Как это я умудрилась пропустить в канале приличный кусок январского чтения?
А ведь в этом месяце был у меня чудесный совершенно Стивен Кинг (вот кто читается легко, хоть ты тресни).
«You like it darker». Щедрый сборник рассказов: про раздолбаев, в которых проснулась гениальность. Про страшные опыты с управляемыми снами. Про любовь к собаке и встречу с аллигатором. Про то, как ужасно дети растут после трагической смерти (да, растут!). Про подозрительность неожиданно счастливых концов. Про то, что в парке на скамейке никогда не надо разговаривать с неизвестными. Про то, что даже если знаешь про жизнь наперёд – ничего ты не знаешь. И про то, что если в обречённый самолет посадить, эммм, специального такого человека из, эммм, специальной такой организации, чтоб смертельно боялся и во всех деталях представлял ужас падения – всё обойдётся. Короче, читала с удовольствием.
«Холли». В этот раз очередной роман серии - про маньяков без мистики, про призвание (с романтикой и без романтики), про подставы от семьи, про любовь и поддержку от семьи, и про то, что добро и зло живут в соседних домах, буквально. Такой прям взрослый и грустный (кстати, Кинг тем временем уже написал четвёртый роман, Never Flinch, так что это официально больше не Трилогия Холли Гибни, а цикл).
Сьюзен Чой, «Упражнение на доверие»
На внешнем витке – это роман про отношения влюбленных подростков, очередную Dark Academy и очередного педагога-нарцисса (театральное искусство он у детушек преподавал), хотя и явно углублённый тяжёлыми психологическими нюансами, увиденными пристальным взрослым взглядом. На самом деле – про то, как разные участники истории видят и помнят ее совершенно по-разному, даже если для всех них она была судьбоносной.
* и что юные травмы иногда хрен благополучно переживёшь.
** и что иногда, зараза, самым важным (или вообще единственно важным) оказывается то, чего ты совсем-совсем не знаешь, или то, чего так упорно не хочешь помнить.
*** твист плот в наличии.
«Подлинная история Константина Левина» Басинского. Насколько мне такая же его книга про Анну Каренину не понравилось, настолько понравилась эта; аналогии с жизнью Толстого удачные и к месту, цитаты вспоминаешь с удовольствием, и наконец разрешается вопрос, Левин он был или Лёвин. Плюс в качестве приложения там прищëлкнута «Исповедь» самого Толстого; даже если и не собирались – перечитаете свежим взглядом. Как и после Зорина, хочется отдельно обнять и баюкать а) заблудившегося святого Льва, который искренне уверен, что пахать-сеять – животворящее благо и источник праведной пищи (даром что неизменно получается фигня), а деньги от писания закорючками по бумаге – искушение диавольское; б) его жену, которой надо изо дня в день вести хозяйство убыточного поместья, заказывать эту чëртову осетрину, блюдо с которой муж кээээк хряснет, платить по счетам, устраивать купальни для детей, да еще и псевдоубедительным голосом врать, что поданный бульончик – овощной, Лëвушка, что ты, совсем-совсем овощной.
#ЛевТолстойОченьЛюбилДетей
#LoveYouMrKing
… Вот дочитаю «Улитку на склоне» и про нее еще напишу.
А ведь в этом месяце был у меня чудесный совершенно Стивен Кинг (вот кто читается легко, хоть ты тресни).
«You like it darker». Щедрый сборник рассказов: про раздолбаев, в которых проснулась гениальность. Про страшные опыты с управляемыми снами. Про любовь к собаке и встречу с аллигатором. Про то, как ужасно дети растут после трагической смерти (да, растут!). Про подозрительность неожиданно счастливых концов. Про то, что в парке на скамейке никогда не надо разговаривать с неизвестными. Про то, что даже если знаешь про жизнь наперёд – ничего ты не знаешь. И про то, что если в обречённый самолет посадить, эммм, специального такого человека из, эммм, специальной такой организации, чтоб смертельно боялся и во всех деталях представлял ужас падения – всё обойдётся. Короче, читала с удовольствием.
