Впрочем, довольно быстро Алексей осёдлывает любимого конька, бодро мчащего круг за кругом по треку разговорного нарратива (а текст на 2/3 состоит из диалога главных героев). И тут, конечно, вовсю проступает та самая сальниковская магия, ради которой простительны все мелкие огрехи и неувязки. Сам нехитрый сюжет (перессказывать не буду, читайте сами, кому интересно) упакован в блестящую обёртку вроде бы нехитрого разговора, внезапно и определяющего твистовый финал. Ну и Сальников был бы, наверное, не Сальниковым, если бы в последнем предложении не заставил самого героя и вовсе перечеркнуть идею рассказа.

В общем, казалось бы, сущая безделица, написанная между делом, а всё равно – кайф.

Это немного забавно, но, оказывается, второй год подряд the TXT попадает в список финалистов критической премии «_Литблог». Забавность в том, что сам я заявку на премию в этом году не отправлял, – значит, либо это сделал кто-то из коллег (во что я не очень верю), либо просто за каналом послеживает всевидящее око некоего литературного Саурона, связанного с CWS. Ну, то есть в подписчиках есть, конечно, люди с дипломами выпускников Creative Writing, активно пишущие и критикующие мои коллеги, со многими шапочно я знаком, но вот чтобы кто-то из руководства, Майя Александровна там, к примеру, вчитывалась в буквы этого блога и сознательно выдвигала канал на премию – опять же не верю.

Отсюда, наверное, вытекает не очень для меня радостный вывод. Дело в том, что я-то лично не считаю свой блог чем-то выдающимся, уникальным и достойным каких-либо премий. Честно-честно, без ложной скромности, я довольно поверхностно погружён в современную литературу, я слабо владею английским, чтобы читать книги зарубежных авторов в оригинале, я вообще очень мало читаю, если честно (особенно в последние два месяца). И внутри диким ором в мощнейший мегафон кричит комплекс самозванца – ну куда ты суешься со свиным своим рылом в калашный ряд? А тут, получается, даже и не сам суешься, а тебя туда подпихивают некие силы свыше, – и нет, дорогие, уважаемые силы свыше, не обижайтесь, я реально благодарен вам за внимание и оценку моих скромных усилий… Но двойника-самозванца слабыми утешениями в стиле «не виноватая я, он сам пришёл» как бы не накормишь.

Он же, этот самый самозванец, сейчас грустит-печалится, задаваясь вопросом: неужели же нет гораздо более достойных и интересных тлг-каналов, которым можно было бы оформить путёвку в финалисты «_Литблога»? Уверен, да что там уверен, – знаю, вижу, читаю ежедневно заметки таких блогеров, и надеюсь, что рано или поздно и их усилия будут отмечены плюшками.

Очень жаль, что заявку на премию с выдвижением не своего, а чужого блога, не могут подавать другие простые блогеры. Иначе бы я в следующем году точно выбрал какой-нибудь самый интересный с моей точки зрения, перспективный и уникальный по форме подачи канал, и выдвинул его на «_Литблог».

А пока… что остаётся? Лишь стараться соответствовать, как минимум, не забрасывать the TXT.

А вот и видеозапись, организованного «РЕШ» литературного клуба «Читаем с редактором». Первый зум-сбор был посвящён книге Евгения Чижова «Собиратель рая» – обсудили вместе с редактором, Дарьей Сапрыкиной, большой круг тем, связанных с романом. И немножко обо всём понемногу вокруг текста, очень-очень, например, отозвалась тема болезни Альцгеймера – неприятная, да, замалчиваемая в нашем обществе, но нужная (тема вообще любой серьёзной, страшной болезни должна быть обсуждаемой, ваш кэп).

Подытоживая дискуссию, сам Евгений Львович отметил высокий интеллектуальный уровень беседы, которого он не ожидал после чтения лайвлибовских рецензий (тут можно было сконфузиться в ироничном кеке, поскольку мой отзыв там тоже есть). Ну а мы что, мы, читатели, могём, когда захотим.

