с… очаровательной, совершенно удивительной Надей Толоконниковой (да-да, из той самой группы Pussy Riot, активистки которой просили Богородицу изгнать Путина в храме Христа Спасителя).

Мне вот почему-то она всегда казалась такой отчаянной по натуре хулиганкой, которая с самого раннего детства прицелилась на то, чтобы изощрённо бить и шельмовать закосневшее в консервативной глупости общество. Но вот же, сюрпрайз-сюрпрайз, оказывается она вплоть до поступления в МГУ была этаким затурканным мамой задротом-ботаником, и даже прелести сексуальной жизни познала в общаге, только познакомившись с Петром Верзиловым.

Вот эта вот семейная биографическая закорючка из жизни-детства Толоконниковой тоже любопытна. Всегда вот удивляло, что движет властными, железновыйными женщинами, что они себе выбирают в супруги каких-нибудь по натуре Копейкиных? Чтобы потом вот травить их тем, что у тебя нет денег на покупку ботинок, зато в доме горы собраний сочинений Гегелей и Шопенгауэров расставлены?

Там в интервью много любопытных фишечек рассыпано, но особенно интересны, конечно, первые минут 10-15, в которых Толоконникова рассказывает о своём личностном становлении через литературную призму Сорокина, Пригова, мимоходом попинывая при этом всю до сих пор сохраняющуюся советскую методологию обучения в школе.

В общем, шикарное, конечно, даже не интервью, а такой полуторачасовой по сути монолог Нади, в котором опять же какие-то незначительные дудёвские вопросы служат разве что отбивками.

Ну и вот раскрывается Толокно по-особенному как-то – это в любом случае яркий такой символ нашей эпохи, который не только не устарел со всеми акционистскими штуками и перфомансами, но и как бы представляет проекцию в будущее, в будущее той более или менее свободной уже от гнилого имперского совка России, которое, надеюсь, наступит совсем-совсем скоро.

Тут на днях в прокат запустили любопытный российский мультфильм – «Гофманиаду» от студии «Союзмультфильм».

По названию понятно, что это что-то, посвящённое творчеству замечательного немецкого писателя Эрнеста Амадея Теодора Гофмана (и так оно и есть). Я не поленился и покопался в интернетике, – оказывается проект варился аж целых 15 лет, и всё время что-то мешало довести фильм до конца.

Тем не менее, уже летом этого года «Гофманиаду» представляли на «Берлиенале», а с 11-го октября фильм в прокате.

По сюжету это такой большой калейдоскоп событий, сплетённых из биографии немецкого сказочника и взятых из его же сказок сюжетов. Вроде должно бы получиться интересно, тем более что у обывателей о Гофмане весьма смутные представления, но вот уже (и опять же я покопался в интернетике) первые рецензии неутешительные. Всё дело в неудачной визуализации персонажей – Гофмана представили зачем куклой с огромный отвратительным носом, у змеи-серпентины из этюда «Золотой горшочек» огромные глазища… В общем, такая вот странная, по стилистике приближенная к эстетике советских мультфильмов 70-х, физиология, – смотрится это как-то несовременно… Ну вот воспримут такой визуал на ура дети, воспитанные на красочных голливудских аниме-блокбастерах?

Тем не менее, сама попытка отечественной анимации представить на большом экране хоть что-то крупное, комплексное, связанное с литературой не может не радовать. Мультфильм вряд ли зайдёт широкой публике, но вот любители классической немецкой литературы оценят «Гофманиаду» наверняка.

И в связи с этой темой возник вопрос: а вы бы хотели какие классические сказки увидеть реализованными на экране руками отечественных аниматоров? Мне кажется, это такая вполне себе перспективная идея – взять фигуру европейского или русского сказочника, и сделать хорошее, монументальное полотно по мотивам его произведений.

Заходите в обсуждение под соответствующим постом в «Нетленки», будем рады любому отклику.

​​Читаю последние полтора месяца Набокова и делаю совершенно какие-то простейшие, но одновременно важные открытия, вполне себе полезные для собственного творчества. Таки созрел на то, чтобы поделиться этими открытиями и в статье «Чем Владимир Владимирович может быть полезен начинающему писателю?».

