#КтоРодилсяВВоскресенье
Станислав Лем, наверно, один из тех писателей, которые сделали меня именно мной - то есть, если не бояться говорить пафосно, один из столпов, на которых я вообще стою.
И чего мне, собственно, бояться, да?

Хм. Вспомнила, как на свадьбе у друзей говорила им тост и процитировала рассказ Лема про ещё юного пилота Пиркса, мол, любовь - это не ненадёжное небо, в котором он, пилот, часто бывает, а что-то прочное, как земля, куда можно вбивать сваи и строить дома.
Поскольку на работке-то мы заводики строим, на слове "сваи" аудитория тихо застонала...
Для протокола замечу, что сам зануда-пилот этим спичем объяснялся в любви девушке, которая тоже осталась не в восторге. Но всё равно в целом я с Пирксом согласна.

"Маска" (как и романы Мэри Рено) тоже стопроцентно попадает во всё мои дурацкие списки "10 книг, которые... "
История про серебряное насекомое внутри прекрасного манекена и про любовь, которая то ли была запрограммирована, то ли случилась, то ли и то и другое сразу, то ли вообще это неважно, - так вот, эта история заслуживает упоминания и когда речь идёт про лучший возможный визуал в книге, и когда обсуждаем андроидов, и если говорить про любовь, и если про самое изящное кокетство ("Может быть, мне ещё раз уронить платок, сударь?")
... И, эммм, когда я вспоминаю концерт Милен Фармер, которая вот абсолютно и выглядела этой самой прекрасной куклой с чуждым содержимым там, внутри, под изящными мускулами.

Ещё у него мне безумно нравится "Крыса в лабиринте". И, конечно, "Солярис ".

Хотя при этом вот тот самый рассказ про сенсорную депривация пилота Пиркса в бытность курсантом, из которого было про небо и сваи, я в числе самых любимых не назвала, но тоже часто вспоминаю.

С возрастом (моим, моим возрастом) книги Лема всё лучше и лучше.
#ЛучшееИзВсего

Вспомнила, что про Пристли я соловьем разливалась буквально только что, - спасибо "31 июня"

Догоняем #КтоРодилсяВВоскресенье

Говорим Майкл Ондатже - подразумеваем "Английский пациент", и это тот случай, когда фильм у Мингеллы вышел отличный, так что и читаем, и смотрим.

Ну и гип-гип-ура даме Агате Кристи, имениннице 15 сентября. Празднуя, можно в её честь:
а) посмотреть немножко кино про Пуаро, почитать про мисс Марпл, про Томми и Таппенс, - или даже вспомнить про Паркера Пайна;
б) почитать её автобиографию или посмотреть, например, фильм "Агата" с изумительной Ванессой Редгрейв;
в) в 40 выйти замуж за археолога на 15 лет моложе и прожить с ним длинную счастливую жизнь;
г) да какого чёрта - просто помыть посуду, отслеживая момент, когда уже захочется кого-то убить; Агата Кристи же утверждала, что именно так рождались её сюжеты?!

Уф. Завтра уже будет наконец про роман "Дикие лебеди", а то меня распирает.
#китайщина

Ну вот, обещанная #китайщина

Спонсором сегодняшнего поста выступает Маринка, потому что на самом-то деле это она запустила в моём сентябрьском чтении и "Патинко", и роман Юн Чжан "Дикие лебеди", - сагу о женщинах её собственной семьи в 20-м веке: о бабушке, маме, и о ней самой.
*при этом, если честно, Маринка от "Лебедей" не в восторге, а я вот с отвисшей челюстью, и вам несу.

Дикие лебеди они, собственно, потому, что это один из иероглифов, составляющий женские имена нескольких поколений (автору, младшей из двух дочерей, дали имя Эрхун, Второй Дикий лебедь).

Итак, семейная сага начинается с бабушки, манчжурской красавицы, которой последней в семье бинтовали ножки (её младшей сестре уже не бинтовали). Бинтование ног, конечно, умывает сдавливающие ребра корсеты 19 века и травмоопасное для щиколоток хождение на туфлях а ля Братц с платформой 20 века, как стоячих. Двух- или трёхлетней малышке подгибают пальчики под стопу, крепко приматывают и деформируют кости. Стопа остаётся в длину такой, как была, но вверху нарастает. Это адски больно вначале, и просто больно всю жизнь. Никакой современный педикюр с вросшим ногтем не приблизится к той хирургической рутине, которую надо проделывать каждый раз при разматывании бинтов и обработке ног (там все ногти врастают и всё превращается в сплошную рану). Но без этого ты "большеногая", явно годишься только для физического труда и замуж в приличную семью не возьмут. Всю жизнь на этих адских пуантах женщина ходит неуверенно, пошатываясь (а если дальше дома, только паланкин). Это считалось женственным и очаровательным, а чисто практически, боюсь, затрудняло возможность сбежать.
Итак, бабушке ножки бинтовали, играть на музыкальных инструментах и читать стихи научили, плюс она была красавица. Короче, в 15 лет её пристроили в наложницы к заехавшему генералу, что серьёзно повышало статус семьи, а её саму превращало в что-то вроде дорогого домашнего животного. Генерал перевёз её в роскошный дом, провёл с ней пару месяцев и уехал на 6 лет, в течение которых она должна была сидеть в этом самом доме под надзором прислуги, и иногда могла видеться с родителями. Ни эмоционально, ни сексуально, ни интеллектуально за пределами генерала ей не полагалось ни-че-го (так и слышится монолог Настасьи Филипповны про Тоцкого из "Идиота", мол, а тут ещё вот этот приедет, развратит, распалит, растравит, и поминай как звали).
...К повторному приезду генерала через 6 лет китайская Настасья Филипповна сильно поумнела и осознала те способы, какими жизнь может её раздавить, поэтому на все предложения повелителя переехать теперь в его основной дом в губернской столице (о чем, наверно, мечтала бы в 15 лет) нежным голоском щебетала, что она всё ещё робкая малютка и пока, если можно, ещё немножко побоится уезжать от маменьки в другой город, можно же, великодушный господин? На самом деле сейчас она ясно понимала, что в основной резиденции её сожрут заживо жена генерала и старшие наложницы. Повелитель благосклонно отнёсся к капризам своего нежного цветочка, благо цветочек тем временем ещё и забеременел. Несколько ближайших лет цветочек растил обожаемую крошку дочь и продолжал придумывать отговорки (ах, я занемогла, простите, господин. ах, моя матушка хворает, простите, господин. ах, ваша дочь заболела, простите, господин, меня, недостойную).
... Но тут пришёл вызов, мол, сам генерал болен, ну-ка быстро собралась и приехала. Деваться было некуда, но поскольку ни ребёнка, ни чемодан со своей ковыляющей походкой она нести не могла, взяла с собой ту самую младшую сестру, которой ноги не бинтовали - и поехала.

*** Продолжение следует.