Кстати, тут уже вполне сформировано расписание следующих выпусков «решовских» «Читаем с редактором», и по секрету всему свету, но Шамиля Идиатуллина я сейчас как раз ненасытно читаю, чтобы успеть сформироваться мыслями к 11-му декабря, а то и разродиться рецензией.

В соответствии с расписанием будет вот так, приходите в гости к лит-зумерам, если что:

«11 декабря, в пятницу, в 20.00 редактор Вероника Дмитриева поговорит про новый роман Шамиля Идиатуллина «Последнее время».

23 декабря, в среду, в 20.00 редактор Алексей Портнов проведет обсуждение нового романа Дмитрия Захарова «Кластер».

14 января, в четверг, в 20.00 поговорим о новом романе петербургской писательницы Елены Посвятовской «Важенка» с редактором книги Верой Копыловой».

​​В миллионный раз пересматриваю гениальнейший сериал Германики «Школа». И не только затем, чтобы насладиться вполне себе аутентичной атмосферой навека советского постсоветского учреждения, до хруста подсохшей столовской булочки напоминающего мою собственную школу. Это, в принципе, понятно, практически моя ровесница, она на экране в 2010 году воспроизводит какбе современную школу, но это, конечно, всё та же родная ей районная школа 90-х, только с искусственно вмонтированными в известково-линолеумные интерьеры девочками-эмо и мальчиками-скинхедами (воспади, и где эти все субкультурки, нонешняя молодёжь-то поди и слов таких не знает).

Так вот, шедевральность сериала совсем не в этом. Просто там по кадрам рассыпаны такие милые иронические пасхалки, которые могут быть понятны не только лишь всем. Так, к примеру, в 43-й серии на уроке истории, во время дискуссии с учителем о том, как плохо жилось людям в СССР, девочка на первой парте тайком почитывает елизаровского «Библиотекаря». Ну красиво же, правда, такое ещё придумать надо.

Две заметки о толстых литературных журналах, клич по друзьям, и немного об этике/«этике»

Заметка номер 1.

Тут на фейсбуке у камрада Ивана Фастманова приключилась давеча дискуссия, уклонившаяся в одной из веток немного влево от предмета обсуждения самого поста, – касается она темы публикации в литературных журналах неизвестных авторов. В этой дискуссии активно поучаствовал другой мой ФБ-друг, Даниэль Орлов, который топит за то, что начинающим писателям обязательно нужно хотя бы один-другой рассказ тиснуть в видном «толстяке» (и в этом я с ним соглашусь).

Даниэль даже выдал целую рекомендацию о том, как действовать (далее цитата): «Бери коньяк, бери автора, который в конкретном журнале давно и плодотворно публикуется, и пусть тебя за ручку ведёт». Потому что самотёк, как выясняется, где-то в недрах того же обсуждения, всё равно в редакциях никто не читает.

И тут меня как молнией озарило! Я-то, дурацкий болван, два года в тщетных попытках хоть что-то опубликовать из худлита своего обиваю виртуальные пороги «Дружбы народов», «Юности» и чего-там ещё, САМ. А оказывается есть такая опция – «помощь друга», а у меня-то же есть как раз в друзьях, да даже подписчиках этого канала люди, которые уже того – там.

И поскольку самому мне стучаться куда-то к кому-то с обязывающими затем просьбами до покраснения неудобно, то решил я объявить публичный народный клич – а давайте, может, кто-нибудь сам придёт (в личку, конечно же, тайно) и за ручку отведёт мои тексты в какой-нибудь серьёзный литературный журнал? Обещаю, следуя наставлениям Даниэля, в качестве благодарности и в случае успешного успеха мальчику-проводнику подарить бутылку хорошего коньяка, а девочке – коробку вкуснючих конфет.

А заметка номер 2 будет завтра, она получилась большой, но зато жизненной, по мотивам личных взаимоотношений с петербургским лит-журналом «Нева» и мовсковсим «Новым миром».

А вот хорошая новость для всех, кто пишет рассказы: Сергей Шаргунов учреждает новую премию для малой прозы. Пресс-конференция, в ходе которой будут раскрыты все секретики, связанные с новой премией, пройдёт завтра в ТАСС, но уже сейчас кое-что известно, – к примеру, призовой фонд для победителя составит 300 000 рублей, а на соискание могут быть выдвинуты рассказы, опубликованные в книгах, литературных журналах, печатных или электронных СМИ после 1 января 2020 года, но не позднее 31 декабря 2020 года.

