Почему рэппер в России — больше, чем рэппер

Любая культурная форма в России всегда заимствовалась и была лишь соответствующей эпохе оболочкой для появления новых пророков. Великие русские писатели пользовались достижениями западноевропейского романа, академическая музыка и живопись как концепты тоже были созданы не у нас. Аналогично с поп-музыкой: советские музыканты позаимствовали форму у западного рока, вложив в готовый жанр собственные смыслы.

Хип-хоп как форма вырос в США на почве местных культурных противоречий. Поэтому там рэп читают в любом черном дворе, как в любом дворе на Кавказе танцуют лезгинку. Если в США рэп пророс снизу, то в России был насаждён сверху. Его первыми русскоязычными адептами стали дети советских граждан, которым доводилось ездить за кордон. Оттуда они привозили журналы, пластинки и аппаратуру — так дети советской элиты пропитывались тлетворным влиянием запада.

И вот в этом разница. Если в США рэп — это фольклор, то у нас — форма высказывания творческой интеллигенции. В русском рэпе отдельные люди, которым есть что сказать, ищут подходящий способ высказаться. Если 100 лет назад это была литература, 30 лет назад — рок, то сегодня это рэп. Хип-хоп-культура США держится на тысячах середняков, у нас — на гениальных одиночках. Вслед за Оксимироном не появилось десятков эмси, пишущих так же технично, как вслед за Скриптонитом не возникнет такого же виртуозного музыканта. Это единичные вспышки энтузиастов, чьё наследние уйдет вместе с ними. Но это даёт им и несопоставимо большие привилегии.

«Поэт в России — больше, чем поэт», — в отсутствие политики и философии популярные литераторы стали не просто создателями символических нарративов, но народными глашатаями. Мысль не новая и не моя: литература в России стала чем-то вроде религии, определявшей нормы морали через образы «идеального русского человека», будь то Татьяна Ларина или Алексей Карамазов. Писатель — жрец культа текста, создающий пантеон национальных святых. Модель, которую развивает Канье Уэст, позиционирующий себя не как рэппера, а как художника-пророка, в России существует не одну сотню лет. Подлинной хип-хоп-культуры у нас нет и не будет: она нам и не нужна. Рэп в России — это осмысление реальности.

Мединский, конечно, типичный наш косноязычный и недалекий чинуша, но про рэп своим чиновничьим мозгом уловил правильно.

«…Через некоторое время мы будем говорить, что рэп — это русское искусство… конечно, оно зародилось в Америке, но развитие получило, конечно, у нас в основном».

Перевожу с минкультовского на русский: русский рэп — это важное культурное явление, которое со временем в России станет частью канона. Рэп несет важные смыслы и затрагивает значимые проблемы, это больше, чем придурошная молодежная мода.

Также Мединский назвал первым рэппером Маяковского. Это, конечно, глупости, потому что Маяковский писал литературу, а рэп — музыка, то есть совсем другой род искусства. Хотя понятно, что известную любовь русских рэпперов, да и подростков вообще Маяковский все же обеспечил своей брутальной энергетикой, ломаной строкой и изощренными рифмами. Короче, если отбросить недостаток образования у нашего министра культуры, то Маяковского он притянул в чисто прагматичных целях — для легитимизации рэп-дискурса. Когда сопоставляешь модное и, как кажется, временное явление с чем-нибудь, что в картине мира собеседника «здорово и вечно», то сразу звучишь основательней. Если, конечно, ты способен убедительно обосновать параллель. Собственно, этим мы на Порнорэпе и занимаемся — легитимацией рэпа через включение в контекст «высокой» культуры. В этом смысле Мединский выступил в качестве нашего ситуативного попутчика. Что ж, пусть будет.

​​Shlohmo "Bad Vibes" (2011) 🌧🌴
Apple | VK

Дебютный альбом калифорнийского продюсера Shlohmo (Шломо) — это эмоциональный нарратив, за 13 треков пропускающий через слушателя широкий спектр чувств от первобытной гармонии до вселенского горя и обратно.

"Bad Vibes" — тот случай, когда звук можно потрогать. Выпуклый, шершавый, насыщенный саунд чем-то напоминает J Dilla, но здесь куда меньше хип-хопа, больше эмбиента. Shlohmo использует диктофонные записи, трансформируя в музыку любой звук — шуршание одежды, пение лесных птиц, горение воздуха. Эти композиции наполнены на всех слоях: от гулких булькающих басов до атмосферных шумов, которые музыкант намеренно выводит на первый план .

