​​Люди часто говорят, что творчество Future однообразно. Пока мы вместе расслушиваем его новый лонгплей "THE WIZRD" (о нем коротко здесь), предлагаем прочитать/перечитать нашу прошлогоднюю статью о творчестве короля Атланты, которая направит заблудшие души на свет истинный. А закрепит новое видение разнопланового каталога одного из главных рэпперов современности наш плейлист избранных работ вождя сиропного поколения.

"Best of Future" by PRNRP
 | VK

​​Русский рэп и эфиопский джаз — казалось бы, есть ли в музыке вещи, более друг от друга удаленные? Однако одним ленивым июльским вечером, раскапывая старые интервью Блейза, я наткнулся на выпуск с Меззой. А там надменный московский трэп-стар, отвечая на вопрос о том, на концерт кого из ныне живых музыкантов он мечтает попасть, внезапно выдал: «Мулату Астатке!», — и принялся рассуждать о саунде эфиопского старца и своей любви к его манере исполнения. Впрочем, хип-хоп и виртуозный эфиопский джазмен связаны куда плотнее, чем может показаться. Но для начала о том, кто такой Мулату Астатке.

Рассказывать тут долго не нужно, лучше сразу включить первую запись. И пока виброфоны, бонги и марокканские барабаны набирают свою магическую силу, погружая воображение в тесные кальянные Аддис-Абебы, я коротко расскажу о феномене, сколько знаю сам, а знаю я немного. Мулату Астатке примечателен тем, что будучи выходцем из Эфиопии, он оказался редким представителем африканской культуры, получившим музыкальное образование на Западе. И не где-то, когда-то, а в 60-х, в разгар разнообразных культурных революций, да еще и в Беркли. Это определило всю дальнейшую жизнь впечатлительного эфиопца, чья юность и взросление оказались на магическом перекрестке психоделиков, джаза, социализма и рок-н-ролла. Музыка Мулату Астатке — мистическая эфиопская грусть в стеклянной клетке американского джаза. Однако изыскания эфиопца, которым он посвятил всю жизнь, со временем трансформировали эту клетку, т.е. западный жанр, в нечто новое, наполнив строгие формы белой музыки тоской и страстью черного континента. В конечном итоге, Мулату Астатке признали родоначальником эфиопского джаза — особого стиля, где западные импровизации погружены в экзотическую палитру эфиопских инструментов и гармоний. Именно такой экстраординарный джаз, выходящий за пределы жанра, стоит слушать людям, от джаза далеким. Влияние Астатке не обошло и хип-хоп, представителям которого полюбились записи эфиопского дедушки. Его композиции нарезали такие гуру сэмплирования как Madlib, MF Doom, Alchemist, поверх его музыки читал Nas. 

Активность музыканта на Западе разделилась на две части с промежутком в 40 лет. В 60-х он там учился, а в 2000-х, после десятилетий экспериментов и записей в Эфиопии, был заново открыт европейскими интеллектуалами. В конце 90-х парижских джазовый лейбл стал переиздавать его записи, Джим Джармуш использовал его знаменитую «Yekermo Sew» в «Сломанных цветах» (2005), в конце 2000-х у Астатке пошли концерты по европейским столицам. 

Судьба Астатке интересна, как судьба любого творца, вспыхнувшая на стыке двух культур. Впрочем, всего интереснее его музыка — живой вихрь созвучий, в котором тревожный ритм западного мегаполиса тонет в африканской меланхолии, а демонический танец эфиопского бродяги рассекает каннабиноидные облака под аплодисменты джентельменов в строгих костюмах.

Mulatu Astatke
 | VK

​​​​Хагакурэ («Сокрытое в листве») — пацанский цитатник японских самураев, чтение которого мотивирует сильнее десяти альбомов Гучи Мэйна подряд 🍃

«Прочтя книгу или свиток, лучше всего сжечь их или выбросить прочь» — заверяет автор «Сокрытого в листве». Чтение — это хорошо, но еще лучше — забвение прочитанного. Эта мысль средневекового японца резонирует с главным посылом нашего книжного обзора, который начался с «Искусства рассуждать о книгах, которые вы не читали». Чтение — не панацея, а утонуть в нем легче, чем вынести что-то ценное. И самураи периода Эдо это хорошо помнили. Как и Гучи, говоривший: «If a man does not have sauce, then he is lost. But the same man can get lost in the sauce».

Хагакурэ — духовное руководство японского война, составленное из комментариев самурая Ямамото Цунэтомо в начале XVIII века. Нередко его ошибочно называют «бусидо». На самом деле бусидо — не сам трактат, а его тема, а именно — кодекс чести самурая. Автор «Сокрытого в листве» трактует бусидо как «Пусть смерти». «Живи так, будто ты уже мёртв». Если ты готов принять смерть в любой момент, то каждое твое действие будет идеальным, так как главное, что мешает нам действовать — страх смерти.

Доблесть и честь сакральны. За них стоит отдать жизнь без раздумий. Много места в трактате уделено историям, иллюстрирующим этот тезис. «Путь самурая обретается в смерти. Когда для выбора имеются два пути, существует лишь быстрый и единственный выход — смерть». «Сокрытое в листве» — психологическая подготовка к отрешению воина от мирских благ. Чтение этого прозрачного как предрассветный воздух, сухого и спокойного текста подобно медитации — Хагакурэ погружает в состояние отрешенного спокойствия, тихой решимости, готовности действовать. Пацанским цитатником «Сокрытое» является именно в этом смысле, с той поправкой, что его текст основан на многовековых наработках дзен-буддистских и конфуцианских авторов.