Максимальный объём рассматриваемого жюри произведения не должен превышать 30 тысяч символов. В жюри помимо Шаргунова будут присутсвовать: Вячеслав Коновалов, ответственный секретарь премии, писатель Татьяна Толстая, поэт, писатель Михаил Тарковский, профессор МГУ, писатель, ректор Литературного института имени М. Горького Алексей Варламов, актриса театра и кино Любовь Толкалина и президент Всероссийской ассоциации рыбопромышленных предприятий, предпринимателей и экспортеров Герман Зверев.

Заметка номер 2 (продолжение про лит-журналы)

У Упыря Лихого увидел наводку на пост писательницы Дарьи Верясовой, которая сокрушается адски неэтичным поступком главреда одного из топовых лит-журналов. Вся суть «позора» главреда в том, что он выставил из редакционный почты в подзамочный паблик довольно странный вопрос от оставшегося в анонимах просителя, который явно взмечтнул о пиаре своего творчества в журнале. Основная претензия Дарьи при этом в том, что главный редактор журнала тем самым проявляет снобизм и неуважение к потенциальному автору и возможно будущему нобелевскому лауреату по литературе.

Не буду растекаться умной мыслью по древу, разбирая этот кейс, просто расскажу две истории. Личные. Про литературный журнал «Нева» и литературный журнал «Новый мир».

Как-то осенью прошлого года собрал я в охапку распечатанные рукописи рассказов и повести собственного сочинения, отправился на брега реки Мойки, где раскинула свои литературные сети «Нева». Редакция встретила меня полутёмными катакомбами, по стенам которых штабелями были выложены бруски старых номеров журнала, а в приёмной комнатке за столом сидела тётушка, обликом похожая на мою школьную вахтёршу. После вежливого приветствия и общего знакомства, тётушка зашла с козырей:

– Ну что, принесли небось тексты свои?

Я радостно кивнул и спросил, как она об этом догадалась.

– Дак каждый день же ходите, насквозь вас вижу, – ответствовала тётушка и продолжила, – давайте их сюда, будем регистрировать.

Далее она вынула из подстольных закромов какой-то несусветно толстый, потрёпанный гроссбух и в пару минут оформила приход рукописей, присвоив им номер. Выписанный на бумажке номер тётушка протянула мне, наказав звонить недели через две, а лучше через месяц – тогда уж решение о публикации/не-публикации будет точно принято.

Ну, я и позвонил через месяц. После вежливых приветствий эта же самая тётушка потребовала назвать номер.
Я назвал.

– Так, значит, Шурупкин Пётр Валерьевич, вижу, что вашу рукопись наш журнал принять никак не может.
Я встрепенулся:

– Позвольте, но я же никакой не Шурупкин Пётр Валерьевич. Меня зовут Хорват Филипп Андреевич, регистрационный номер 56789674854-ТРК-ЗХРРФЩУУ.

– То есть как не Шурупкин? – удивилась тётушка. – У меня же ясно в тетрадке записано, номер 56789674854-ТРК-ЗХРРФЩУУ, присвоен роману «Как управлять миром, пока санитары на обеде», автор – Валерий Петрович Шурупкин.

Минут через пять мне всё-таки удалось убедить её в том, что я не Шурупкин, а Хорват, тут же выяснилось, что в коварный регистрационный номер вкралась досадная ошибка, но при этом оказалось, что мои бессмертные нетленки «Неве» тоже не подходят. На том и расстались.

История с журналом «Новый мир» оказалась куда более прозаичной, хотя бы потому что ходить ногами мне никуда не пришлось, звонить на городской номер телефона тоже. Всё общение «НМ» вёл через электронную почту, как, в общем-то, и подобает уважающему себя журналу во втором десятке двадцать первого века.

Отмечу, что «Новый мир» самотёк не расматривает принципиально (хотя редакционную почту, как выясняется, Андрей Витальевич всё же проглядывает), и моё эссе про Набокова было опубликовано в апрельском номере «НМ» по итогам объявленного ранее конкурса.