На две части альбом делит трек "Trapped in a Burning House", к которому нас постепенно подводят в первой половине альбома. Дребезжащий бас переходит в патетичный вой сирены на фоне промышленного гула, размеренное течение пластинки прерывается аудио-катастрофой, достойной быть саундтреком к «Последнему дню Помпеи». Следующие треки "Get Out" и "Your Stupid Face" выводят из кризиса, приближая к эмоциональной кульминации. Здесь господствуют любимые Шломо вокальные сэмплы, похожие на крик большой обезьяны, опьяненной свободой посреди дождливых джунглей. Такая ассоциация всплыла не случайно — стопудово Шломо вдохновлялся ипишкой Clams Casino "Rainforest", в особенности треком "Gorilla".

"Bad Vibes" — важный релиз в жанре экспериментального хип-хопа от одного из интереснейших электронных продюсеров 2010-х, знать его определенно нужно.

Markul "Great Depression"
Apple | VK

У Маркула неровный путь. От пацыка с квадратным флоу, который потерялся в тени Оксимирона на совместном «В тихом омуте», до автора вирусного «Сухим из воды». От бодрых трэп-бэнгеров («Мало добра», «Прорвемся») до проходного альбома с Обладает, дешевых подражаний эпохе сухого закона в клипах и полного отсутствия харизмы за пределами песен. При всех симпатиях к Маркулу, в его альбом не верилось, а стремление команды BM сделать из него Егора Крида для девочек-пиздец вызывало отторжение.

Тем удивительнее — альбом "Great Depression" вышел крепким релизом, а Маркул на нем весьма горяч. Горяч в переносном смысле — саунд альбома обжигает холодом, благо здесь сияет мастер ледяных синтов Shumno (известен по работе с Луной и Мальбэк).

Что еще важнее выдержанного звука — это первый за долгое время альбом, который попадает в постуниверситетскую-посттусовочную аудиторию. Песня «25» говорит о мироощущении людей, стремительно несущихся к пугающей тридцатке: «мы еще успеем свои занять места, а пока все просто — нам двадцать пять». Герой альбома в лимбе между многообещающей юностью и зрелостью, сулящей успех и признание. С одной стороны «двадцать пять бывает лишь раз», с другой «боль и нищета — нам надоело, сбился тыщу раз, но надо делать». Биты концептуально дополняют это настроение — их лед всегда где-то между холодом улицы и холодным блеском бриллиантов. Баланс между серенадами для девочек и пацанскими гимнами смещен в пользу первых, но качество выдержано везде — плотная рифмовка в «Серпантине» порадует всех, кто грустит об упадке рэпа.

Неожиданно, но после всех поисков, лучшим на BM оказался человек, который был с Окси практически с начала. "Great Depression" — лучший альбом из выпущенных на Booking Machine за время, что Мирон у руля. Это вряд ли «на века, чтоб записали в том-фолиант», но это определенно работа, которая дает повод для гордости не только за умение «ставить на стол провиант».

​​Былинный гений нойз-музыки Merzbow едет в Россию. Спасительный ликбез для тех, кому это имя ни о чем не говорит 🎛

25 мая 2019 анонсирован московский концерт Merzbow — японского музыканта Акиты Масами, который считается одной из главных фигур электронного авангарда. Свои бесструктурные, абсолютно неслушабельные работы безумный японец начал пилить с конца 70-х — и с тех пор не останавливался. Работал с таким гигантом андер-сцены как Пи-Орридж (Psychic TV). Помимо музыки выпускал книги: «Анальное барокко», «Винтажная эротика», «Любовная позиция», «Война шумов» — названия говорят за себя.

Merzbow — музыка, которую совершенно невозможно слушать, но обязательно знать, это чистый жест и проверка границ искусства, «Черный квадрат», воплощенный в звуке. О природе нойз-музыки как таковой блестяще написал Андрей Горохов: «Нойз порывает со всякой антропоморфностью музыки. Он принципиально философичен, его вопрос — где кончается немузыкальный звук (звуки природы, техники и т.д.) и начинается музыка? И как провести эту границу?». Больше о нойзе вообще и Merzbow в частности можно прочесть в статье Горохова.

Как может выглядеть концерт Merzbow? Сказать сложно, потому что концерты он дает крайне редко. Но послушав любой случайный набор его треков можно представить это либо как царский троллинг собравшихся, либо как радикальный выброс иррациональной энергии в обескураженную толпу.