Хагакурэ — ригористский манифест, обращенный к молодежи, постепенно забывающей традиции, что в XVIII веке «старая гвардия» уже остро ощущала. Древняя школа сословных самураев в XVIII веке рушится словно Коза ностра в Клане Сопрано. Сегодня дело обстоит не лучше, как, впрочем и всегда. Поэтому, вне зависимости от контекста, в котором создавался текст «Сокрытого», его простые истины, преодолев культурно-временной разрыв, мощно резонируют с современностью. Прямое доказательство — в нижеследующих цитатах. Пусть они помогут каждому честному человеку, кто их прочтет.

葉隱 (葉隠)
Воин — это человек, который все делает быстро.

Пусть самурая заключается в безрассудности. Такого человека не смогут убить и десяток людей. С помощью здравого смысла не добьешься великих вещей. Просто перестань думать и стань безумным.

Плохо, когда одна вещь превращается в две. Не следует искать что-нибудь еще в Пути самурая. Он един.

Большинство людей удовлетворяются собственным мнением и поэтому никогда не совершенствуются. Беседа с человеком — первый шаг к тому, чтобы превзойти его.

Основной принцип правильного поведения заключается в том, чтобы быть быстрым как в начале, так и в конце, и спокойным в середине.

Слова человека служат не для того, чтобы обнажать глубины сердца. Об этом люди судят по его повседневным делам.

Мы до сих пор поклоняемся мудрецам трех древних царств, потому что ощущаем их сострадание даже в наши дни.

Безупречный человек — это тот, кто уходит от суеты. Делать это нужно решительно.

В Китае однажды жил человек, которому нравились драконы, и вся его одежда и обстановка в доме были украшены их изображениями. О его глубоком увлечении этими существами стало известно драконьему богу, и в один прекрасный день перед окном этого человека появился настоящий дракон. Говорят, что человек этот умер от страха. Вероятно, он был из тех людей, кто громогласно говорят одно, но, когда доходит до дела, поступают совсем иначе.

Мужское дело всегда связано с кровью.

ПОРНОКАСТ #41 🎙

Хаски и Джимбо, куплеты Мирона, трек Гуфа и альбом Future — в долгожданном камбеке классических порнокастов!

Подробные таймкоды в топ комменте на ютубе

Обязательное подписывайтесь на нас в iTunes и ставьте звездочки, чтобы наши слушатели росли быстрее подписчиков рипа и прочей хуерги, тем самым приближая наступление эпохи пиздатых медиа про музыку!

Советую канал для тех, кто следит за тусовкой околомузыкальных медиа. Незаслуженно мало подписчиков у @muzzhur — злых, едких, цепких и внимательных ко всему, что происходит. Я не знаю, чем движимы авторы — злорадством и желчью или верой в то, что тексты о музыке могут быть лучше (лично мне все равно, чем они движимы), но делают они важную работу по очищению инфополя от шелухи, вульгарности и откровенного пиздежа. Или, как минимум, обращают на все это внимание. Иногда смешно, иногда грустно, иногда грязно. Единомоментно я читаю всего 4-5 каналов, а на этих ребят уже не помню, когда подписался, и как-то до сих пор желания свайпнуть влево нет.

Почему Нурминский — новая звезда пацанских пабликов — может быть интересен не только пацанам на приорах, но и московским рэп-задротам

Это Нурминский и его хит «Ауфф», звучащий из всех приор, геликов и в хлам ушатанных бэх по всей стране. Вопреки звучанию, как можно было бы предположить, этот парень не с Кавказа, а из Балтасинского района, пограничного с республикой Марий Эл и Татарстаном. Ислам здесь влиятелен и звучание соответствующее. Кроме этно-влияний, сразу вспоминается распевочный рэп Сережи Местного из Тольятти, бывший популярным пониже по течению Волги и за ее пределами лет 5 назад.

Можно снобистски отвернуться, а можно оценить энергетику Нурминского, его абсолютное соответствие своей местности и запросам окружения. Ну и самое главное — сочиняя пацанский хит для приор о любви к громким прогулкам на тюненных тазах, Нурминский невольно продолжает традицию молодецко-разбойничьих песен. Песен о раздолье, красивых девушках, гуляниях, и конечно, о том, что выделяло одних молодцев от других — лошадях. Сегодняшней версией коня, обладание которым строит иерархию в компании половозрелых бессемейных мужчин в обществах, находящихся в стадии разложения патриархальных устоев, является тачка. Ей и посвящена песня. «Ауфф» — звук двигателя, который «выкатывается за руфф», то есть со двора. Наивное смешение местных и западных культурных артефактов, бессознательно усвоенных через интернет, создает особый звук — звук разложения традиционного общества в условиях цифровой революции.

Что до Нурминского, он на генетическим уровне усвоил этот код разбойничьих песен и стал его талантливым выразителем:

У реки у Терека казаки гуляют
И стрелою каленой за реку бросают.
Шашка острая для нас верная подруга
Конь ретивый верный брат,
Нет нам больше друга.
У реки у Терека казаки гуляют,
Песни весело поют, привет посылают.

(Песня казаков ставропольского края, начало XX в.)

​​Альбом русских иммигрантов, задумывавшийся дворовым бестселлером, а ставший неочевидным шедевром устного слова русского

Катапультировавшиеся с развалин советской империи иммигранты читают об американской мечте в солнечном блике лобового «немца», за рулем которого бандит русский, вовремя навостривший лыжи в сторону длинного Франклина. Это потом пришло разочарование — Митя Северный, преуспевший в американском быту, станет писать полные философского мрака треки-отдушины с деконструкцией капитализма. А Валик Слово дернет обратно на Родину за кэшем с концертов, да будет поздно. А пока Konstantah «прёт как трактор, наделавши шума, даже не запустив еще ни одного компакта».