Подобного рода конкурсами в журнале заведует Владимир Губайловский, редактор отдела критики. Именно в переписке с ним я и позволил себе набраться наглости, отправив примерно тот же по составу сборника из рассказов и повести.

Их, конечно, «Новый мир» по итогу не принял, о чём мне Владимир позже сообщил. Ну ок, ладно, тут хотя бы есть адекватная обратная связь, и на том спасибо.

Где-то весной я, опять же набравшись ядерным запасом наглости, попытал счастья ещё раз, отправив Губайловскому мемуарное эссе про ташкентскую юность своего дедушки (на мотив что-то типа условной степановской «памяти памяти»). Владимир Алексеевич эссе принял, пообещав рассмотреть его на редколлегии, после чего последовало каменное двухмесячное молчание. Мне это молчание явно сигнализировало о том, что текст никто и не думал рассматривать, а если и читали, то дико смеялись над наивностью человека, решившего повторно сунуться в большой серьёзный журнал для крутых человеков и т. д. и т. п.

Однако случилось невероятное. В один из дней я обнаружил письмо от Владимира Губайловского, в котором он извинялся за задержку с ответом, писал о том, что эссе ему лично понравилось, сам Андрей Витальевич долго раздумывал над тем брать или не брать текст на публикацию, но в результате, так уж складываются обстоятельства, решили, что всё же – нет.

Это всё, собственно, к вопросу об этике взаимоотношений редакций лит-журналов с ноунеймами. В один журнал ты топкаешь под накрапывающим осенним дождиком со стопкой никому не нужной бумаги, которая, возможно, отправляется в корзину сразу же после присвоения ей какого-то несусветного номера. С представителем другого журнала ты переписываешься по электронке, комфортно посиживая в кресле и испивая чашку кофию, – переписываешься на равных, чувствуя, что твой текст по минимуму читали, оценивали. Результат сотрудничества в обеих случаях нулевой (если не считать опубликованного в «Новом мире» конкурсного эссе), но разница при этом ощутимая.

Так что там о снобизме редакции одного из видных «толстяков» страны, ау, Дарья?

Интересный кейс о том, как можно "зарабатывать" на текстах, конвертированных в формат приложения и размещённых в Гугл-маркете. Технические заморочки с конвертацией, насколько понимаю, вполне преодолимы даже для людей, которые захотят узнать в гугле что за зверь такой HTML вот прямо сейчас. Однако слово "зарабатывать" даже при авторском роялти в 70% беру в кавычки только потому, что это ж всё равно надо вкладываться в маркетинг, рекламу приложения, а будет ли оно отбиваться ещё - бабушка надвое шепчет.

#гугожа_образовательный

Вечный вопрос: как заработать на своих книгах?

Нашла очень крутую статью о монетизации книг. За полгода автор детских сказок Юлия Шлепанова перепробовала 9 способов продать произведение и в итоге нашла оптимальный. Спойлер: это не Литрес, не Ридеро, не Литнет и не Author.today.

https://kidsskazki.ru/salebooks

Белоруссию колбасит в последние месяцы очень жёстко, а между тем там ведь кипит-побулькивает помимо перманентной революции и литературная жизнь. Я вот каких авторов оттуда знаю? Светлану Алексиевич – само собой, Ольгерда Бахаревича, чьи «Собаки Европы» в прошлом году вошли в шорт «Большой книги», да Сергея Милушкина, у которого «Майнеры» были изданы отнюдь не белорусским издательством, а нашей питерской «Астрелью». И… всё.

Потому с интересом почитал на сайте GodLiteratury обзор Елены Лепишевой, филолога и преподавателя Белорусского госуниверситета, в котором она обзорно рассказывает о современных белорусских писателях и поэтах.

Вот, кстати, интересная тема для проекта «География» сайта Prochtenie – сделать подробнейшую литературную карту по всем странам СНГ. И если последний их материал про немецкую лит-ру раздулся до невероятных 500К+ знаков, то сколько миллионов понадобится на то, чтобы охватить всё эсэнге?