​​Странный чел этот Теслабой. Говорит, как не хватает современности людей вроде Высоцкого и Цоя, при этом утверждает, что русским группам надо петь на английском, чтобы когда-нибудь «получить Грэмми». Я очень рад, что эти группы, по-щенячьи глядящие на запад и делающие вторичный инди-рок на английском, остались в 2000-х. Мечтать о «Грэмми» в 2018-м — это странно. Более того, у Скриптонита c самобытным звуком шансов на «Грэмми» больше, чем у Теслабоя, даже если он порвется и запишет лучший альбом на английском, на который только способен. Хотя понятно, что Скрипу не нужны ебучие «Грэмми», он сделал трек с Major Lazer и поимел их на их же поле.

Нам не нужны артисты, мечтающие о признании на западе, нам нужно больше музыкантов, которые будут рвать этот мир по-русски.

Почему рэп стал ядром дискуссии о музыке, а хипстеры отсосали

«Хип-хоп стоит особняком, но в то же время благодаря сэмплированию он всегда идёт рука об руку с другими музыкальными жанрами. Это учит слушателя плюрализму и отказу от условностей, которые часто затуманивают сознание поклонников «благородной» музыки, — академической музыки, рок-музыки, джаза. Хип-хоп отучает от снобизма и запитанной ложными посылами музыкальной брезгливости. Зрелый хип-хоп-слушатель открыт для любой музыки, чего не скажешь о людях, слушающих, например, инди и подчас не переваривающих рэп в силу своей узколобости».

Это цитата из порнорэп-статьи 2012-го года. С тех пор рэп в России из маргинального жанра стал стержневым для медиа, пишущих о музыке. Именно рэп-аудитория оказалась готова выйти за пределы корневого жанра и вести диалог о другой музыке, будь то поп, рок, электроника или блогеры. Тру-рокеры самоизолировались и исчезли за стенками своего гетто, электронная сцена живет в параллельном мире, а вот рэпперы оказались достаточно любопытны и открыты новому.

Главные медиа о музыке выросли из рэпа: их аудитория проявила наибольшую готовность к диалогу о поп-культуре. Пока хипстеры считали хип-хоп стыдной музыкой и слушали теслабоя, люди, любящие музыку больше моды, концентрировались вокруг рэп-движухи. Теперь хипстеры с запозданием косят под своих, рассуждая о ранней Касте и ценности текстов Кендрика. Но мы всё помним…

Возвращение порнокаста: сделали 💥💥💥 выпуск с @hrvstpro о работе музыкального менеджера. Концерты, сборы, поиск и производство новой музыки. Как выжить, всех разъебать и при этом сделать крутой продукт, врубайте:

📺 https://www.youtube.com/watch?v=qlXiqWX0RDE

🎵 https://apple.co/2pUPz4q

Как навязать звезду: кейс на примере GONE.Fludd

Медиапространство — колдовская призма, при взгляде через которую любой предмет обретает значение. Это электронное оружие, чьим ресурсом является людское внимание. Сам по себе объект, помещенный под призму, значения не имеет. Но даже самая серая посредственность становится важной в глазах аудитории под светом миллионов заинтересованных глаз. Направлять этот свет и создавать его из ничто — задача тех, кто управляет вниманием. Вашим вниманием.

2017-й стал переломным для рэпа — события сыпались, как микстейпы Гуччи Мэйна в лучшие годы. Два известных всем баттла, два новых героя-провокатора. Засиял Хаски, умер Рома Англичанин, вышли "Tragic City" и "Pink Phloyd", два альбома Скриптонита. После экстази-трипа закономерно наступил отходняк — в 18-м не вышло ни одного релиза уровня тех, что перечислены выше, не засияло ни одного персонажа, сопоставимого с Фейсом. Однако медиа-машина уже разогналась и не собиралась останавливаться. Если нет реальных героев, их делают из того, что есть. И вот тут пригодился GONE.Fludd. От ноунейма до главного рэп-открытия года (заголовок вДудя, подсказанный логикой рынка и младшими братьями по цеху) прошло меньше года. Забавно, что когда парень с зимы стал все чаще мелькать в окошках наших браузеров, я вспомнил, что видел его ещё в прошлом году. Мой однокурсник снял ему клип на «Сети» и заценивал мне до релиза. Я посмотрел и забыл.