«Холли». В этот раз очередной роман серии - про маньяков без мистики, про призвание (с романтикой и без романтики), про подставы от семьи, про любовь и поддержку от семьи, и про то, что добро и зло живут в соседних домах, буквально. Такой прям взрослый и грустный (кстати, Кинг тем временем уже написал четвёртый роман, Never Flinch, так что это официально больше не Трилогия Холли Гибни, а цикл).
Сьюзен Чой, «Упражнение на доверие»
На внешнем витке – это роман про отношения влюбленных подростков, очередную Dark Academy и очередного педагога-нарцисса (театральное искусство он у детушек преподавал), хотя и явно углублённый тяжёлыми психологическими нюансами, увиденными пристальным взрослым взглядом. На самом деле – про то, как разные участники истории видят и помнят ее совершенно по-разному, даже если для всех них она была судьбоносной.
* и что юные травмы иногда хрен благополучно переживёшь.
** и что иногда, зараза, самым важным (или вообще единственно важным) оказывается то, чего ты совсем-совсем не знаешь, или то, чего так упорно не хочешь помнить.
*** твист плот в наличии.
«Подлинная история Константина Левина» Басинского. Насколько мне такая же его книга про Анну Каренину не понравилось, настолько понравилась эта; аналогии с жизнью Толстого удачные и к месту, цитаты вспоминаешь с удовольствием, и наконец разрешается вопрос, Левин он был или Лёвин. Плюс в качестве приложения там прищëлкнута «Исповедь» самого Толстого; даже если и не собирались – перечитаете свежим взглядом. Как и после Зорина, хочется отдельно обнять и баюкать а) заблудившегося святого Льва, который искренне уверен, что пахать-сеять – животворящее благо и источник праведной пищи (даром что неизменно получается фигня), а деньги от писания закорючками по бумаге – искушение диавольское; б) его жену, которой надо изо дня в день вести хозяйство убыточного поместья, заказывать эту чëртову осетрину, блюдо с которой муж кээээк хряснет, платить по счетам, устраивать купальни для детей, да еще и псевдоубедительным голосом врать, что поданный бульончик – овощной, Лëвушка, что ты, совсем-совсем овощной.
#ЛевТолстойОченьЛюбилДетей
#LoveYouMrKing
… Вот дочитаю «Улитку на склоне» и про нее еще напишу.
👏1
Ну все. «Улитка на склоне» Стругацких –перечитывание, зацепившееся за #НемножкоТеатр
Шерешевский сделал для МТЮЗа уже несколько спектаклей, и они все, по-моему, вышли очень удачно, и «Улитка» - не исключение.
Это, конечно, всёкаквсегда, ничего нового. Но я впервые полезла посмотреть, что мне может написать AI (господи, боже милосердный, спасибо тебе, что не сбылся мой самый страшный страх и ужасный ужас: обнаружить, что читаешь себя, а то и себя в лучшем варианте. Пока это не я, хотя местами очень даже неплохо. Теперь метнулась в противоположную переживательную сторону, и думаю, что надо бы обзавестись стилем до того узнаваемым, чтобы его легко было имитировать; нелегкая работа это ваше блогерство, хочу заметить).
Итак, действие происходит на неведомой планете (в ранней версии названа Пандорой, но нет, конечно же, нет) примерно в то же время, когда и написан роман, то есть в середине 60-х годов прошлого века. То ли на полуострове, то ли на окраине, то ли, наоборот, в центре неведомо чего - огого какой крутой и огромный Лес с совершенно другой логикой и флоры, и фауны, плюс аборигены, которые выглядят совсем как люди. Понаехавшие земляне, не очень понимая, чего хотят и как этого достигнуть, на границе Леса соорудили городок Управления по делам Леса, а в самом Лесу – Биостанцию. Еще есть Материк, откуда везут то обреченную сломаться или потеряться технику, то кефир.