Я всегда рекомендую начинающим писателям жить по максимуму в матрице новостного контекста российских реалий. Читать новостную ленту, проглядывать мельком хотя бы и настроенные под себя соцсети, смотреть ютубчик со всеми этими баттлами и кривляньем топовых блогеров, а также до кучи – почитывать что-то из серьёзной аналитики, проглядывать какие-то материалы по литературной практике, интервью с экспертами (из любой сферы) и т. д., и т. п. Понятно, что в гудящем от перенапряжения рунете каждую секунду появляется что-то адски клёвое и интересное, и всё это охватить физически нереально. Но быть в тренде – это основа основ для писателя, поскольку только так можно улавливать что-то такое разливающееся в воздухе, из чего теоретически можно было бы сварганить бестселлер (ну или даже нетленку, поглядывающую в вечность).

Это я, собственно, к чему? А вот – на «Горьком» вышел абсолютно хороший материал, интервью с социологом Симоном Кордонским, препарирующим литературу через призму как раз социологии.

И он очень интересно, практически на 100% в соответствии с моими представлениями, презентует то сложившееся общее (можно бы сказать, ментальное) представление нас самих, живущих в РФ здесь и сейчас, о себе, которое в то же время отражается в большом пласте а) «фантастической» б) женской прозы.

Слово «Фантастическая» я сознательно беру в кавычки, потому что это некий условный жанр довольно примитивной как бы литературы, чаще всего с довольно плохим языком и однотипными сюжетными. Но обязательно построенной на модельном мире речь с прекрасным прошлым, которое волей авторов становится будущим, либо о будущем, в котором живут разного рода попаданцы. Настоящее существует в этих книжках как нечто отвратительное, недостойное.

«Описываемая социальная структура феодальная, власть монархическая. Вера православная. Дальше два полюса: либо Россия завоевывает мир, космос и всевозможные пространства, конкурируя в них с пришельцами, англичанами и прочими; либо Россию уже завоевали — и оставшееся население ведет войну против завоевателей» – это прямая цитата из интервью.

Там много всего ещё интересного рассыпано из наблюдений Симона, но вот это, пожалуй, самое ценное, что можно зафиксировать на 2018 в отношении России. Так до конца и не выползшая из советского безвременья, но уже продолжившая распадаться (после первой флуктуации 1917 года) империя застыла на неопределённое количество лет в постмодернистском пароксизме реваншистского «вставания с колен». Симулякр симулякра, усиленного отчаянным лаяньем говно-пропаганды, в которую по большому счёту, в глубине души никто не верит (потому что все смутно понимают, что «настоящее существует… как нечто отвратительное, недостойное»).

Ну а в реальности же продолжается уже внутреннее размывание, рассредоточивание собранных непонятно зачем в единое целое феодальных территорий, удерживаемых вместе в некоем условном «государстве» разве что привычкой восприятия всеми некоей «россией». Что у Симона тоже проговаривается:

«А учитывая, что советское единообразие исчезло и сейчас не то что регионы, но даже муниципальные районы очень сильно различаются между собой, мы можем с достоверностью говорить только о том, что мы видим в конкретном районе или поселении. Анапа не похожа на Калининград. Совсем. Владивосток не похож на Мурманск, хотя вроде бы везде порты, везде местное самоуправление в нашем смысле этого слова, но нет местного самоуправления в терминологии Всемирного банка». Ну… и там много ещё интересных наблюдений.

Очень хорошее интервью, заставляющее ещё раз с такой пафосной поволокой в глазах задуматься о судьбах родины=).

У нас в «Нетленке» сегодня день поэзии, когда великолепная Надежда Александровна Тэффи в постах соседствует с некоей Сола Моновой, вылезший со своими «стихами» из денежной пробирки имени своего мужа, бизнесмена и дальневосточного депутата.

И если в отношении первой всё понятно, то вокруг «творчества» Солы таки уже весело полыхают огни дискуссии.

Выбирался не так давно на встречу с главным редактором «Астрель-СПб, которая проходила в рамках литературно-издательского форума «Авторизация» «Авторизация».