Однако после того, как тебе повторят какую угодно песню 100 раз, забыть ее уже сложно. По этому принципу российская эстрада до сих пор работает по ТВ. Повторяемость > качество. Тысячекратное воспроизведение образа в медиа прописывает его на уровне коллективного ДНК. Только на время, но этого достаточно, чтобы заполнить пустоту, объявить новых героев, новые открытия и откровения, и благополучно забыть о них через месяц.

p.s. ноухейт к Фладду, парень честно делает свое дело, и к нему вопросов нет. Но несоответствие между тем, как его подают, и чем реально является его музыка, играет не в его пользу в долгосрочной перспективе.

Как важно иметь плохой вкус (🍿> 🎻)

Вкус — это социально значимая стратегия потребления культуры, влияющая на статус человека в обществе. В прошлом плохой вкус осуждался, а его демонстрация могла привести к потере символического капитала в гонке за статусом. Сегодня все иначе: ироническое потребление «низких» продуктов культуры может засчитаться вам в плюс. К примеру, плейлист группы Бутырка, поданный под нужным градусом иронического отстранения, сделает вас привлекательным партнером для социальных игр в определенных кругах.

Главное тут — осознание статуса потребляемого продукта. «Доширак», съеденный под Joy Division или под Элджея, с символической точки зрения, — совсем разный «Доширак». Стоит также учитывать, что группа Joy Division, еще недавно бывшая маркером тонкого ценителя, сегодня стала скорее знаком «плохого хорошего» вкуса, когда псевдоинтеллектуал из всей элитарной культуры выбирает то, что на поверхности. Элджея такой человек постыдится слушать, чтобы не прослыть безвкусным лохом, а вот подлинный интеллектуал себе это позволить может — ему ни к чему переживать о своем статусе. В каком-то смысле, чем дальше ты зайдешь в прослушивании Элджея, тем большую интеллектуальную смелость ты проявишь. Одно дело включить трек на вечеринке при друзьях, другое — выложить сторис с концерта. Для этого нужно подлинное интеллектуальное бесстрашие. Или отсутствие вкуса.

Наличие вкуса определяется общественными стереотипами о хорошем вкусе. Хороший вкус с точки зрения общества — вещь статичная. Поход в Третьяковку — это классика, это безусловно хороший вкус. В отличие от похода на концерт Элджея. Однако институциализированное потребление застывшей классики не оставляет пространства для появления нового. Стремление к хорошему вкусу с точки зрения общества неизбежно притупляет подлинное чувство прекрасного, которое зачастую имеет мало общего с «хорошим вкусом» как таковым. Поэтому, чтобы разбираться в искусстве, надо сначала выработать хороший вкус, а потом убить его в себе. Если не хочешь быть заложником канона и общественного мнения — это просто необходимо. И идеальная иллюстрация этого тезиса — вновь русский рэп.

Русские рэпперы 00-х (или американские в 90-х) — это люди с отвратительным вкусом. Об этом кричат фотосессии, обложки альбомов, тексты. Но именно в этой среде кристаллизовался жанр, двинувший музыку вперед. Отсутствие вкуса у рэпперов позволило им посмотреть на привычные вещи по-новому, в то время как белые образованные люди не смогли этого сделать в силу наличия того самого хорошего вкуса, который не давал им свободно оперировать «безвкусной» современностью. Они предпочли спрятаться за симулякрами — быть приверженцем эстетики прошлых эпох всегда проще.

Хороший вкус дает статус в обществе, но двигателями культуры являются носители плохого. И чем он отвратительнее, тем лучше. Как говорил Эйнштейн по другому поводу: «Если в первый момент идея не кажется абсурдной, она безнадежна». Так же и с искусством: подлинно новая вещь сперва кажется безвкусной. Но, если преодолеть это чувство, в следующий момент вы можете оказаться в будущем.

Сегодня ты увидел клип Alyona Alyona и подумал: «Вау, клево». Я сначала тоже так подумал. Но потом увидел во всем этом руку хорошего профессионала и расстроился. Вайб убит очевидностью расчета.

Тут все свалено в кучу: толстая баба сельского вида, по легенде воспитательница детсада, бодро валит ньюскульный рэпчик в антураже детской передачи, записанной на DVD, фоном русские субтитры с украинского — хипстерский оргазм достигнут. Но за пределами этой обертки нет нихуя кроме самого приема. Такое псевдонаивное искусство: как детские рисунки, начерченные по линейке дипломированным художником. Сделано талантливо и с искрой, но цель слишком очевидна и все ингредиенты на виду. Я не люблю мемы, сделанные на заказ. Они как настоящие, но не смешат.