Птены, лайвы, мары, строг, кахва, малка, орты… Думаете, это какой-нибудь волховской наговор из потайного арсенала дедушки Богумила, что прячется в хижине под стенами Мангазеи? А нет, это Шамиль Шаукатович Идиатуллин старательно упражняется в крайнем своём романе «Последнее время». Финальную (чувствуете, как я ловко-то жонглирую синонимами: крайний, последнее, финальную) страницу романа прочитал неделю назад, но до сих пор не отпускает чувство того, что автор как-то вечерком просто поставил галочку в блокноте напротив графы «Написать этно-фэнтэзи», довольно муркнул и убежал дописывать срочно-горящий материал в «Коммерсант».

«Последнее время» в рамках «решовского» читального клуба будут обсуждать вместе с редактором 17 декабря в 20.00. И, судя по всему, в зум-эфире появится и сам Идиатуллин, если в формате таких посиделок закрепится традиция приглашения авторов. Присоединиться к мероприятию можете и вы, предварительно зарегистрировавшись по ссылке.

​​Один из моих рассказов ковидного цикла был выложен ещё летом на сайте «ГодЛитературы» в рамках конкурса «Лето любви по Фаренгейту». Рассказ называется «Аватары счастья» – он немного грустный, но, в общем-то, светлый, обещающий надежду, что всё не просто так.

Прочитать начало рассказа можно на картинке, продолжение – на странице самого сайта.

Поздравляю Сергея с победой, его телеграм-канал «Книги жарь» – https://news.1rj.ru/str/bookngrill –вполне заслуженно взял главный приз в премии «_Литблог». И если вы ещё по какой-то причине не подписаны на канал, то настоятельно рекомендую сделать это прямо сейчас, не пожалеете.

Ну а тройка финалистов премии «Большая книга» в этом году выглядит так:

1 место – Александр Иличевский "Чертёж Ньютона"

2 место – Тимур Кибиров "Генерал и его семья"

3 место – Шамиль Идиатуллин "Бывшая Ленина"

​​Друзья, а чувствуете ли вы приближение Нового Года? Ну такое, чтобы всё вокруг мерцало-померцивало в блестяшках-снежинках приближающегося праздника, а сердце, как в детстве, замирало в тёплой волне ожидания – ведь что-то обязательно должно измениться едва часы пробьют заветных двенадцать раз под шипение бенгальского огня…

Как бы там ни было, а я вот решил объявить для подписчиков канала литературный конкурс. С призом! Не денежным, отнюдь, долой весь этот примитивный меркантилизм, у нас всё-таки праздник на носу или что?

Про приз ниже, а сначала условия конкурса. До 10-го января 2021 первого года я принимаю в личку (@savrino1) рассказы новогодней тематики с хэппиэндом, либо просто с обнадёживающим окончанием истории. Прочь чернуху, треш и депрессию, давайте уже писать о чём-то светлом. Из дополнительных условий: текст не более 10 тысячи символов, при этом можно отправлять на конкурс любой рассказ – напечатанный/не напечатанный, опубликованный/неопубликованный в соцсетях или специально написанный под это самое дело.

Победитель конкурса у нас будет один, и он получит в подарок замечательную керамическую кружку ручной работы от творческой мастерской Kerama Mama с эксклюзивным новогодним льняным пакетиком ручной же работы в подарок (см. фото). Кроме того, рассказ победителя будет отрецензирован профессиональным критиком и нашим петербургским писателем Еленой Одиноковой, более известной в миру под псевдонимом Упырь Лихой. Напомню, что Елена – один из самых нестандартных писателей и интереснейших критиков, работающих уже не первый год в рамках литературной премии «Нацбест», кроме того – она профессиональный филолог, чутко подмечающий все недостатки и достоинства текста. Если что, книжки Упыря можно посмотреть и приобрести на соответствующей странице «Лабиринта».

С наступающим Новым, дорогие друзья и подписчики, и – жду от вас в личку самые лучшие тексты (уверен, что все присланные тексты будут замечательными, и нам с Упырем придётся попыхтеть, выбирая среди них самый-самый).