Лекция Прокоповича я бы обозначил так – книгоиздательства как бизнес-проект. Далее я просто выкладываю короткий конспект всего, что он рассказал в рамках первого получаса беседы.

– Некоторые «издательства» продают свои услуги прежде всего авторам (продают вёрстку, редактуру, печать, услуги по распространению и т. д.) – это, скорее, типографии с дополнительным сервисом.

– Издательства в полном смысле этого слова – те, которые продают книги читателям. Такие издательства помогают автору монетизировать его авторские права.

В основе взаимодействия издательства с автором лежит роялти – отчисления автору процентов с продаж (иногда роялти представлено в виде аванса).

Из-за специфики этих отношений бытует мнение, что автор работает на издателя и отсюда возникает множество жалоб авторов на издательства (почему платят мало, не выпускают большие тиражи и т. д.). Это отзвуки советских времён, когда множество писателей действительно работали по госзаказу. Это время в России кончилось, так как литература, посаженная на коммерческие рельсы, имеет к этому отдалённое отношение.

– Схема издательского бизнеса, по сути, такова издатель «арендует» у автора текст и какое-то время, оговоренное по контракту, «ходит» с текстом по рынку. А потом текст и все права на него возвращаются автору. При этом издательство не забирает все права, в практике той же «Астрель-СПб», например, право на переработку остаётся за автором.

– Издательства не несут в себе никакой культурной миссии по отношению к тому или иному тексты. Издатель смотрит на текст с точки зрения возможных материальных рисков и задаёт прагматичные вопросы – а сможет ли он продать конкретный текст или нет? Это конкретное произведение может стать покупаемым продуктом? Иными словами, текст воспринимается с точки зрения потенциальных продуктовых качеств.

– В мифологии обывательских представлений о работе издательства ещё всплывает такая «проблема», которая якобы мучает издателя – заплатить или не заплатить автору гонорар? Но на самом деле, это не проблема, так как вообще потолок авторского гонорара начинающего писателя не превышает 50 000 рублей. То есть, по сути – это не те финансовые риски, которые смущают издателя.

Чисто практически куда большим материальным риском является печать книги, так как это стоит дороже, – самый оптимальный случай всех расходов едва ли укладывается в 200 000 рублей. При этом даже уже отпечатанные книги далеко не всегда выходят в свет – процент напечатанных, но так и не попавших на магазинные книжные полки изданий составляет 70% (это процент не тиражей, а наименований).

– К вопросу денег, – ничего лучше оценки человеческого труда до сих пор не придумано, и денежный же критерий вполне соотносится с издательской деятельностью. Именно хорошие покупки книг определённого автора помогают определить в некотором смысле художественную ценность произведения (в отличие от тех же лайков в FB и VK, которые ни о чём не говорят).

При этом книжное пространство России крайне сжато. Издатели тратят любые деньги на то, чтобы приобрести права издания любой книги из рейтинга Amazon не ниже 100 000, но при этом в России большая беда со всем, что связано с распространением информации о книгах. Скудный пиар, маленькое количество магазинов (за последние пять лет по всей стране число книжных снизилось в два раза и на сегодня составляет чуть больше 1000 штук).

– По вопросу формата (то есть, жанровых рамок). Это во многом сфера ответственности самих авторов, поскольку многие пишущие люди даже не удосуживаются внимательно прочитать технические требования издательств к отправляемым текстам.

Каждая редакция, каждый импринт работает в соответствии с разработанной и исторически сложившейся редполитикой. У «Астрели» редполитика основывается на основе работы с детской и художественной литературой. Соответственно, автору нужно точно быть уверенным, что отправляемое им произведение подходит жанрово под то, с чем работает то или иное издательство.

Сами по себе жанровые форматы часто совпадают с определёнными сериями, с которыми работает издательство.

Нужно также понимать, что формат зависит от пропорциональной гармонии вкусов, тяги к новому читательской аудитории и того, что может предложить в виде качественного эксперимента автор.

Такая вот условная модель создания коммерческого продукта – книги – в издательском бизнесе.

Это короткий конспект видео-лекции Александра Прокоповича, дальше (после 24.22 минуты) он ещё отвечает на вопросы, и это дополнительный час времени интересных историй, занятных деталек и даже анекдотов.