​​El-P "I’ll Sleep When You're Dead" (2007)
VK | Youtube

El-P — культовый белый рэппер и продюсер, основатель независимого лейбла Def Jux, который отвечал за весь лучший альтернативный хип-хоп 2000-х. Aesop Rock, Cannibal Ox, Cage — все эти люди издавались на лейбле El-P. Его альбом "I’ll Sleep When You're Dead" — один из лучших за десятилетнюю историю объединения. Сегодня El-P известен в связи с одним из самых успешных инди-коллективов Run The Jewels, но мы поговорим о периоде, который предшествовал RTJ, во многом куда более интересном.

Такого хип-хопа как на "I’ll Sleep When You're Dead" вы точно давно не слышали — здесь лучшие наработки тяжелой электроники 90-х встречаются с хардкорным речитативом. Обложка альбома напоминает персонажа HAL 9000 — искусственный интеллект на космическом корабле из «Космической Одиссеи». Звук соответствует своему визуальному воплощению — холодные синты, грязные биты и пропущенные через дисторшн гитары погружают слушателя в жестокую бесчеловечную антиутопию. Трек "Habeas Corpses" не только отсылает к средневековому правовому термину, но и воссоздает атмосферу космической тюрьмы — "I found love on the prison ship…" повторяет в начале трека голос, звучащий словно из старого динамика, окислившегося под слоем космической пыли. К слову об окислении — сам El-P говорил, что альбом звучит как если бы «Scott LaRock и Ced Gee участники классической нью-йоркской хип-хоп-группы Boogie Down Production приняли ЛСД».

Не мало об альбоме скажут имена людей, которые над ним работали: помимо лучших участников Def Jux вроде Cage, Aesop Rock и Camu Tao в записи приняли участие Омар Родригез, сооснователь одной из изощреннейших рок-групп The Mars Volta, и не нуждающийся в представлении Трент Резнор. Не помню, когда еще музыканты такого уровня принимали участие в записи хип-хоп-альбома, разве что это был альбом Канье Уэста. Треки с их участием (открывающий запись "Tasmanian Pain Coaster" и "Flyentology") закономерно одни из лучших на альбоме, помимо упомянутого "HC" и "The Overly Dramatic Truth" — патетичной электронной баллады.

El-P, возможно, самый интересный персонаж альтернативного хип-хопа. Будучи белым в рэпе и с конца 90-х создавая андеграундный электронный звук в группе Company Flow, он организовал единственный в своем роде лейбл альтернативного хип-хопа, без которого андеграунд-рэп 2000-х очень сильно обеднел бы. Def Jux закономерно не просуществовал дольше декады, но история закончилась хорошо — международный бум Run The Jewels привел El-P к долгожданному коммерческому успеху, который был достигнут без творческих компромиссов. Красивая история успеха инди-артиста, в которой "I’ll Sleep When You're Dead" — один из самых мрачных и при этом самых волнующих моментов. Ну и конечно то, что этого альбома нет на Apple Music — лишнее подтверждение его охуенности.

RSAC «АРГУМЕНТЫ» — аутсайдерский панк про тишину
Apple | VK | Яндекс

То, что происходит с Феликсом Бондаревым — пример судьбы человека, который имеет смелость заниматься музыкальным альтруизмом в России. Куча странных проектов в разных жанрах, сотрудничество с культовыми, но безденежными группами вроде макулатуры, полный игнор мейнстрим-повестки и, как следствие, почти полный игнор от мейнстримовых СМИ, в лучшем случае, редкие сочувственные упоминания. Чувак написал гору охуенной музыки, несопоставимую со скромным потоком денежных сумм, которые он за эту музыку получил. Между тем, его флагманскому проекту RSAC больше 10 лет и сегодня у него вышел новый альбом.

RSAC в разные периоды жизни Бондарева звучал по-разному. Иногда как рейв-техно, записанное под утро в тесном зале, пропахшем потными телами и дымом дешевых сигарет. Иногда как абстрактный хип-хоп парня, решившего жить нормально, но в один день слетевшего с катушек и сбежавшего в ночную мглу тратить последние кредитные деньги на 20-летних девочек и розовые спиды. В данный момент Бондарев пришел к звучанию, которое эксплуатирует на протяжении последних релизов — сдержанные гитарные баллады с холодным синтипоп-вокалом поверх и россыпью ударных, уходящих то в 808-е, то в гаражный панк, то в техно. Так звучат большинство треков на альбоме «Аргументы», где есть песня про любовь к сыркам Б. Ю. Александров и выполненный со свойственным Бондареву юмором ремикс на одну из главных песен 90-х — «Зараза» в исполнении Лолиты и Цекало.