"2Stvolah" записан людьми с двумя лицами. Одно из — законопослушный клерк с гринкартой, усердно ползущий по отвесной стене потребительского рая в утопическом социуме, где, говорят, кем бы ни был, откуда б ни прибыл, мечты любые сбываются. Главное историю почистить (зайди в настройки браузера, чекни). Другое лицо — оставленное позади в дыму воспоминаний, где битое стекло на черной земле постсоветских дворов хрустит под турецкими кроссами. Пополам с бредовыми снами, фильмами Скорцезе и историями знакомых это лицо и ведет повествование на записи. Два лика иметь — не значит быть двуличным, тут понимать надо. У преступника всегда их два, как у монеты, аверс и реверс. И два ствола.

Россия-2010 была не готова. От минималистичной обложки (где ж прохаванные морды протагонистов, где пекали да моторы из шлягеров?) до битов и стелева, "2Stvolah" был скроен не по-нашенски стилево. Тут качевый, как на море качка, ломающий носы с прямого флоу Джино, чьи слова каждое, как увесистый руколепный кирпич уличного бытования. Тут парящий, воздушный, как суфле, игривый, как котяра, нежащийся на солнце, флоу Словетского. Импрессионистские гэнгста-полотна Валика, все эти «лопасти хапают апрельский свежачок на ленинградочке» «бэха на юбочке, как на лодочке», «тапки цвет осенний» и прочие затейливые лингвоузоры, будто названия каких диковинных грибов из уст зоркого грибника с потаенной в тени панамки гуттаперчевой улыбкой. И Митя с угловатой подачей, но всегда метким словом, раскладывающий геополитические кубики, чья внезапная комбинация сформировала среду его и ему подобных. Еще Джино — персонаж особый, очень важный. Его куплет в, пожалуй, сильнейшем треке альбома «Че они хотели?» — подлинный шедевр русского криминал-рэпа. Джино, возможно, самый нераскрытый талант во все рурэпе. Но об этом как-нибудь потом.

"2Stvolah" окольными путями обрел популярность на Родине. Дворовым бестселлером не стал, но осел в деках понимающих, оседлавших свои гелики, бэшки да лупатые одиночек, подпеващих «Утомленным солнцем» или «Как ты там?» в полумраке кожаных салонов. В конце концов, для этой записи нужен порог вхождения не только в хип-хоп, но и в жизнь как таковую. В звук, в историю, в слово, в потребление. Чтобы понимать, чем по чем да че к чему, и в конце концов по звуку отличать огнестрелы от пугачей…

Konstantah/1000 Слов "2Stvolah" (2010)
VK

​​Что такое популярная песня

В подкасте, который скоро выйдет, редактор The Flow Коля Редькин сказал, что его главный интерес в музыке — изучение механизмов популярности. Как и почему песня обретает народную любовь? Кому-то, может, и интересно копаться в андеграунде, но лично Коле интересно востребованное. То, что я назвал флюгерством и отсутствием мнения, Коля назвал интересом к моде. Не важно, что это, песня про гепарда, возрождение пацанского рэпа или Скриптонит. Главный интерес Коли — почему та или иная песня стала популярной, при этом для него не важно, сколько популярность продлится: «мы живем в новом мире, где через 2 недели о тебе никто и не вспомнит, и это прекрасно», — пояcнил Коля, назвав это «приколом времени быстрого контента».

Vox populi — vox Dei: Глас народа — глас Божий, так звучит древнее изречение. Но вместе с ним же мы встречаем письмо ученого Алкуина монарху Карлу Великому: «Мы не должны слушать тех, кто говорит: "Vox populi — vox Dei", ибо непостоянство толпы всегда граничит с безумием».

И вот здесь я задался вопросом — а что же такое популярная песня, и чем она должна быть, чтобы стать таковой?

Если верить Бродскому, поэзия началась с песни кочевника в пустыне. На самом деле, первая песня была еще раньше. Это предсмертный крик боли умирающего существа, обращенный к неведомому ничто, вне пределов себя. Это ликующий клич победы человекообезьяны, размозжающей другой человекообезьяне череп. Или кровожадный возглас при виде свежего мяса, означающего выживание здесь и сейчас. Это плач над мертвым детенышем. Это крики боли, радости, ненависти, обращенные в темную бесконечность первобытного одиночества.

Потом пришел культ и песни стали мольбами к богам. От их исполнителей, шаманов, зависело благо общества (об этом много у историка религии Элиаде). Песни стали частью ритуалов и мистерий, народных и элитарных (как Элевсинские, которые имели множество уровней доступа). С приходом монотеизма, возникли идеалисты, ищущие Непознаваемого, Непроизносимого, Невыразимого Бога в пустоте. В аскезе пустыни. И песня кочевника в пустыне, отчаянный клич, обращенный к поиску Бога, дошла до нас в форма Псалмов — библейских песен из Ветхого Завета.

Большая часть ветхозаветных песен посвящена Б-гу, но есть и другие. Например, Псалом 136, написанный евреями в Вавилонскому плену. Первая его часть о тоске по Родине, Сиону. Вторая, о ненависти к сынам Вавилона: «Вспомни, Господи, сынов Эдома в день Иерусалима, говорящих: «Разоряйте, разоряйте до оснований его». Тоска по Родине, ненависть к врагу, обращение с молитвой к Богу. Чистое песенное начало, рвущееся из груди вместе с болью, вместе с ощущением себя живым существом. Со временем эти слова (Вавилон, Сион) перекочуют в лирику потомков ямайских рабов, которые создадут регги, а оттуда —в тексты гетто-гангстеров Нью-Йорка, зарабатывающих на хлеб с маслом грабежом и продажей наркотиков.