​​В последнее время как-то вокруг много кто советовал посмотреть фильмы Анны Меликян, и я решил приобщиться (очень странно, что раньше даже её ФИО как-то проплывало мимо внимания, совершенно в голове никаких ассоциаций не было). И вот посмотрел пару-тройку короткометражек, а заодно и один из ранних фильмов («Марс»): ну что тут сказать, и правда чудесно, такого кино – светлого, с вечными чудаками в персонажах – очень как не хватает нам сегодня.

Мне вот интересны, конечно, в первую очередь всякие детальки. К примеру, в короткометражке «Такое настроение, адажио и небольшой фрагмент из жизни девушки Лены» спор двух киргизов-коммунальщиков о красоте и вечности классической музыки – это же такая ироничная аллюзия на Равшана-Джамшута из «Нашей Раши»? Ну прикольно, конечно, если так вдуматься, обыграть идею из трешового говно-шоу по серьёзу в хорошем фильме. Или вот там, в перебивке этой сцены с киргизами, в кадре появляется трамвай с такой рекламной надписью на боку – «Еврейский музей», а из окошка трамвая выглядывает дама в возрасте совершенно такого старо-интеллигентского еврейского типажа, как будто точно вот еврейский музей везёт в себе осколок старой жизни. Понятно, что, скорее всего, всё это случайности совершенные, но чертовски клёво всматривать призрачные символы в сценки именно таких камерных фильмов.

Один из «вгиковских» фильмов Меликян, сделанных в качестве курсовой работы, «Полетели» – это вообще как будто вольная фантазия на тему советского кино. Натурально, «Гостья из будущего», перенесённая в реалии отнюдь не мрачных, а сюрреальных, в пейзаже до скрежета зубовного знакомых панелек 90-х годов. Там даже один из главных героев, десятиклассник, который нафантазировал себе роль инопланетянина, в одной из сцен двигается под стать роботу Вертеру, будто вынутого из коридоров Института времени, – вот это что, сознательно так сделано или я опять вижу специально? Ну и весь фильм чудо как хорош, в каждом кадре.

В общем, Меликян, конечно, очень приятное открытие в отечественном кинопроме, буду смотреться все её фильмы потихоньку.

Слушайте, ну давайте ещё раз. Вот Анна Жучкова спрашивает про то, что из себя представляет феномен Елизарова. Человек просто фиксирует реальность постсоветской России, вырисовывает в романе «Земля» образ постсоветского человека. Да, делает это не идеально, есть вопросы и к языку, и к повествовательной форме романа (там в комментах некоторые на полном серьёзе жалуются на сексуальные сцены, кек), ок, это всё понятно. Но, блин, это единственный человек, кто вообще пытается хоть как-то поставить вопрос, набросать портрет героя нашего времени, в меру своих сил и понимания этого героя. А кто ещё из современных писателей ставит перед собой такую задачу, вот чтобы целенаправленно?

В этом смысле Мильчин, конечно же прав, «Большая книга», не отметившая Елизарова примерно никак, здорово облажалась. Те самые прилепинские «пятьдесят евреев» просто расписались в том, что не чуют цайтгаста, или не хотят его чуять, что неважно.

Феномен Елизарова сегодня в том, что он пытается ухватить воздух, которым мы дышим, и облечь его хоть в какую-то форму. А никто другой этого не делает, даже застрявший в дурном буддистском сне Виктор Олегович Пелевин.

Арина Обух, наша питерская очень хорошая писательница, посмотрела некоторые мои рассказы и прокомментировала, высказав в целом ряд очень полезных и важных рекомендаций. Ко всему прочему отметила то, что некоторые люди говорили и раньше: типа, в своих рецензиях на книги ты раскрываешься лучше, больше, полнее, живее. А рассказы, как будто, пишешь, включив голову, подбирая зачастую не совсем удачные метафоры-сравнения, углубляясь в лишние детали и нагромождая чего-то там.

И я сначала запротестовал, не соглашаясь, а потом подумал… И ещё раз подумал. Ещё немного подумал, и теперь вынужден согласиться – ведь со стороны людям, наверное, виднее.