В поочередно нанизанных главах мы видим истории Переца, филолога-япониста, который пытается пробраться через бюрократические препоны Управления и наконец попасть в Лес (а потом, отчаявшись, уехать, раз не судьба) и микробиолога Кандида, разбившегося 3 года назад на вертолете над Лесом, которого выходили местные. Кандид как раз очень хочет вернуться из Леса, и тоже никак, и оба чувствуют себя в плену.
Жутковатая симметрия в том, что оба ощущают себя чужаками, лишними винтиками в абсурдных механизмах Управления и Леса, - при том, что все, кроме них, согласны двигаться по сумасшедшим траекториям, предписанным невесть кем, и считать их логичными, и повторять одни и те же разговоры, играть те же партии в шахматы, считать на испорченном арифмометре, бесконечно пить кефир, смотреть на муравьев или расшифровывать непонятные обращения начальства.
… Стругацкие говорили, что это их пришибло «Замком» Кафки (и да, Перец и землемер К. –братья, если не родные, то двоюродные). И еще говорили, что Управление – это настоящее, а Лес – будущее (а вот тут вышло, что вышло). В спектакле, мне кажется, звучит не столько Кафка, сколько Пелевин, но когда стала перечитывать, то вспомнила, что для меня это всегда была история не про то, что ты единственный вменямый, внезапно провалившийся на территорию безумия и абсурда, а про то, что ты изгнан, исключен из общего круга, из нормального механизма (хоть он сто раз ку-ку, этот механизм), и чувствуешь это каждой клеточкой, и глубоко от этого несчастен. И про бессмысленность, алогичность жизни вообще, любой.
Книга кончается, кстати, не так чтоб плохо, то есть у обоих героев ничего не вышло, но они приняли каждый для себя решение, что будут делать дальше; возможно, их сегодняшние провалы – фундамент прорывов завтра. И это прямо прием для очень живого повествования – которое на самом деле закончится уже там, за пределами книги.
*А для авторов и вовсе все кончилось отлично: в ранних версиях вместо Переца был Горбовский, а потом все застегнулось, стало понятно, кто такой Горбовский, и какой он, и когда он, и прогрессорство пошло-поехало, за что мы все глубоко благодарны, а то не было бы у нас ни «Обитаемого острова», ни «Жука в муравейнике».
На самом деле, конечно, это очень-очень Стругацкие, просто те идеи, что потом расцвели пышным цветом, пока еще пихают друг друга бутонами: тут есть не только задел на прогрессорство, но, например, будущая бюрократия НИИЧаВо, и концепция учителя, который найдет твое единственное призвание…
Точно для меня это у них не роман номер раз, но вот что значит соскучиться по любимым авторам: говоришь и говоришь.
#Стругацкие
Шерешевский сделал для МТЮЗа уже несколько спектаклей, и они все, по-моему, вышли очень удачно, и «Улитка» - не исключение.
Это, конечно, всёкаквсегда, ничего нового. Но я впервые полезла посмотреть, что мне может написать AI (господи, боже милосердный, спасибо тебе, что не сбылся мой самый страшный страх и ужасный ужас: обнаружить, что читаешь себя, а то и себя в лучшем варианте. Пока это не я, хотя местами очень даже неплохо. Теперь метнулась в противоположную переживательную сторону, и думаю, что надо бы обзавестись стилем до того узнаваемым, чтобы его легко было имитировать; нелегкая работа это ваше блогерство, хочу заметить).
Итак, действие происходит на неведомой планете (в ранней версии названа Пандорой, но нет, конечно же, нет) примерно в то же время, когда и написан роман, то есть в середине 60-х годов прошлого века. То ли на полуострове, то ли на окраине, то ли, наоборот, в центре неведомо чего - огого какой крутой и огромный Лес с совершенно другой логикой и флоры, и фауны, плюс аборигены, которые выглядят совсем как люди. Понаехавшие земляне, не очень понимая, чего хотят и как этого достигнуть, на границе Леса соорудили городок Управления по делам Леса, а в самом Лесу – Биостанцию. Еще есть Материк, откуда везут то обреченную сломаться или потеряться технику, то кефир.