Сейчас я захожу в топ любого стриминг-сервиса. Что там? Песни о любви — суррогат песен о Б-ге (библейская Песнь Песней, написанная в форме романтической песни, на деле — метафора высшей любви к Б-гу). Песни о тоске по любимой — суррогат песен о тоске по Родине. Мотивационные гимны — суррогат боевых маршей, направленных на борьбу за веру и уничтожение язычников (вспомним Псалом 136). Вы спросите, кто проводит границу между суррогатом и подлинным? Ну, тут вам поможет лишь собственное чувство прекрасного. Да, это субъективного. Как и любое восприятие, как и весь мир, существующий лишь в сознании воспринимающего. Еще контраргумент — светская музыка давно отделилась от религиозной и стала поп-культурой. Это правда, но она не смогла избавиться от собственного ДНК, как человеческое тело, развив органы чувств, нервную систему и конечности не избавилось от генетической предопределенности. Поп-культура в основе своей религиозна ибо вышла из религиозной культуры и является ее суррогатом.

↓...продолжение...↓

Песня всегда была связана со смертью и выживанием, с битвой и праздником крови, с рождением и гибелью. Со страхом и желанием остаться в живых. В пределе — она была связана с поиском нематериального Идеала. И, наконец, песня была связана с танцем — ритуальным танцем коллективного экстаза, выражающего стремление слиться с Первоначалом. Сегодня это называется «подэнсить на рейве после заебов в офисе», но глубинная суть остается той же — вытряхивание дерьма (экзистенциального ужаса, сотоны, депрессии) из души в слиянии с музыкой, когда сотни тел пульсируют энергией в едином ритме. Не стоит забывать, что танцы, с которых начинался хип-хоп, не были праздными и ничего общего не имели с сегодняшними рейвами белых образованных объебосов или нью-йоркских объесов на диско в 70-х. Это был танцевальный угар посреди трущоб, праздник вопреки, праздник бедноты, столь характерный для латиносов, коих в черных кварталах Нью-Йорка было не мало. В этих танцах вымещалась фрустрация от жизни в гетто: в нищете, голоде, насилии. Это был танец на грани коллективного экстаза и отчаяния.

Что есть популярность? Это — народная любовь. Стремясь оставаться ни популистом, ни снобом, тем не менее, скажу — народ в своем большинстве безграмотен, полон фантомных знаний и теорий заговора, а струны его души грубы, подтверждение чему вы найдете прокатившись на любом такси от Москвы до Приморья под звуки российских радиостанций, соль народной музыки. Играть на струнах души народа — дело либо пророков и гениев, либо (в большинстве своем, ибо их всегда больше) твердолобых простачков, действующих интуитивно и верящих, что поступают верно. Дешевый сентиментализм и вульгарная романтика — самый ходовой товар. Когда-то эти песни из топов чартов были молитвами, обращенными ко Всевышнему. Теперь то, что стало молитвой, вульгаризировалось, опошлилось. То, что было выражением самых высоких чувств, на которые способен человек, потеряло ценность и извратилось.

Ветхий Завет и Евангелие не читают простые верующие, это знает каждый приближенный к религии человек. Обычные прихожане читают пересказы, брошюрки, апокрифы и слушают «знающих» бабушек, поверхностно начитанных попов. Так чистый родник веры замутняется, превращаясь в грязный затон. Что есть механизм популярности, если не механизм того, как святое слово становится словом дьявола? Владельцы крупных медиа говорят, что андеграунд не интересен, но андеграунд питает мейнстрим и так было всегда. С тех пор, как дюжина бедняков из Капернаума основала религию, захватившую величайшую империю в истории. Сегодня не изменилось ничего — включите треки Triple Six Mafia 1991 года и последний альбом Дрейка с треком Nonstop и найдите отличия. Их немного. Вот только первые выстрадали свой звук на улице в опыте столкновения со смертью. Второй — подслушал и рафинировал их заклинания, сыграв чистые ноты и продав рекордные тиражи. Вот он, механизм популярности.

Сиюминутный глас народа, безумного и ветреного, низвергающего своих кумиров с тем же упоением, с которым только что их идолизировал — не может быть голосом Б-га. Но мейджоры с ухмылкой посмодернистов уйдут от ответа. И будут правы, потому что их цель простейшая — выживание. И выживают те, кто держат нос по ветру. Вот только для меня все это не отменяет того, что песня началась с предсмертного крика и мольбы к космической бесконечности, а значит популярность — ничто, в сравнении с истиной, которая заложена в подлинной песне.

​​Почему человек, не слышавший дебютного альбома SpaceGhostPurrp, не сможет понять современный хип-хоп?

В 2012-м, когда вышел альбом Пёрппа, мейнстрим-рэп все еще был погружен в бум-бэм ностальгию, а клауд-рэп и трэп существовали с обратной стороны луны. Многое, но не все, изменил микстейп A$AP Rocky на биты Clams Casino, о котором мы писали в прошлом выпуске рубрики. Но то, чем воспользовался Роки для популяризации нового звука, придумали другие люди. Один из них — Маркиз Мани Ролл, он же SpaceGhostPurrp.

На рубеже десятилетий SGP переизобрел хип-хоп заново из давно забытых записей. Пока массы слушали блокбастеры от Канье и Jay-Z или ждали новых откровений потухшего Эминема, подросток из пригорода Майами, в перерывах между игрой в приставку и прослушиванием блэк-металла, создал новый стиль, который назвал фонк. Phonk — от слова funk, отсылка к жанру, который оплодотворил хип-хоп в момент его рождения. Основным материалом для музыкальных построений SGP стал обширный каталог андеграунда 90-х. SGP и созданный им фонк часто связывают с Three Six Mafia, однако, зачастую, преувеличивают значение Мемфиса для фонка. SGP пользовался всем каталогом олд-скула, преимущественно южным андеграундом и звуком родного Майами. В его музыке также было не мало от джи-фанка и east-coast’a.

