Ужасно рад, что Поливан в Штатах. Штаты — совершенно особое переживание, я там довольно много раз был, первый раз в 2010-м, и я помню, как я вышел из метро, приехав из JFK, и на меня в Мидтауне смотрят небоскребы. Я офигел как ребенок.

А потом было столько важных поездок. Один раз я туда ездил читать лекции про Медузу. Тогда я знал английский довольно средне, но надо было выступать. Первое выступление, как потом выяснилось, транслировалось по телевидению. Хорошо, что я этого не знал. К последнему выступлению я уже знал, на каких шутках будут смеяться и как правильно делать паузы. Дело было в Стенфорде, что мменя особенно радовало, учитывая, что у меня нет высшего образования.

Потом я там еще один раз выступал. В 2017-м, кажется, году. И в конце выступления мужчина в первом ряду говорит: спасибо за выступление, вы меня, наверное, знаете, меня Слава зовут. И я понимаю, что это ВАКАРЧУК. Я так офигел, что почему-то начал говорить немедленно, что Крым украинский, хотя меня никто об этом не спрашивал.

Потом я несколько раз езщдил читать лекции в город Монтерей. Это совершенно сказочное место между Лос Анджелесом и Сан-Франциско. Там потрясающе красиво. Каждый раз, летя туда, я совершал одну и ту же ошибку. Я думал, что я прилечу, возьму машину и доеду. Я прилетал, брал машину — и понимал, что ехать адово далеко, а я летел 15 часов и не спал.

Вышак был, когда я летел 13 часов рейсом Москва–Лос-Анджелес с Левой. И за 5 минут до вылета я узнал, что в Медузе случилось ТО САМОЕ СОБЫТИЕ. Я не спал, прилетел, получил много панических сообщений. Мы сели на машину, я включил навигатор…. и выяснил, что ехать 500 километров! Жизнь меня к этому не готовила, хотя могла бы — я уже ездил по этому маршруту и почему-то не запомнил, что это вообще-то длинный маршрут.

Переночевать я не могу — утром я должен был читать лекцию. Поэтому я поехал.

Это было по-настоящему ужасно. Сначала были бесконечные пробки в ЛА. Я начал слушать подкаст Serial, но перестал. Я начал засыпать. Засыпать мне было нельзя. Ехать оставалось типа 400 км. Мне надо было успеть на лекцию, а также написать разные сообщения перед утренней летучкой Медузы.

Сзади ехал Лева. В какой-то момент я хотел как в Брейкинг Бед свернуть в пустыню и поспать. Но реально я видел, что не успел.

Потом начал заканчиваться бензин. Заправок не было. В какой-то момент я нашел одну в пустыне. Она разумеется не принимала кеш и иностранные карты. И там никого не было. Бензина было ноль уже километров 50. Я поехал в город, думаю, что я буду делать с Левой в пустыне, когда у меня утром лекция и надо написать письма.

Мы доехали. Я не знаю, как.

А еще Аризона. Какая красивая Аризона! А Калифорния!

И вдруг в Бостоне, например, ты понимаешь, что он старше Питера. А говорят, молодая страна.

И какая контрастная страна, заполненная своим адом. Контраст на контрасте.

И как в кино. Не потому что кино, а потому что ты все это видел в кино и не знал, что оно действительно так.

В Америке очень интересно. Мне кажется, это главное у меня ощущение — интересно.

Нам нужно 2000 сердечек, чтобы начать записывать новый сезон в августе. Поставьте, нам нужно топливо. Благодарим от всего сердца.

Не ну это а

Нам нужно 2000 сердечек, чтобы начать записывать новый сезон в августе. Поставьте, нам нужно топливо. Благодарим от всего сердца.

Ааааа, заболел ковидом в Филадельфии, ахахаха! Красильщик, готов записывать подкасты хоть за 100 сердечек, следующие пять дней мне абсолютно нечего делать, и я заперт в гостинице.

Бедный Саша(

Обсуждали на днях, как общаются немцы в Берлине. Что тут вообще все не то чтобы приветливые и не мастера смоллтока. Это конечно очень субъективно — только личный опыт за полгода жизни.

У меня действительно никаких смоллтоков с немцами тут особо не было. Только чус, чао, иногда с улыбками, иногда с каменным лицом.

А потом я подумал: но ведь у меня тут полно смоллтоков!

Вот официантка в ресторане, у нее на руке татуировка «Русский корабль иди нахуй». Обсудили, говорит: очень удобно, сразу все, с кем не хочется общаться, отваливают. С Донбасса. Два бегства, второе сюда. Прекрасно поболтали.

Вот мои любимые продавцы-поляки на рынке. Каждый раз болтаем. То про огурцы, то про грибы. Вот сегодня белые подвезли. Но дорогие. Много тут белых, спрашиваю? Много, говорят. Надо подождать только, чтобы ночью было +12. Только осторожно собирай, говорят. Тут больше килограма на человека — это штраф. Говорю: я тогда к вам за Одер съезжу. Приезжай! — говорят.

На рынке рассказываю немцу рецепт соленых огурцов, а продавщица немка мне рассказывает про друзей украинцев.

С россиянами то тут, то там.

Или вот мы были в Дании. встретили в бед энд брекфасте пару. Она израильтянка, они швейцарец, три языка общения: иврит, немецкий, английский. У нас на четверых иврит, немецкий, английский, французский. Почти полное пересечение, есть что обсудить.

С афганцем в такси, с сирийцем в парикмахерской.

Почти все эти смоллтоки — с майнорити. Восточные европейцы, евреи, бежавшие от войн со всего мира.

Мне конечно хочется интегрироваться в титульную культуру, в немецкую тусовку, быть в центре жизни, как в Москве.

Но пока что мне нравится быть майнорити. Мне это комфортно. Мой мир — Восточная Европа. Так было вообще-то всегда, во всех поколениях. Это мое, родное.

Мой опыт — это эмиграция. Мне с эмигрантами интересно. У нас много общего, откуда бы мы не приехали.

Я понаехавший с востока. Мне ок.