Смешать рок, попсу и техно, получив на выходе интровертный панк — фирменный подход Бондарева, который на идейном уровне проявляется в любой его песне, не важно, делает он вичуху, трек про питерское техно или нежный синтипоп с Шурой Кузнецовой и спонсорством Samsung. В этом смысле, альбом «Аргументы» не хуже и не лучше предыдущих — это еще одна доза честного угара от панка эпохи соцсетей, который становится старше, мудрее и печальней.

«Аргументы» заканчиваются на строчках: «Лучшее, что есть у нас — это тишина. Сохрани ее, как сохраняешь ты меня». Абсолютно панковская по постановке вопросов к миру музыка, которая привыкла быть громкой, в руках Бондарева иногда переходит почти на шепот — но от того становится значительней. Когда вокруг кричат абсолютно все, настоящий панк — это просто помолчать.

Поговорили с масло черного тмина, завтра, кстати, концерт в Москве (бесплатный), приходите! И да, он нам платит (своим музлом) и мы его форсим (потому что нравится).

📺 https://youtu.be/j0e_ed6PJsk
🎵 https://apple.co/2pUPz4q

​​🔞 XXX_КОНТЕНТ: Пиксельный распад сумеречных девяностых в картинах Селезнёва

@seleznevart говорит, что живет в графическом редакторе, а его биография давно закончилась: «у меня никакой жизни нет». Он живет в Воронеже и в редких интервью сообщает, что после увольнения с последней «нормальной» работы в 2013-м зарабатывает на жизнь с метлой в руках. Встает рано утром, отправляется мести улицы, слушая образовательные подкасты. Пришел домой, поспал, пожрал, порисовал, лег спать. И так каждый день последние 5 лет.

В этой заколдованной последовательности повторяющихся действий возникают изображения. Когда-то Селезнёв учился и как «настоящий» художник писал картины маслом, но уже давно от более традиционных инструментов перешел к компьютеру. И это редкий случай в цифровом искусстве, когда форма и содержание согласованы — импрессионистски размытые картины Селезнёва текстурой напоминают одновременно и пиксельную эстетику старых игр вроде Fallout 2, и мутное бельмо выпуклого ТВ-экрана, подключенного к видеомагнитофону. Основной сеттинг — пейзажи и ландшафты, очень напоминающие Россию 90-х. Братки, Чечня, солдаты, менты, дворовая шпана на постсоветских руинах. Но если для стороннего зрителя все это очень мрачно, то Селезнёв, кажется, бежит в 90-е из современности, которая кажется ему еще ужасней: «После 90-х ничего не улучшилось…В 90-е был хвост идеализма, оставшийся от Советского Союза, после чего все стало стремительно съезжать в яму и продолжает съезжать до сих пор».

Кажется, единственный светлый образ, проявляющийся в работах Селезнева среди тотального мрака, это рыжеволосая Теряша. В одном из интервью, говоря о том, что не собирается обивать пороги галлерей, чтобы продвигать свои работы, Селезнёв объясняет: «Теряша засмеет». Хрупкая девушка в черной адидасовской олимпийке горит огнем рыжих волос среди заброшенных заводов, в недрах проспиртованных коммуналок, в снежных бурях на равнодушных просторах Родины. Она в вечной борьбе и поиске, окруженная монстрами и холодными пространствами. За нее боишься как за свою последнюю надежду, но пока мы сдавлено дышим под цифровыми завалами постмодерна, она в своих белых кедах там, наверху — ищет, борется и заговорчески подмигивает: «Скоро изменится всё».

Посмотреть другие работы

​​Искусство рассуждать о книгах, которых вы не читали

Прочтя книгу или свиток, лучше всего сжечь их или выбросить прочь.
Из средневековой японской инструкции «Как быть лесорубом»

Так как наше медиа для андеграундных, сидящих на героине, но все же интеллектуалов, поговорим о книгах. Потому что какой интеллектуал без книг? Взять даже Скриптонита — он отнюдь не первый интеллектуал в русском рэпе, а все-таки 6-7 книг за жизнь осилил.