Смешивая звуки порно, Mortal Kombat, замедленные записи фанка и насаживая эти безумные конструкции на 808-биты, убивая записи до состояния кетаминого бэдтрипа, Пёрпп строил низкочастотный саунд, полный злого баса и шипения. Это был поход против современного рэпа, блестящего и чистенького, как витрина торгового центра. Пачками он писал уличные микстейпы с китчевыми обложками, отсылающими к культовой студии Pen&Pixel и не делал решительно ничего для удобства своего слушателя. Радикализм музыканта сработал — вокруг Пёрппа собралась целая группировка талантливых эмси. Из Raider Klan вышли такие ребята как Denzel Curry и Xavier Wulf — за их карьеры, как и за успех Bones и XXXTentacion во многом ответственен эгоцентричный безумец из Майами.

Заинтересовав мейджоры, Пёрпп на момент свернул с пути провокации и выебонов, и таки записал единственный полноценный альбом в своей карьере, на котором показал, на что способен, когда действительно старается. За издание пластинки взялся британский инди-лейбл 4AD, в каталоге которого значатся Bon Iver, Tv on the Radio и Ariel Pink. Нет ничего удивительного в том, что хипстерский лейбл решил издать диск человека, звучащего как рэп-антихрист — по сути своей работы Пёрппа были ретро-рэпом, вполне хипстерским по подходу, но очень злым по энергетике.

Половина треков с "Mysterious Phonk" звучали на ранних тейпах, SGP их кардинально переделал. Хулиганские демки обрели мощь подлинный песен, когда SGP взялся за дело всерьез. И хотя альбом не имел коммерческого успеха, его высоко оценили хипстерские критики (Питчфорк залепил 8-ку), а его влияние сегодня признают абсолютно все от радио-хитмейкеров до нового андеграунда вроде Ghostemane и SB.

Параноидальный, душный и психоделический звук "Mysterious Phonk" — это переизобретение хип-хопа в момент, когда он, казалось бы, исчерпал себя. Мрачный интеллектуал по подходу к музыке SGP наполнил лирику своих записей самыми примитивными и клишированными строчками о сексе, деньгах, наркотиках и оружии, грубой и густой эссенцией хип-хоп-дискурса в его каноничном виде. Парень без гетто-бэграунда (он никогда не торговал крэком на блоке, хотя говорит, что его кореша застрелили на улице, после чего Мани Ролл бросил все занятия кроме музыки) вложил всю злость черного интроверта-задрота в строчки, которые он не читает, а практически нашептывает, будто средневековые проклятия поверх битов, крадушихся по трекликсту словно портовые кошки в ночи.

SpaceGhostPurrp "Mysterious Phonk: The Chronicles of SpvcxGhxztPvrrp"
 | VK

🔞XXX-КОНТЕНТ: Исторические ролики музыканта-фрика, который разработал аудио-визуальный язык будущего

bill wurtz — музыкант, выпускающий странную музыку в стиле ретро-лоу-фай-дрим-поп примерно с 2000-го года. Однако прославился он за счет другого занятия. Два его ролика, первый про историю Японии, второй про историю всего мира, cуммарно набрали более 100 миллионов просмотров на Youtube. При этом, канал Вурца, до 2016 года, когда он выложил видео про историю Японии, практически не имел подписчиков, весь его хайп вирален.

Вурц овладел невероятно емким и цепким языком повествования. Удивительно, что он до сих пор сделал только два ролика, потому что его стиль повествования пригоден для чего угодно, хоть для философских притч в форме исторических лекций, хоть для выпусков прогнозов погоды. Ироничный и легкий тон Вурца способен увлечь как ребенка, так и взрослого. Он говорит об онтологических философских концептах с интонацией сказочника и способен рассказать историю второй мировой так, что это будет грустно и смешно одновременно.

Музыкант-фрик, не нашедший признания в музыке, обрел всемирную славу в повествовании видео-историй. У Вурца свой свой стиль, свой флоу, а его видео увлекают зрителя подобно гипнозу т.к. их ритм продуман до секунд. Это не стандартные блогерские ролики, а аудио-визуальные композиции. Вурц ни на секунду не отпускает внимание зрителя, постоянно цепляя его неожиданными переходами, гэгами и информационными вбросами.

Псевдопримитивистский стиль роликов Вурца, криповые музыкальные интерлюдии, высокая скорость повествования и количество меметичных панчлайнов на единицу времени не позволяют оторваться от его одновременно информативных и смешных работ. Мастерство видео-нарратива Билла существенно превышает скиллзы создателей инфографических роликов топовых медиа-агенств вроде Vox. Все от того, что Вурц — плоть от плоти интернета, он говорит с пользователем Сети на его языке, не пытаясь копировать лаконичный визуальный стиль глянцевых журналов и манеру повествования книжных авторов, что неизбежно делают профессиональные журналисты, пришедшие в интернет из «бумаги».

​​Бытовая драма эпохи брежневского застоя, слишком уж напоминающая атмосферу ментальной духоты конца 2010-х

«Отпуск в сентябре» — редкий для 70-х фильм, представляющий нетипично сложный и жесткий для советского киноэкрана взгляд на социалистическую действительность. Это вторая лента блестящего Виталия Мельникова по пьесе Вампилова, слишком рано ушедшего драматурга (утонул в Байкале, не дожив до 35). Кстати, первый фильм режиссера по Вампилову, «Старший сын», вы наверняка видели, а если нет, то это повод отложить все дела на вечер и посмотреть именно его.

В главном герое фильма, Зилове, блестяще сыгранном Олегом Далем (глубокая депрессия — самое легкое, чем можно отделаться после такой роли), сталкиваются два типичных для русской литературы типа — «маленький» и «лишний» человек.