Коротко разобрали мой, отправленный на Booknoscriptor рассказец, обозвав "автором, явно не лишённым дарованием".

Но и проперчили в отдельных местах. С перцем я, конечно, не согласен, поскольку невидимый критик зацепился за те моменты, которые являются симметрично-ключевыми, в этих моментах эти части рассказа пересекается с другими частями, происходящими практически в том же самом месте, на той же улице, только с другими людьми. Но первую часть рассказа я отправил на другой конкурс (поэтому не могу её опубликовать пока что), а ключевые звенья рассказа срастаются в третьей части, пока ещё не написанной.

Но понятно, что об этом всём дорогой невидимый критик просто-напросто не в курсе

А вот и еженедельный разбор присланного рассказа. На сей раз у нас «Иллюзия» Филиппа Хорвата.

Присылайте свои тексты на award@booknoscriptor.ru. Раз в неделю мы будем публиковать по одному рассказу на сайте и давать обратную связь, советы и рекомендации. Жанр неважен, объем не более пяти страниц А4 шрифтом 12 Times New Roman.

https://booknoscriptor.ru/articles/101352/

Сорри за то, что в канале второй день подряд появляется слишком много лично-творческого, но так уж складываются обстоятельства – Егор Аполлонов, журналист и писатель, автор знаменитого тлг-канала «Хемингуэй позвонит», выбрал в рамках проекта 44esse и мой рассказ в том числе (рассказ «Эверест», прочитать можно по ссылке https://ru.tgr.am/@savrino/192) 

Уже завтра состоится творческая встреча, где можно будет услышать отобранные в рамках проекта тексты, – по задумке Егора их должны бы читать сами авторы, но лично я, увы, принять участие не смогу, так как живу не в Москве. Мой текст прочтёт Евгения Власенко, Instaблогер @knigagid.

Тем не менее, приглашаю всех москвичей на «Арт-комбинат», проект-то и правда любопытный: хорошие тексты под расслабляющие звуки диджейского сета, с вкусным вином – что ещё для жизни надо?

Подробности читайте в прикреплённом посте «Хемингуэй позвонит».

#44эссе #артчтения

Друзья! Вот и список финалистов-чтецов проекта "44 эссе". За последний месяц мы прочли более 30 текстов, больших и маленьких; текстов, совершенно не подходящих под задание, которое я предложил — темой эссе было "Примирение", но многие просто прислали тексты, не относящиеся к тому, что я просил, ну прислали и прислали, я все честно прочел (и не только я).

Были тексты очень даже неплохие, но, повторюсь, не имеющие отношения к теме. Были фрагменты из романов. Были очень длинные тексты, не проходящие по формату. А выбрали мы пять текстов, авторы которых — я на это искренне надеюсь — эти тексты сами в четверг и прочтут. Итак, вот он, список чтецов. Авторов текстов прошу написать мне в личку.

Итак тексты. Они достойны прочтения.

Анна Поленова (ака @Irrelevant_username) — Простите, мое эссе сьела собака

Павел Сахнов (ака @caxhob) – Первый мертвый

Дмитрий Босячеко Один безмолвный вопрос

Phil Khorf (ака @savrino1) – Эверест

Дарий Асадуллаев Дождь

Всем, кто себя в этом списке не обнаружил, я хочу сказать: вы большие молодцы, что пишете. Пишите и дальше. И все тогда сложится, как вы запланировали. Пишите, не останавливайтесь, невзирая ни на что.

Напоминаем: Первые и очень крутые "Арт-чтения" состоятся 25го октября 2018 года, в "Арткомбинате". В программе: dj-сет от Димы Кокса, очень много искусства, чтения, вино и все в таком духе.

Адрес: Перовская, 24а, Арткомбинат.

Время: 19-00.

Приезжайте на такси — будем пить вино (мы угощаем) от наших друзей Alma Valley. Кто первый приедет — тот и успел.

И да — Гриша Служитель, автор "Кота Савелия" обещает заглянуть. У него спектакль, но он сказал, что придет!

Спасибо Вильяму за отклик.