Что такое книга в мире Apple Pay, HD-порно и наркотиков с доставкой на дом? Это прежде всего статусный реликт. Книги давно никто не читает, но признаваться в этом пока еще стыдновато. Считается, что дееспособный член социума должен знать, кто такая Татьяна Ларина, и желательно не по «Битве экстрасенсов». Почему так, никто точно не объяснит, и ясно одно: чаще всего люди врут о сексе, деньгах и чтении «Войны и мира». Признаться в том, что ты не потратил 20-30 часов в обнимку с пыльной пачкой иссохшей бумаги, покрытой типографской краской, — значит добровольно нажать на кнопку смыва собственного статуса в вонючий коллектор общественного презрения. Это хуже, чем быть 30-летним девственником, который гасит кредит другим кредитом. Ну или почти так же плохо. И, наверное, этот факт даже говорит о нашем обществе что-то хорошее — культ текста все же симпатичней культа денег и секса.

Книга Пьера Байяра «Искусство рассуждать о книгах, которых вы не читали» — каких-то 192 страницы среднего формата — сперва кажется чем-то, на что точно не стоит тратить время. Лучше урывками проглотить еще пару страниц из Достоевского или Мирча Элиаде, с каждым новым абзацем ощущая подъем самооценки. Но с первых страниц работа Байяра, вопреки названию, оказывается тонким, ироничным, но в то же время глубоким и точным исследованием того, что такое чтение в эпоху постмодерна. Оказывается, что «прочитанная книга» —понятие до предела размытое. Уместнее говорить не о чтении, а о приобщении к тексту, а способов это сделать существует множество: от пролистывания до разговора с человеком, который читал (а иногда даже и не читал) сам текст.

Главная мысль Байяра проста и в то же время парадоксальна: умение ориентироваться в глобальном книжном каталоге важнее самого факта прочтения отдельных его позиций. В качестве примера он приводит библиотекаря, который избрал радикальный способ приобщения к тексту — нечтение. Для этого библиотекаря нечтение — единственный способ ориентироваться в тысячах книг своей библиотеки, ведь если он уделит время отдельной книге, то потеряет из виду остальные. Поэтому он читает только книги о книгах — книжные каталоги.

В этой связи вспоминается другой француз, Жан-Люк Годар. В молодости, чтобы производить впечатление на собеседников, Годар старался побольше читать. Но времени на чтение у него не было, поэтому способ приобщения к тексту он выбрал такой: приходя в гости, Годар подходил к шкафу с книгами и перебирал все тома, прочитывая первую и последнюю страницу.

Влажные мечты в хронологическом порядке осилить собрание сочинений Толстого, лежа у камина на даче и делая выписки в толстую тетрадь, стоит забыть. Стремительное, хаотичное и рваное приобщение к тексту лучше фантазий о том, чтобы прочесть его «как надо». «Искусство говорить о книгах, которых вы не читали» — это инструкция по такого рода чтению. И вот ее, вполне возможно, стоит освоить.

Что отличает художника от подражателя? (не дай себя наебать)

..Прежде всего — стиль. Изнурительная и кровавая работа с материалом — вот откуда берется стиль. Темы и склонность к определенным жанрам — все не важно, если нет своей манеры в работе с материалом. С красками. Со светом и пленкой. Со словом.

Материал для создания современной музыки — звук как таковой. Канье Уэст пронзительно трансформировал высказывание Клода Дебюсси "music is space between notes" в более актуальное "music is space between noise". Знание нот и владение инструментом отошли на второй план, осталось главное — искусство звукоизвлечения. Как живописец по-особому мешает краски и наносит их на холст, также и современный музыкант создает уникальную аудио-текстуру, добаваясь своего саунда алхимическими пассами при записи и сведении материала.

Слово «саунд» в отечественной публицистике популяризировал Андрей Горохов — возможно, лучший из всех, кто писал о музыке по-русски. Вот как сам Горохов определял этот загадочный саунд: «Медленно движущаяся вперёд параллельными слоями разноцветная акустическая энергия. Не обязательно громкая, не обязательно мощная (хотя бывает и так, что мало не покажется), но обладающая какой-то особостью, которая получается только у человека, который борется с сопротивлением материала».

Горохов любил безумных фанатиков из подвалов, которые могли зачаровать груду старого железа так, что она начинала звучать как хор демонов. Поэтому он писал не про Металлику или Мадонну, а про Portishead или, например, Muslimgauze: «Вся его музыка делалась вручную, то есть переписывалась с пленки на пленку, по технологии начала 70-х. Если нужно было добиться зацикленного звука, он склеивал магнитофонную пленку в кольцо». Это прям идеальная модель производства музыки по Горохову. Никаких сэмплеров, комьютеров и конвеера. Только аналог, ручная обработка и пляски с бубном.