Зилов — мелкий госслужащий, для которого получение казеной квартиры — центральное событие, а единственная отрада — далекая и манящая утиная охота (призрачный символ Эдема), закадровый образ которой противопоставлен серым и бессобытийным будням провинциального клерка эпохи брежневского застоя. Дни напролет Зилов глядит в окно, усыпанное каплями дождя цвета пивной бутылки и ждет, когда же кончится дождь, чтобы он смог отправится в лес, где, наконец, ощутит себя живым. Ядом спирта Зилов глушит яд тоски, отмечая каждодневный праздник черной пустоты. Из окна квартирки — вид на перекопанный двор панельной застройки да перспектива спального района, уходящая в никуда, как жизнь Зилова, все еще полного сил, но уже сломленного человека.

С другой стороны Зилов — единственный в своем окружении человек, критически воспринимающий жизнь, способный осознавать никчемность собственного существования. Его тоска, его желчь и его подлость — от способности мыслить, которую утратили остальные, смирившись или променяв зрение на блаженную слепоту.

Эпоха застоя, отраженная в быту советского обывателя особенно остро воспринимается в нефтяной сверхдержаве конца 2010-х, где миллионы подобных Зиловых глушат спирт у теплой батареи, глядя в окно телевизора (которое, если вдуматься, мало чем отличается от депрессивного вида из окна на собственный двор). Каждый из таких обывателей, способных на большее, глушит собственный мозг, импульсы которого стремятся к тонущему в дымке образу райского сада, но становятся все тише. Как пел Цой: «Ты мог быть героем, но не было повода быть». Эти слова про героя «Отпуска в сентябре» и возможно, не в меньшей степени, они про каждого из нас.

Фильм не указывает выход из духовного тупика, кроме пусть и банального, но вечно актуального «человеку нужен человек». Однако утиная охота — манящая утопия гармонии с миром и с самим особой — одинаково недостижима как в обществе «развитого социализма», так и в удушливом мире госкапитализма и цифровой революции.

«Отпуск в сентябре» (1979)
реж. В. Мельников
автор оригинальной пьесы А. Вампилов

Захерачил довольно большое чтиво об одном из своих любимых русских романов — «Циниках» Мариенгофа. В нем мощно все — сеттинг (революционная Москва, утопающая в снегу и крови), форма (ультракороткие главы, благодаря которым чтение летит словно обезумевшая тройка по улочкам Китай-Города) и сама история: любовь интеллигента к богатой женщине, декаденствующей посреди рушашейся на глазах страны.

Кроме того, прекрасен язык «Циников», одновременно современный и полный обаятельных архаичных словечек, которые мы все давно забыли, но обязательно должны вспомнить и насладиться этим страшным, безумным, емким, звенящим русским словом. А начать можно с моего скромного текста:

https://teletype.in/@prnrp/rJJXnaiQV

Редактор The Flow в гостях у ПОРНОКАСТА 🎙

Редактор The Flow Коля Редькин (еще у него есть канал @newdaynewsong) пришел в порнокаст, чтобы обсудить вопрос уместности рекламы музыки в музыкальных, собственно, СМИ. Того, что получилось в итоге, он точно не ожидал. А получилась дискуссия на грани фола о том, является хип-хоп каноничной музыкой, как близко Даня Порнорэп к получению прописки в Нарнии и как связан догмат о Троице с рэпом.

Один из самых 🔥🔥🔥 порнокастов за все время, что не удивительно, когда в одной студии сталкиваются редактора двух идейно противоположных площадок.

Обязательно чекайте порнокаст в айтюнсе и пишите нам свой фидбек (ставьте звездочки, пишите отзывы, это очень важно для того, чтобы к нам приходили новые гости) и заходите на наш саундклауд, если вам удобно слушать подкасты там.

Документальный фильм Ромы Жигана о русском рэпе — беззубая сказка для бабушек, в которой от хип-хопа остались только говорящие головы звезд жанра

Первый док о русском хип-хопе снимали более 7 лет. Его создание началось с конфликта режиссера фильма Ромы Жигана и группы Vagabund. Слово BEEF в названии осталось с того времени. В процессе съемок стало ясно, что у рэпа появилась новая аудитория, которой нужен был не просто фильм о локальных разборках, а полноценная история жанра. В итоге BEEF стал первым полноценным доком о русском хип-хопе с участием всех главных русских рэп-звезд. Выполнил ли он свою роль — правдиво и увлекательно рассказать историю русского рэпа?

Уже в начале становится ясно — у фильма нет драматической структуры. Но есть отдельные темы, которые рассматриваются без логической связи между собой. Связкой между ними служит образ безымянного пацана, такой типа мальчик с мечтой о рэпе. Ну и сам Жиган, избравший себе роль рассказчика, в своей фирменной манере гангста-драматизма доносящий премудрости улиц. Основные темы фильма таковы:

1. Как все начиналось (все стариковская пурга с кассетами Onyx, брейкдансом и первыми попытками читать рэп и делать биты на hip-hop eJay — блевать хочется уже тут).
2. Хип-хоп против скинов и других субкультур
3. Тема наркотиков (слово дается Носову, а Гуф появляется в почти клоунской роли человека, которому не удалось справится с зависимостью, при этом о роли Центра в русском рэпе — ни слова).
4. Собственно, бифы. Их несколько, подробностей реально интересных замесов нет, зато есть клоунада, не тянущая даже на разборку во дворе (история Нойза и Хованского, да, она тут правда есть).
5. Новая школа. Здесь сквозит непонимание и обида. По словам Жигана новая школа пришла «на все готовое», у нее нет уважения к старшим. Здесь становится ясно, что фильм создан по заветам старой школы. И в этом самая соль Бифа.