В поочередно нанизанных главах мы видим истории Переца, филолога-япониста, который пытается пробраться через бюрократические препоны Управления и наконец попасть в Лес (а потом, отчаявшись, уехать, раз не судьба) и микробиолога Кандида, разбившегося 3 года назад на вертолете над Лесом, которого выходили местные. Кандид как раз очень хочет вернуться из Леса, и тоже никак, и оба чувствуют себя в плену.
Жутковатая симметрия в том, что оба ощущают себя чужаками, лишними винтиками в абсурдных механизмах Управления и Леса, - при том, что все, кроме них, согласны двигаться по сумасшедшим траекториям, предписанным невесть кем, и считать их логичными, и повторять одни и те же разговоры, играть те же партии в шахматы, считать на испорченном арифмометре, бесконечно пить кефир, смотреть на муравьев или расшифровывать непонятные обращения начальства.
… Стругацкие говорили, что это их пришибло «Замком» Кафки (и да, Перец и землемер К. –братья, если не родные, то двоюродные). И еще говорили, что Управление – это настоящее, а Лес – будущее (а вот тут вышло, что вышло). В спектакле, мне кажется, звучит не столько Кафка, сколько Пелевин, но когда стала перечитывать, то вспомнила, что для меня это всегда была история не про то, что ты единственный вменямый, внезапно провалившийся на территорию безумия и абсурда, а про то, что ты изгнан, исключен из общего круга, из нормального механизма (хоть он сто раз ку-ку, этот механизм), и чувствуешь это каждой клеточкой, и глубоко от этого несчастен. И про бессмысленность, алогичность жизни вообще, любой.
Книга кончается, кстати, не так чтоб плохо, то есть у обоих героев ничего не вышло, но они приняли каждый для себя решение, что будут делать дальше; возможно, их сегодняшние провалы – фундамент прорывов завтра. И это прямо прием для очень живого повествования – которое на самом деле закончится уже там, за пределами книги.
*А для авторов и вовсе все кончилось отлично: в ранних версиях вместо Переца был Горбовский, а потом все застегнулось, стало понятно, кто такой Горбовский, и какой он, и когда он, и прогрессорство пошло-поехало, за что мы все глубоко благодарны, а то не было бы у нас ни «Обитаемого острова», ни «Жука в муравейнике».
На самом деле, конечно, это очень-очень Стругацкие, просто те идеи, что потом расцвели пышным цветом, пока еще пихают друг друга бутонами: тут есть не только задел на прогрессорство, но, например, будущая бюрократия НИИЧаВо, и концепция учителя, который найдет твое единственное призвание…
Точно для меня это у них не роман номер раз, но вот что значит соскучиться по любимым авторам: говоришь и говоришь.
#Стругацкие
👍1
Мои любимые цитаты этого прочтения:
«Слушай, Перец, подумал он, а может быть, вся эта карусель для того и существует, чтобы все работали? В самом деле, хороший механик чинит машину за два часа. А потом? А остальные двадцать два часа? А если к тому же на машинах работают опытные рабочие, которые машин не портят? Само же собой напрашивается: хорошего механика перевести в повара, а повара в механики. Тут не то что двадцать два часа — двадцать два года заполнить можно. Нет, в этом есть какая-то логика. Все работают, выполняют свой человеческий долг, не то что обезьяны какие-нибудь… и дополнительные специальности приобретают…»
«Подряд вообще никто не слушает, женщины, наверное, тоже. Ведь директор обращается ко всем сразу, но одновременно и к каждому в отдельности. Понимаешь?
— Боюсь, что…
— Я, например, рекомендую слушать так. Разверни речь директора в одну строку, избегая знаков препинания, и выбирай слова случайным образом, мысленно бросая кости домино. Тогда, если половинки костей совпадают, слово принимается и выписывается на отдельном листе. Если не совпадает — слово временно отвергается, но остается в строке. Там есть еще некоторые тонкости, связанные с частотой гласных и согласных, но это уже эффект второго порядка. Понимаешь?
— Нет, — сказал Перец. — То есть да. Жалко, я не знал этого метода. И что же он сказал сегодня?