Тут одно только, важное. Написать рецензию на стороннюю книгу, с одной стороны, тоже непросто, ну, написать так, чтобы она цепляла, задевала за живое и давала (внимание, сейчас будет банальное) пищу для размышлений. Но, с другой стороны, тут как бы всегда есть непроговариваемый шаблон, сообразуясь с которым, ты пишешь. Он, этот шаблон, есть даже в рецензии в стиле сторителлинга – ты всё равно чувствуешь, когда, где и какие триггеры (в том числе эмоциональные) нужно расставить по тексту. И в этом смысле написать рецензию куда как проще, хотя и в этом формате я всегда стараюсь придумать что-то пооригинальнее, не во вред смыслу, конечно же.

С художественной прозой всё куда сложнее. Тут действительно нужно включать прежде всего голову, хотя иногда на волне эмоциаонлаьного вдохновения несёшься сам чёрт знает куда, но это не факт, что несёшься в правильную сторону. Холодная голова при написании худлита нужна для, чтобы текст внутренне не разваливался, не висел в вордовском пространстве рыхлой тестообразной массой – ни туда, не сюда. Никто же не отменял определённые правила композиции, сюжетостроения, внутренней гармонии оформления идеи и т. д. И вот при учёте этого приходится иной раз жертвовать эмоцией и свободным парением текста в разные стороны: баланс прежде всего.

Ну а то, что есть у меня своего рода тяжеловесность, да и погрешности против гладкописи – это и так понятно. Я и так знаю, что есть, иногда сознательно пытаюсь поэкспериментировать, сделать неправильно на участке небольшого текстового отрезка. К примеру, вот в одном из ковидных рассказов при описании некоего города идут просто строки – «красивая улица», «симпатичный дом» и всё в таком роде. Вроде нарушение правила «показывай, а не рассказывай», но я точно помню, что, начиная этот рассказ, я хотел вот именно тут, в этом месте обойтись лаконичным нанизыванием ни о чём не говорящих слов – потому что, по сути, это и не важно было там ничего описывать, не нужно, зачем?

У меня вот вообще зреет идея – как-нибудь когда-нибудь попробовать написать текст, по максимуму используя всевозможные штампы и шаблоны начинающего автора, с рубящей и взрывающей мозг любого нормального человека стилистикой. Почему бы и нет? Тоже своего рода эксперимент, вызов самому себе, потому что это невероятно сложно сделать. И даже, , кажется, ну а чего терять время на такое дурацкое безумие? Вот только если это безумие будет подчёркивать на идейном уровне что-то важное, какую-нибудь мысль о том, что и эффект графомании в какой-то момент может преломляться чем-то по-настоящему гениальным, неземным по силе воздействия если не на читателя, то хотя бы на самого творца. Тогда почему бы и нет?

А так… Да, сложно всё. Очень сложно с этими вашими буквами и смыслами.

«Новая этика» в литературной критике (?) vs карнавал имени Alterlit (https://www.alterlit.ru/)

Громко заявившая о себе в соцсетях так называемая «альтернативная критика», как мне видится, ничего интересного из себя не представляет – а я ж специально, выжидаючи, понаблюдал за «критиками» со стороны.

Делается ведь тут всё просто. Выезжает, жалобно поскуливая, на фейсбучный майданчик допотопный, времён начала «удаффкомовски» нулевых грузовичок, выходит из него исполин в китайской шапочке, но с огромной поролоновой помидориной на носу и зазывает публику:

– А вот, что у меня есть, почтеннейшие дамы и господа, спешите видеть, только сегодня, только сейчас – шоу века и на века!!!! Широко знаменитый в узких кругах писатель N в авторском исполнении коллектива одесского ДК комедии и сатиры имени Остапа Балалайки!! Подходите же поближе, шоу уже транслируется по Первому каналу, а трансглюкационный сигнал отправляется в район Альфа Центавры, где нас смотрят наши братья по разуму – имхочиани.

Человек достаёт из ларца с надписью «РЕШ» куклу, отдалённо кого-то напоминающую, называет её именем писателя N и начинает представление. Ну, то есть как представление: гонит несчастную куклу по тропинке книжного текста, заставляет спотыкаться в нужных местах об незначительный камешек речевой или фактологической ошибки и дико при этом регочет. Смешно же, бедолага N запнулся о дату или же напутал с технической деталькой в устройстве синхрофазотрона. А, значит, кто у нас этот самый N, почтенные дамы и господа? Всё правильно – гра-фо-ман, мугага, так его, писателя этого, с подвыподвертом в речку через тёщин забор.