Несуразность, псевдодушевность, непрофессионализм — Бифу присущи все негативные черты старой школы. Отсутствие сюжета превращает док в нескончаемую оду жанру. Об идеологии, о смысле текстов, о развитии звука, о главным группах и альбомах — ни слова (про зарубежный рэп молчу). Опустим отсутствие хотя бы номинального упоминания заокеанских патриархов. Но где хронология жанра от Bad Balance до Скриптонита? Где роль Касты? Где хип-хоп революция Центра? Где форум хип-хоп.ру и становление Версуса? Где питерская школа, уральская школа, андер-школа? Абстрактный хип-хоп, кроме как в виде сожженной маски Паши Техника, не представлен вообще никак. Фильм, в котором лицо Джа Калиба занимает в 10 раз больше хронометража, чем лица Гуфа и Влади — это точно фильм про русский хип-хоп? В итоге главная мысль фильма, как я ее понял: хип-хоп — это форма через которую можно выражать мысли, зарабатывать деньги, обретать единомышленников. Это движение. Ехал рэп через рэп, видит рэп, в рэпе — рэп.

В сухом остатке, главные претензии к фильму:
1. Отсутствие сюжета. Это не фильм, а склейка из интервью и концертов.
2. Нет множества ключевых событий от фестиваля Rap Music и выхода классических альбомов до создания крупных лейблов.
3. Нет представителей множества ключевых поджанров (Техника, ТВЖ, ATL, Чемодана (только в титрах), ТГК, ЛСП, Фараона — за всю «новую школу» с видимой неохотой отдувается Хаски).
4. Самое главное — отсутствует даже попытка осмысления того, почему рэп стал популярным.

Большая часть рэпперов доверилась Жигану, который провел титаническую организационную работу, чтобы объединить в одном фильме такое количество исполнителей. Как организатор он оказался уникален, но режиссер из него нулевой. Наш рэп заслуживает гораздо лучшего фильма о своей истории. И такой фильм обязательно будет снят. А «Русский хип-хоп BEEF» все же сыграет свою роль в появлении хорошей документалки про русский рэп — послужит примером того, как не надо снимать такие фильмы.

​​Почему господину М. написать новый альбом будет сложнее чем выебать себя (и почему, по сути, это одно и то же)?

Этот альбом особенный — он третий сольный
Самый сложный. Говорят, потом уже все будет проще.

М. въехал в русский рэп на баттловой агрессии. Баттл предполагает наличие супостата: «в этой жизни кроме денег мне нужны враги», как читали 2h company. Наличие врагов для карьеры М. оказалось важнее денег. И где он только их не искал (даже создавал с нуля). В силу вечности дискурса «отцов и детей» и убогости рурэпа конца 2000-х за врагами далеко ходить не пришлось. Записав «Жида», М. сделал пусть и корявую, но дерзкую заявку на успех. Пройдя авторизацию Жиганом и хипстерами, он обрел стриткред и благосклонность глянца одновременно — очень выгодное комбо для дальнейших фокусов. Серия технически мощных треков с баттл-звучанием и самокопательными текстами утвердили М. в статусе одного из главных эмси поколения. Оставалось подтвердить статус мощным альбомом. Для которого нужны были новые враги, а их не осталось, с тех пор как М. вошел в физическое пространство рэптусы («уже зовут большие дяди на «Пикник Афиши», после меня там Влади читает, мы фит запишем», в бессильной злобе причитал М.) Баттл-фаза в музле логически завершилась инициационными лещами сырой московской ночью.

Но на волне подъема баттлрэпа вовремя возник Versus — игровое пространство, в рамках которого вербальное уничтожение оппонента обрело твердую почву формата, а вместе с этим (но далеко не сразу) миллионы просмотров. Рэп всегда привлекал актами ненормативного. Для большинства из нас трехэтажный мат, брошенный в лицо человека напротив, не является будничной практикой. М. стал гуру публичных практик такого рода, вновь покорив не только школьников, но и хипстеров, всегда восторгавшихся людьми, умеющими смачно материться с интеллектуальным лоском (Раневская, Ерофеев, Ноггано, Ефремов — простите, что в одном списке). М. влюбил в себя многомиллионную аудиторию Версуса, показав себя абсолютно неформатным артистом: сочетающим низкую поп-культуру, перформанс, хип-хоп и интеллектуальный дискурс. Баттлы — почва народной любви к М. не как к музыканту, но как к сложноустроенной личности, осуществляющей магию ненормированного действия. Пришло время для финального удара, но М. ставил сверхзадачи («либо эталон, либо в этанол с головой») и не мог выпустить ни сборник репрезентов в духе «из андеграунда на экран», ни исследования хрупкой души поэта. Нужно было что-то абсолютно новое. И новое, как всегда, нашлось в старом: народная форма + интеллектуальное содержание.

«Горгород» стал вехой в истории рурэпа, и несмотря на то, что спустя 3 года видны все его косяки, его концепт останется в истории жанра. Такой альбом никогда бы не сработал сам по себе, но подготовив плацдарм для его успеха, М. сделал любую продукцию, выходящую под его именем, произведением личности, устройство которой было страшно интересно толпе. Та же магия личности М. привела толпу в «Олимпийский». Люди пришли посмотреть на феникса, оглушительно проебавшего Гнойному и растоптавшего Дизастера. Интеллектуального гладиатора. «Горгород» был для них вторичен. Сеть долга кипела трактовками одна ебанутей другой, но для коммерческого успеха, символом которого стал «Олимпийский», это было вторично: и заложенная в альбоме социальная критика, и проблема власти и художника, и отсылки к «высокой» культуре.