— Это не единственный метод. Есть еще, например, метод спирали с переменным ходом. Этот метод довольно груб, но если речь идет только о хозяйственно-экономических проблемах, то он очень удобен, потому что прост. Есть метод Стивенсон-заде, но он требует электронных приспособлений… Так что, пожалуй, лучше всего метод домино, а в частных случаях, когда словарь специализирован и ограничен, — метод спирали.
— Спасибо, — сказал Перец. — А о чем сегодня директор говорил?
— Что значит — о чем?»
«…сидели за столиком два дежурных механика и играли в крестики-нолики. Перец, задыхаясь, прислонился к стене. Механики поглядели на него, рассеянно ему улыбнулись и снова склонились над бумагой.
— У вас тоже нет своей трубки? — спросил Перец.
— Есть, — сказал один из механиков. — Как не быть? До этого мы еще не дошли.
— А что же вы не слушаете?
— А ничего не слышно, чего слушать-то.
— Почему не слышно?
— А мы провода перерезали.»
#Цитатное #Стругацкие
«Слушай, Перец, подумал он, а может быть, вся эта карусель для того и существует, чтобы все работали? В самом деле, хороший механик чинит машину за два часа. А потом? А остальные двадцать два часа? А если к тому же на машинах работают опытные рабочие, которые машин не портят? Само же собой напрашивается: хорошего механика перевести в повара, а повара в механики. Тут не то что двадцать два часа — двадцать два года заполнить можно. Нет, в этом есть какая-то логика. Все работают, выполняют свой человеческий долг, не то что обезьяны какие-нибудь… и дополнительные специальности приобретают…»
«Подряд вообще никто не слушает, женщины, наверное, тоже. Ведь директор обращается ко всем сразу, но одновременно и к каждому в отдельности. Понимаешь?
— Боюсь, что…
— Я, например, рекомендую слушать так. Разверни речь директора в одну строку, избегая знаков препинания, и выбирай слова случайным образом, мысленно бросая кости домино. Тогда, если половинки костей совпадают, слово принимается и выписывается на отдельном листе. Если не совпадает — слово временно отвергается, но остается в строке. Там есть еще некоторые тонкости, связанные с частотой гласных и согласных, но это уже эффект второго порядка. Понимаешь?
— Нет, — сказал Перец. — То есть да. Жалко, я не знал этого метода. И что же он сказал сегодня?
— Это не единственный метод. Есть еще, например, метод спирали с переменным ходом. Этот метод довольно груб, но если речь идет только о хозяйственно-экономических проблемах, то он очень удобен, потому что прост. Есть метод Стивенсон-заде, но он требует электронных приспособлений… Так что, пожалуй, лучше всего метод домино, а в частных случаях, когда словарь специализирован и ограничен, — метод спирали.
— Спасибо, — сказал Перец. — А о чем сегодня директор говорил?
— Что значит — о чем?»
«…сидели за столиком два дежурных механика и играли в крестики-нолики. Перец, задыхаясь, прислонился к стене. Механики поглядели на него, рассеянно ему улыбнулись и снова склонились над бумагой.
— У вас тоже нет своей трубки? — спросил Перец.
— Есть, — сказал один из механиков. — Как не быть? До этого мы еще не дошли.
— А что же вы не слушаете?
— А ничего не слышно, чего слушать-то.
— Почему не слышно?
— А мы провода перерезали.»
#Цитатное #Стругацкие
А теперь слайды)) обещанные искрометные комментарии от AI:
• «Улитка на склоне» Стругацких: когда бюрократия встречает хаос, а читатель теряет дно
• Лес vs Управление: два абсурда, один апокалипсис
• Представьте, что вас выбросили в «Матрицу», но вместо Нео — сотрудник «Яндекса» с галлюцинациями.
• Система пытается подчинить Лес, но сама тонет в бумажках — идеальная метафора любой власти: «Мы всё контролируем!» (спойлер: нихрена)
• Власть как иллюзия. Управление шлёт в Лес роботов-жуков, но те лишь жужжат и ломаются. Вывод: можно хоть луну колонизировать, но если в офисе бардак — пиши пропало.
