Анастасия Максимова, «Дети в гараже моего папы».
Есть шестнадцатилетний подросток, на которого сваливается обвинение отца в причастности к серийным убийствам детей. Сначала вся семья, ощетинившись, не верит в подлинность происходящего, а потом приходит жуткое понимание. Оставаться в городе, где тебя травят, невыносимо, и семья разъезжается по другим местам. 

… Через 10 лет молодой человек возвращается в город своего детства (не буду перечитывать ради этого «Семь способов засолки душ», но и там, мне кажется, прошло примерно лет 10). Маменька вернулась раньше и обустроила альтернативную вполне приемлемую жизнь без папеньки с новым мужиком (хотя папеньке продолжает отправлять передачи на зону). Молодой человек поменял имя, фамилию и внешность, - шлейф славы любимого ребенка убийцы-педофила ему не нравится. Кроме того, у него проблемы с отношениями, с привязанностями, и патологическая боязнь дотрагиваться до детей: вдруг и у него рванет. Но главное, что его жрет и гложет – невнятное чувство вины непонятно в чем и попытка освободиться от этой вины. Отец, который для него был отличным папой (рыбалка-музыка-плавание), видится в кошмарах чудовищем, но кто он сам? 

И упс, кто б мог подумать, перед нами книга про что? Правильно, про несправедливую, жестокую, искалеченную страшным семейным клеймом жизнь.

Мне ужасно жаль этих героев, заблудившихся детей, которые только выглядят взрослыми, но обе книги, как бы сказать помягче, мне ни о чем. То есть да, вот, предыдущие поколения в лице символической и буквальной фигуры отца-извращенца загнали молодых в такую яму, что хрен выберешься. И что? Мне кажется, с этим невнятным переживанием травм вышел янг эдалт просто какой-то, и не знаю даже. Я имею в виду, нравиться может все, что угодно, и янг эдалт в том числе; мне вон нравятся первый роман «Сумерки» и цикл Бардуго про гришей. Но здесь же задача была не в декоративности? В моей системе координат авторам не хватило ни убедительного психологизма, ни эмоционального ланцета и решимости херакнуть по больному месту так, чтоб больно, но нарыв при этом лопнул, и чтоб во мне тоже прозвучало. 

Итог: да, часто книги мы читаем для того, чтоб расковырять или залечить свои травмы, или чтобы «отрепетировать», прожить чужие, и любой инструмент для вас хорош, если он на вас действует. То есть те, кому помогает терапевтически, кому становится легче, конечно, могут все что угодно, и писать собственные дневники и книжки, и читать чужие, так что спокойно или там шустренько ищем наши, нужные лично нам. 

Мне терапией в эту сторону скорее работают Кинг, у которого этого добра бесконечно («Я знаю, чего ты хочешь» про манипулятора, «Счастливый брак» про маньяка, «Мареновая роза» про мужа-абьюзера, «Извлечение троих» про расстройство сознания, «Мартовский выползень» про чувство вины, и т.д.), и Дж.Р.Р.Мартин, «Портреты его детей», про предательство в отношениях детей и родителей и разъедающую вину. 

Там, мне кажется, ясная цепочка завязка-катарсис-развязка, арки персонажей и взрослое осознание. Но, опять-таки, это то, как работает мне.

* Кстати, Юзефович жалуется на формат аудиосериала у Богдановой как причину сумятицы и стеснения идеи (как раньше ей тот же формат виделся недостатком сальниковской «Когнаты»). Эх. А Кингу вон на все хватает места в рассказах, даже в рассказиках. 

Продолжение следует.

Что ж, продолжаем про мой забег по нашей современной литературе.

"Табия тридцать два", Алексей Конаков (насколько я поняла, вообще-то он увлеченный автор нон-фикшена про СССР, но тут только присматриваюсь пока, а роман-то проглотила).

... Итак, на дворе 2081 год, страна уже полвека как осознала, что все проблемы в окружающей действительности - от воздействия деструктивной русской литературы, всякие там Пушкины-Толстые-Достоевские, сами понимаете. И тогда место литературы заняли шахматы: школьники стали учить шахматные партии наизусть вместо стихов и буквально читать с табуретки, молодые люди - говорить девушкам шахматные комплименты, историки - описывать подробности матчей Алехина и Карпова, фонтаны и фейерверки - изображать струями и вспышками огня шахматных коней и ферзей. Улицы и станции метро переименовали. То, что получилось, похоже по ощущениям на смесь чёрно-белого фильма времён оттепели и пародии на "Мир Полдня" Стругацких: зубы ломит от того, какие все вокруг осознанные, организованные, разумные и духовные. Правда, потом выясняется, что в шахматном раю есть свой шахматный ад, тссс: ну как поверить, что некоторые извращенцы! перед началом игры!! расставляют фигуры!!! на доске!!!! в произвольном порядке!!!???