Хочу лишь отметить, что лично для меня рассказ отнюдь не является самой сложной формой. Несмотря на краткость изложения (если условно принимать за рассказ текст от 500 до 80 000 символов), именно рассказ позволяет передать компактно и максимально точно пришедшую в голову идею.

У меня-то сейчас, скорее, проблемы с крупной формой. Да, я постепенно пишу роман, пытаюсь нащупать что-то такое грандиозное, но и то – это моя первая попытка монументального литературного труда, и она рождается в виде цикла отдельных условно-сказочных историй, объединённых общим сеттингом и одним неявным героем. То есть, это, по сути, те же рассказы, объёмом до одного авторского листа, только они укладываются в канву общей задумки.

Можно ли считать это романом? Наверное, да, поскольку ведь и роман в философском смысле – это сборник каких-то отдельных историй, которые рано или поздно приводят к задуманному автором общему знаменателю. Проблема же для меня в том, что я пока не могу ответить себе на такой вопрос: а смогу ли я всё же осилить нечто в крупной форме с небольшим кругом героев и персонажей, которые раскрывают одну большую историю?

Мне всё время кажется, что это адски сложно. В какой-то момент ты ловишь себя на том, что слишком много наливаешь воды, которая по большому счёту к самой истории не имеет отношения (ну или мне так кажется, что не имеет отношения). Появляется чувство, что ты просто тонешь в этой словесной воде, в попытках ухватить за хвост историю, которая уже давно, пару а. л. назад закончилась. И вот что делать с этим ощущением, как его преодолевать пока что непонятно, – умом-то понимаешь, что в придуманной тобой истории на самом деле потенциал на несколько романов.

А с рассказом-то что, с рассказом всё просто – сел, написал за пару часов или дней, отшлифовал и вперёд, отправляешь его гулять по пространствам сети. Или прячешь в схрон до лучших времён.

Прочитал рассказы Сахнова и Филиппа и скажу, что написано качественно. Это явно уже не любительский уровень, не графомания, не попытка выдавить из себя нечто "а вот я тебя сейчас удивлю".

Рассказ, как самая сложная форма балансирует на острие, он слишком короток, потому манёвр ограничен, крутись как хочешь, а заставь читателя, то есть меня, дойти до конца.

Этим двум рассказам удалось.
Ч.Т.Д.

Посмотрел запись встречи с Алексеем Сальниковым в рамках Pioner Talks, и хочу написать не про его до сих пор обсуждаемых «Петровых в гриппе…» (а рецензию на книгу я уже писал), а о самом Сальникове. Как авторе и человеке.

Я периодически просматриваю интервью со всеми нашими отечественными мастадонтами, и вот почему-то именно Алексей среди них вообще смотрится какой-то такой приятной во всех отношениях «белой вороной». Казалось бы, ну твоя книга отхватила премию «Большая книга», книгоиздатели уже вовсю запустили конвейер по изданию романов, написанных даже раньше «Петровых», – пора тебе, человек, усесться на позолоченном троне гуру и поблёскивать так слегка короной нового властителя дум.

Но вместо этого мы видим простого такого мужичка, в меру скромного, в меру стесняющегося, по психотипу вообще напоминающего этакого уральского домовёнка (серьёзно, вот только сейчас понял, кого мне Сальников больше всего напоминает). И полностью погруженного в мир литературы, вот что интересно. Не обращающего внимания на всю эту шелуху, которая сопровождает бестселлеры, с договорами на экранизацию. И ни единого намёка на проглядывающие огромные долларовые знаки в каждом глазе, ни царственного жеста вознёсшегося ввысь писателя, просто – «А бог знает кому проданы права на экранизацию» (и даже ведь если лукавит тут, то лукавит настолько бесхитростно и просто, что видно, – ему по большому счёту действительно пофиг на эти права на экранизацию).

В общем, очень даже хорошо и отлично, что есть сегодня такие люди, живущие и дышащие прозой/поэзией, и готовые и дальше работать, выкатывая на суд читающей публике пускай спорные, но в чём-то действительно замечательные «Петровы…», «Отделы», «Опосредованно» etc.

А интервью рекомендую посмотреть тем, кто что-то пишет сам и кого особенно вдохновляют вот эти тонкие материи создания миров от собратьев по перу.