• Тут даже воздух пахнет макулатурой. Хотели «1984» Оруэлла? Получите кафкианский «Замок», но с совдеповским колоритом
• Бюрократия? Да это же «Generation П» на минималках!
• Герои? Заблудились в лабиринте смыслов, как читатель в примечаниях к «Чапаеву и Пустоте».
• P.S. А ещё это отличный тест: если после прочтения вы не захотели сжечь паспорт и уйти в Лес — вы, вероятно, работаете в Управлении.
#Стругацкие
• «Улитка на склоне» Стругацких: когда бюрократия встречает хаос, а читатель теряет дно
• Лес vs Управление: два абсурда, один апокалипсис
• Представьте, что вас выбросили в «Матрицу», но вместо Нео — сотрудник «Яндекса» с галлюцинациями.
• Система пытается подчинить Лес, но сама тонет в бумажках — идеальная метафора любой власти: «Мы всё контролируем!» (спойлер: нихрена)
• Власть как иллюзия. Управление шлёт в Лес роботов-жуков, но те лишь жужжат и ломаются. Вывод: можно хоть луну колонизировать, но если в офисе бардак — пиши пропало.
• Тут даже воздух пахнет макулатурой. Хотели «1984» Оруэлла? Получите кафкианский «Замок», но с совдеповским колоритом
• Бюрократия? Да это же «Generation П» на минималках!
• Герои? Заблудились в лабиринте смыслов, как читатель в примечаниях к «Чапаеву и Пустоте».
• P.S. А ещё это отличный тест: если после прочтения вы не захотели сжечь паспорт и уйти в Лес — вы, вероятно, работаете в Управлении.
#Стругацкие
😐1
#АмерикаДоКолумба
У фон Хагена целая глава про восторг зрителей, увидевших искусство ацтеков, - насколько же, мол, оно реалистичное в сравнении с тем, что было у майя.
Полезла смотреть картинки, что ж там было у ацтеков и что у майя.
Нашла.
Керамика майя - это прям эффект, я вам скажу, как при первом прочтении Ферранте: как будто семейства Греко, Сарраторе и Солара - не художественные персонажи, а абсолютно живые люди, да ещё и набились к тебе в квартиру, сидят на кухне и ходят туда-сюда, распихивая друг друга локтями.
Вот они, ниже 👇, смотрите, какие. Абсолютно живые моськи у этих воинов. Чего ещё можно хотеть в плане реалистичности, я пока не придумала (возможно, того-этого в штаны со страха).
У фон Хагена целая глава про восторг зрителей, увидевших искусство ацтеков, - насколько же, мол, оно реалистичное в сравнении с тем, что было у майя.
Полезла смотреть картинки, что ж там было у ацтеков и что у майя.
Нашла.
Керамика майя - это прям эффект, я вам скажу, как при первом прочтении Ферранте: как будто семейства Греко, Сарраторе и Солара - не художественные персонажи, а абсолютно живые люди, да ещё и набились к тебе в квартиру, сидят на кухне и ходят туда-сюда, распихивая друг друга локтями.
Вот они, ниже 👇, смотрите, какие. Абсолютно живые моськи у этих воинов. Чего ещё можно хотеть в плане реалистичности, я пока не придумала (возможно, того-этого в штаны со страха).
#АмерикаДоКолумба
Ладно, ладно. Для равновесия вот и инопланетненькое 👇
Ладно, ладно. Для равновесия вот и инопланетненькое 👇
#АмерикаДоКолумба
А вот 👇 для сравнения ацтекская скульптура бога Шипе, над которой фон Хаген в восторге замирает, мол, гляньте, какое ми-ми-ми, это же как будто скульптору его ребёнок позировал... Ой, только со спины видно, что он в одеянии из снятой кожи.
А вот 👇 для сравнения ацтекская скульптура бога Шипе, над которой фон Хаген в восторге замирает, мол, гляньте, какое ми-ми-ми, это же как будто скульптору его ребёнок позировал... Ой, только со спины видно, что он в одеянии из снятой кожи.
😨2🤣1