Действительно же забавный феномен «альтернативной» «критики» и в некотором роде новаторство заключается в том, что за то, чтобы поглазеть на шоу провинциального карнавала, не публика платит деньги, а это её, публику, приманивают призрачным намёком поживы. Вот буквально, достаёт исполин из-за пазухи тугой мешочек с нарисованной суммой в 100 000 (и еле проступающим на холще копирайтом в виде питона), подмигивает, и говорит:

– Видали? Мешочек может достаться тебе, если будешь щедро лайкать представления нашего балагана и засылать креативы на «литературный» конкурс. Старайся, камрад, что я зря, что ли, перед тобой с фигуркой N выплясываю?

И послушные зайки с казиношными нулями в круглых глазах прыгают вокруг грузовичка, лайкают-комментят, – схема безупречная. А иначе кого заинтересует скучные до зевоты, однотипные один в один простыни якобы смешного текста?

Ну, а теперь, под занавес заметки, немного по серьёзу. Я вот думаю, модная в последнее время тема «новой этики» должна же себя, наверное, как-то проявить и в литературной критике? Не в том плане, что обозреватель должен с чопорным видом раскланиваться перед писателем и сыпать елейными комплиментами в адрес любой разбираемой книги. Критика на то и критика, чтобы разбирать произведение с критической точки зрения (сорри за сплошные масла масляные). «Новая критическая этика» в моём идеальном мире должна бы выработать такие правила разбора текста, которые бы позволяли действительно вычленять что-то важное в книге и, если и покусывать автора в холку, то за идейную недоработанность, композиционную рыхлость, неумение выстроить сюжет и т. д., – то есть за то, что держит общий каркас рассказа, повести или романа.

А со стилистическими блохами и фактологическими косяками в текстах пусть играются на обочине лит-процесса сотрудники одесского карнавала: всё одно ведь даже и этот скудный репертуар публике надоест в скором времени. Сколько бы ты там мешочков с шестью нулями не вытаскивал из шляпы фокусника.

Ну что, друзья и коллеги, рад встрече в наступившем, надеюсь, что все живы-здоровы и готовы к великим рабочим/творческим свершениям.

Кстати, как раз подошло время подведения итогов новогоднего конкурса, который я объявил месяц назад.

На конкурс было прислано всего три работы, зато какие! Без преувеличения отмечу, что мне понравились все три текста, и настолько, что я даже коротко расскажу о каждом рассказе.

– «Где же Нолик» (автор – Adil Koishibaev) – это история одного новогоднего подарка, но подарка не простого, а – животного происхождения: папа дарит сыну хомяка. Какой Новый год, впрочем, без приключений, – ещё до момента акта дарения хомяк внезапно исчезает, но благополучно обнаруживается и препоручается под опёку сына. Тут начинается грустная часть истории, оказывается, что хомяк, названный Ноликом, сыну не так уж нужен, и заботы о нём целиком и полностью ложатся на плечи папы.

«Где же Нолик» – история хоть и грустная, но в целом правдивая, дети ведь до определённого возраста понятия не имеют о том, что такое ответственность. Подарок для них – это минутка ритуальной радости, исполнения загаданного желания, не более того.

– «Снежная баба» (автор – baby tonight) – это вообще целиком и полностью грустная история о новогоднем одиночестве. Чересчур рефлексирующая девушка подводит итоги абсолютно пустого для неё года, депрессует и задаёт как будто справедливый вопрос – зачем так жить? Тоска-печаль в какой-то момент настолько заедает героиню рассказа, что она попросту застывает посреди дороги домой и… превращается под снегом и метелью в снежную бабу. Впрочем, новогоднее чудо всё же случается, и девушку (совсем как в сказке) расколдовывает подвернувшийся под руку «принц». Дальше все жили долго и счастливо, хотелось бы, конечно, в это верить.