М. записал альбом номинально без себя самого, без баттлрэпа, осуществив свой ультимативный концепт. Он перенес в рэп структуру родной для себя белой культуры, чьи авторы всегда питали творчество рэппера. Он прошел финальный уровень, осталось лишь собрать лут, чем он занимается до сих пор. Однако, как в последнем фильме Триера, тень от фонаря все гуще, боль нарастает, и приходит время нового убийства. Осталось понять, кого будут убивать — биты или самого художника?

↓...продолжение...↓

Феноменальная популярность М. не в силах преодолеть инерцию времени — пресловутого постмодерна. Время тотальной иронии, утраты смыслов и относительности всех ценностей. Музыка М. в смысловой части всегда была чисто модернистской. Когда он шел войной на рэп, когда писал «Горгород», где центром повествования является моральный выбор протагониста между четко размеченными добром и злом. Но П. игнорирует понятие морали, как и все остальные, уравнивая их между собой в ризоматической истоме. Изменения в звуке за последние 3 года в рамках коих М. также чувствует себя, как пленный инопланетянин, абсолютно второстепенны. Главное в другом — русский рэп наступил в П., а его героями стали эмси, которые не производят смыслов. Бороться не с кем ибо враг — тотальная слизь, а старания М. выстроить образ врага из лейбла Тимати похожи на попытки садовника выкорчевать сорняки с помощью философского трактата. Советский рок умер с распадом империи, которую обличал. Пурпурный закат хип-хопа наступил в момент, когда рэпперы добились желаемого, и от Тупака с Бигги перешли к клубному рэпу и арт-проектам. М. в этих направлениях представить сложно, ему всегда нужна моральная твердь, чтобы оттолкнувшись от нее, совершить нападение и доминировать. Но склизкая почва ускользает из-под кросс, воевать никто не хочет, социальной проблематики, глубоко волнующей широкие массы, в эпохе застоя нет. Создать успешный модернистский альбом в условиях победившего П. — магия. М. преуспел в русском рэпе, когда он был отдельным мини-государством, в котором царил модерн. Это время кончилось и теперь рэп — достояние всей страны, в том числе блогеров, которые пренебрегая метафизикой хип-хопа пишут альбомы «в стиле рэп» и собирают многотысячные клубы. Модернист М. в таких условиях просто невозможен.

Теперь, когда внешние враги побеждены, остался последний. Комменты под новыми куплетами М. постиронично плачут о вере в его экстраординарность, и происходящее в коробке телепередач, несмотря на растущее разочарование, все еще возбуждает аудиторию. Однако альбом-автопрепарирование может закончится летально. Особенно, если вместо ожидаемых камней в почках или той самой бомбы из клипа, окажется, что внутри легендарного гладиатора — пустота. Создание нечто из ничто — прерогатива авраамического Б-га, но никак не смертного, пусть и потомка тех, кто верил в creatio ex nihilo. Однако, как говорил сам М., «по-настоящему интересно именно первому формулировать реальность». И если «там» действительно пусто — что может быть заманчивее (страшнее?) чем описать пустоту?

​​Так забавно все пересекается. На днях писали про всеми забытый альбом Джино и Константы, в подкасте с Редькиным вставлял интро с песней «Про Коляна», ночью вышел пост про распутье Мирона, а на следующий день они дропают самый неожиданный фит, который только можно было себе (не)представить, отвечающий на многие вопросы.

​​Кто такой Джино?

ТАЛАНТЛИВЫЙ, НЕПРОДУКТИВНЫЙ, НЕДООЦЕНЕННЫЙ
Если составить список эмси, совершивших преступление против русского рэпа, так и не выпустив сольник, Джино определенно будет в топ-3, конкретная позиция зависит от ваших вкусов. Стартовую известность получивший в качестве участника московской группы 1000слов (у них есть отличный альбом с Константной, о котором мы писали ровно неделю назад), Джино давно воспринимается старожилами жанра, как совершенно отдельный персонаж со своей сложной судьбой. Грубый голос, жесткая подача, поэтическая точность строчек — Джино мог стать идеальным бытописателям жизни московской басоты конца 2000-х, и отчасти он им стал. Однако как и другой современный эмси с грубым голосом и похожим никнеймом, оказался фатально непродуктивен и предпочел честность редких треков конвейерному производству и забитым залам.

УЛИЦА, КОЛОВРАТ, ВЗРЫВНОЙ ХАРАКТЕР
Если говорить о свежем треке, то сложно представить более разных людей на одном бите: Джино тусовался на улице, дружил с Димастой, бил коловрат на шее. В московской рэп-тусе его немного побаивались, этого бритого наголо психа с комплекцией русского богатыря, странными убеждениями и взрывными характером. Другое дело Мирон — про него вы все знаете сами, и теперь вполне представляете личностный контраст этих двух людей, поставленных рядом на одном инструментале.

ЛОГИКА ФИТА С МИРОНОМ
Непродуктивность Джино привела к тому, что одного из лучших эмси в истории рурэпа практически не знают сегодня. Оксимирон всегда был человеком, который вне зависимости от регалий и успеха, делал фиты с теми, с кем хотел, удивляя неожиданным совместками (Луперкаль, Домино, Ригос). Вроде бы все его урбан-дорожки никак не приводили к аутсайдеру Джино, но с Мироном порой случается такое: подорвется парень бессонной ночью и отправится пить водку со странными людьми, ловя непонимающие взгляды товарищей. Выпуск фита с Джино в 2019-м выглядит одновременно максимально неожиданно и логично: оба в кризисе и на распутье, оба дотошные по подходу к слову, оба мучительно ищут ответы внутри себя. И хотя вопросы перед ними стоят совершенно разные, да и цели, вероятно, отличаются полярно, на треке «Под дождем» матерый московский бандит и заносчивый еврейский интеллигент поняли друг друга без лишних слов.

плейлист с треками Джино VK