Сегодня такой подход кажется немыслимым. Большинство поп-музыкантов не заморачиваются со звуком, используя чуть ли не один битпак на всех. Горохов в этом мире стал невозможен — в своих изысканиях он дошел до последней черты и, кажется, вообще перестал слушать музыку. Но именно такой ебанутой романтики и не хватает современному рэпу, сделанному словно из дорогой пластмассы. Из наших только Скрип по-настоящему понял, что такое саунд и работа с материалом. Он выглядит скульптуром, натруженными руками мнущим глину, пока остальные собирают конструктор лего.

Я хочу слышать больше грязного, неукротимого, безумного звука. Запишите, как пивные бутылки летят в мусоропроводе и замутите из этого бит. Сделайте бас из гула проезжающей под окном электрички. Перегоните свой релиз на магнитную пленку, заморозьте, а потом оцифруйте. Дайте, наконец, пизды старшему брату. Просто так.

Делать музон из ваншотов, сидя на стуле — пиздец это скука, господа. И даже из стула можно сделать что-то новое: «Однажды во время записи кто-то протащил по полу стул с металлическими ножками. Том Уэйтс замер: «Это потрясающе. Сделай это ещё раз, только богаче по звуку, осторожно и много раз подряд».

Дело конечно не в том, чтобы устраивать перформансы и изобретать велосипед, своего звука можно достичь и на обычном ноутбуке не вылезая из аблетона. Но это должен быть свой звук, а не среднее арифметическое от всех битов, услышанных за неделю.

​​Альбом Панка как трамадол для героинщика: ничем не удивляет, но и не приносит разочарования. Тягучий, депрессивный, мрачно-романтичный — он получился таким, каким его ждали. В этих треках, как в ночном дожде, хорошо спрятаться и побыть в одиночестве. Медленно тонуть и с тихим шипением, как таблетка аспирина, растворяться. Выпасть ледяной росой на истлевшей листве.

Если про контекст, а не про поэзию: я ждал этого альбома с выхода сингла «Вампир», которым заебал всю родню прошлой зимой — там Панк словил кайфовый микс сказочной романтики в духе КиШа и акустического трэпа. Второй сингл несколько подрасстроил меня кустарным металлом, так что на момент релиза ожидания были 50/50. В итоге оба трека отлично вписались в канву альбома и после мастеринга меня даже не раздражает гитарный проигрыш в «Мертв внутри». Единственное, что кажется лишним — фит с NOA. Но и его можно потерпеть из уважения, все же парень тут и над звуком работал, а с ним все круто.

Панк добротно поет, стильно умирает на бите и абсолютно органичен в своем амплуа длинноволосого Пьеро от трэп-металла. Печальный любовник с небрежной копной волос, скрывающих бледную кожу, уходит под воду с косяком в руке. Сольный дебют теперь уже бывшего участника Dead Dynasty однозначно удался.

White Punk «ВАМПИРЪ»
Apple | Яндекс | VK

Классический клип на классический трек с классического альбома. Если вы этого не знаете — о русском рэпе вы не знаете ничего. Если вы курили гаш в подъезде под этот бит — значит вам нечего объяснять.

С этого клипа началось многое. К примеру, рурэп-карьера режиссера Алины Пязок , которая сегодня снимает клипы Криду с ЛСП. Началась экспансия уральского хип-хопа на европейской части России — вскоре Газгольдер подпишет АК-47 и ТГК. Но самое главное: пацанский рэп из подворотен окончательно обрел аутентичную провинциальную форму на альбоме «Вечерний Челябинск», где «Биг Сити Лайф» — один из главных треков.

Сновиденческий бит Dj PUZA проносит слушателя от звонкого флоу Вибе к севшему голосу Ингушета, но подлинный шедевр — то, что сделал Джамал. Его гортанное мычание долго нарастает уже на фоне капы Ингушета, плавно перетекая в читку. Играя со скоростью, ритмом и интонациями Джамал выдает тезис, моментально разлетевшийся по статусам вк и ставший сакральной догмой для целого поколения: «самодельный рэп — самый дельный». Сюрреалистичный текст, где явление во сне B-Real, который подарил Джамалу бонг, соседствует с точными жизненными наблюдениями («я понял мы такие разные, бухая с одноклассниками») — золотой фонд современной словесности.

«Не был в Америке, не знаю как правильно делать рэп, не ношу дред, не курю крэк», — строчки Вибе, с которых начинается «Биг Сити Лайф», сходу утверждают обособленность русского рэпа, который перестал быть подражательным и обрел свой голос. «Бомж пьет водку и поет — вот это хип-хоп». Хип-хоп по-русски.