Собственно, всё.

В смысле, конечно, не всё, это только ландшафт, но учтите, Конаков ради него и писал. Его больше всего интересовало, как бы изменился язык, в котором литературоцентричность заменилась шахматоцентричностью, в который пришли другие цитаты, другие образы.

Ну что ж, вы, наверно, расстроитесь, - те, кто не читал, - но по прошествии нескольких дней я помню только, что вместо "О боже!" надо восклицать "Каисса!", и что уборщицы укоризненно бормочут: "А ноги за тебя вытирать кто будет, Ботвинник?"

Конечно, со мной все ясно, я в шахматах профан, ноль и дуб дубом. Но мне кажется, Конаков сам себе подставил ножку: по сути, панорама его мира - это разросшаяся до романных размеров воплотившаяся фантазия про Нью-Васюки из Ильфа и Петрова. То, что в виде эссе или короткой вставки смешно и искрометно, превращается в романе в жесткую, утяжеляющую внешнюю конструкцию. То есть первых пять или десять страниц думаешь, что ой, и что ух ты, и что клёво. Ещё 15 или 20 - что забавно. А потом постепенно сползаешь на: а, да-да.

Сюжет при этом есть, конечно, эдакий Дэн Браун на минималках с тайным заговором правительства и борьбой хорошего с лучшим. Самое ужасное: только закрыв книгу, я поняла, что именно его, этот хлипкий триллер, жадно и читала, а шахматность перестала развлекать примерно на трети романа. Позор, конечно. Оригинальный Дэн Браун мне, значит, фу, а тут вцепилась. Но тут уж ничего не попишешь, дочитала уже.

Не знаю, можно рокировку вернуть назад?

Пробежимся по #КтоРодилсяВВоскресенье за пропущенные 2 недели (на самом деле начала писать вчера, но заснула, как и над всем остальным, что делала вчера).

Было, конечно, жуткое желание выпендриться с Сильвией Плат, Кришьяном Бароном, Нилом Стивенсоном и Зэди Смит, но потом решила, что не фиг, писать надо о тех, кто как-то присутствует на моей реальной книжной карте, а не дополненной из серии "это я обязательно прочту." Угу, а эту юбку буду носить, когда обязательно похудею. Короче, нет, будет не о тех, про кого сняли невыносимо красивый фильм с Гвинет Пэлтроу. Не о тех, чьим именем называется одна из центральных рижских улиц. И не о тех, чьи книги я 100 раз начинала, но так ни одной и не прочла...

Итак.

23 октября - Майкл Крайтон (чрезвычайно удачные кинороманы, в том числе "Кома" и "Парк Юрского периода") и Джанни Родари (много лет спустя от сатиры про напыщенного Лимона, грозного Помидора и простодушную луковую семейку у меня челюсть отвисла, а в детстве была просто сказочка).

24 октября - Венечка Ерофеев, которого я даже и не люблю, но в том, что касается писательства, он чёртов волшебник. Слова его не просто слушаются, они на него молятся.

25 октября - Карлос Шерман,
переводчик на белорусский язык, писатель Уругвая. Ничего я у него отродясь не читала, и не собираюсь, и вообще не знала о его существовании, то есть сейчас первый раз на сайте увидела, но прям уже чувствую, какая у мужика с такой бинго-комбинацией интересная жизнь

29 октября - Жан Жироду, пьесы-потрясение моего детства. "Троянской войны не будет"."Амфитрион-38". "Ундина".
... "Электру" я прямо всегда внутри слышу: вот Клитемнестра говорит, что, увидев толстые пальцы Агамемнона в рыжих волосах, горько осознавала, что на самом деле женщина может выйти замуж за любого мужчину на Земле, и только один-единственный не должен становиться её мужем, - но именно он перед ней. Вот Эринии рассказывают Оресту, что вот сядет он утром завтракать, убив свою мать, намажет хлеб маслом - но у масла навсегда будет новый вкус, и у салата, и у джема. Вот Электра припоминает матери, как та уронила маленького Ореста, не смягчив, не поймав: не "мать-гнездо", а "мать-скала", и малыш рухнул, как с самого безжалостного из утёсов.

2 ноября - Даниил Андреев ("Роза мира", наверное, единственная мистическая книга, в которой меня всё устраивает) и Лоис Макмастер Буджолд - к сожалению, печальное доказательство того, что можно увешаться Хьюго и Небьюлами, но для кого-то из читателей останешься ещё одной писательницей фэнтези и фантастики, книги которой читали-читали, но в упор не помнят ни-че-го. И вот это меня не устраивает((

3 ноября - Самуил Маршак, человек, который своими переводами перепридумал нам всю английскую поэзию, - и сделал это так гениально, что мы не в обиде, гип-гип-ура.

И вот я наконец исполняю своё обещание: мы добрались-таки до "Повестей л-ских писателей" Константина Зарубина.

Ну что я могу сказать: по итогу книга попадает в мой список: "В библиотеках и магазинах порвать. Выдавать первую часть. Читателям с горящими глазами, требующим продолжения, врать, что испорчен тираж, что утрачено, что заперто в спецхран, что сгорело, что украли, что съели мыши, что изъяли инопланетяне, а лучше - что всё сразу: тогда у этих, с горящими глазами, будет прекрасная недочитанная книга".

Потому что реально первая часть огонь: разные люди когда-то ненадолго получили в своё распоряжение запомнившийся им навсегда, но без подробностей сборник фантастических повестей то ли ленинградских, то ли львовских, то ли латышских писателей. Тексты в сборнике охренительные, явно несоветские по настроению, да ещё и часть про будущее, которое потом ровно таким и настанет; и почти всегда эти тексты оформлены как переводы. В основном сборник попадает в руки к своим читателям на самом излёте СССР, и его сопровождают переданные шёпотом слухи, что перед нами огого какой шаг, манифест от издательства (каждый раз, как вы понимаете, от разного) - крамольными текстами, мол, заменили унылую подборку, одобренную цензурой...

А, ну и все читатели потом сборник безвозвратно утратили. А ещё потом так сложилось, что стали искать таких же читателей.

* в тексте упоминается "За миллиард лет до конца света" Стругацких и, допустим, эта часть отдалённо похожа.

Но потом автор разгулялся, и пошло ай-на-нэ: видения, клоны, обещанная гибель Земли и давно погибшая раса инопланетян (внешне они прям лавкрафтовские, треугольники со щупальцами). И вот эту часть я предлагаю отодрать и не давать читателям, чтобы они ждали разгадки, так захватывающе обещанной началом.

* Заодно замечу, кстати, что вторая часть - прикольный роман взросления, но в тандеме у меня не застегнулось.

** и ещё - что эта самая вторая часть ни уныния, ни боли, ни тревоги, о которых все всё время говорят, не вызывает, и это мне тоже кажется неправильным.

Короче, с "Повестями л-ских писателей" Зарубина поступаем ровно как герои с переводными повестями л-ских писателей: начинаем читать и теряем на самом интересном месте. Так удовольствие гарантировано)

... Если вы думаете, что я закончила с нашей современной литературой на "Повестях л-ских писателей", так ничего подобного. Я все ещё в горячке, так что следующая прочитанная книга - "Протагонист" Аси Володиной.

... Действие прямо вот в наши дни. Из окна общежития самого престижного в стране вуза шагнул студент. Его голоса мы, соответственно, не услышим, но услышим тех, кого эта смерть задела, и их сюжеты будут остро современными, но уложенными в структуру, отсылающую как бы к древнегреческому театру.

Если не считать излишних, на мой вкус, стилизаций с бесконечными немецкими и латинскими вставками в монологах соответствующих преподавателей, мне понравился язык. Понравились истории героев. Не прониклась концептом, но это не мешает - ты просто читаешь сборник рассказов, не напрягаясь с мысленным объединением коня и трепетной лани. А, ну и ещё конец озадачил, но это я злюка, наверное.

Плюс у меня сложилось стойкое очень, очень приятное читателю ощущение, что автор знает, что делает и зачем (а это прямо настолько не в каждой книге, что хоть плачь).

Получается, я нашла книгу, которая меня совсем не раздражала. Только вот, по-моему, перечитывать я не захочу.
* "В кого угодно могу превратиться, только вот в себя никак"